Глава 26

Ревнивый бог

Эвелин Д’Анджело

— Прелесть! Поглядите, как прелестна твоя смертная! — я смотрю на бога Луны и всё ещё удивляюсь тому, что он стоит прямо передо мной. — Какая нежность! Как тебе удалось оказаться привязанной к этому ворчуну, милое создание?

Я смеюсь, глядя, как он жестикулирует руками в воздухе, указывая на Мортеуса, который сердито фыркает.

— Перестань называть мою спутницу милой, Хонсу, — рычит Мортеус, сильнее прижимая меня к себе.

— Видишь, я же говорил, что он ворчун! — Хонсу расплывается в улыбке, подмигивая мне. — И ревнивец. Посмотри, как он ревнует, милое создание.

— Я отрублю тебе голову, если ты ещё хоть раз назовёшь мою женщину милым созданием! — Мортеус делает шаг вперёд, и я понимаю, что он говорит совершенно серьёзно.

— Мортеус… — я обнимаю его, качая головой. — Он просто шутит.

— Я не люблю шуток, — тут же отвечает Мортеус, не сводя глаз с другого бога.

Хонсу тихо смеётся, качая головой, и вздыхает.

— Замечаешь, какой он? — обращается ко мне Хонсу. — Ты привязана к ревнивому и влюблённому хранителю.

— Перестань с ней разговаривать, — обрывает его Мортеус.

— Но она вежливая… и красивая, — со смехом возражает Хонсу, провоцируя его и зля Мортеуса ещё сильнее. — А мне нравится общаться с интересными людьми.

— Интересными? — рычит Мортеус, и я чувствую, как всё его тело напрягается. — Моя коса очень интересная, и ты сможешь пообщаться с ней, когда я снесу тебе голову…

— Мортеус! — твёрдо говорю я, заставляя его посмотреть на меня. — Можно прекратить угрожать гостям расправой? Это первый раз, когда к нам кто-то пришёл с тех пор, как я здесь появилась…

Хонсу громко хохочет, отчего Мортеус закрывает глаза и шумно выдыхает через ноздри, а затем снова переводит взгляд на смеющегося бога.

— Гость… мне нравится, как это звучит, — Хонсу слегка наклоняет голову набок, игнорируя яростный взгляд Мортеуса. — Если хочешь, я могу рассказать тебе истории куда лучше, чем этот здоровяк. Я бывал в таких местах, которые ты и вообразить не можешь. В следующие свои визиты я поведаю тебе всё, что пожелаешь услышать.

Мортеус задвигает меня себе за спину, вставая впереди, и я вижу лишь огромную стену его спины, полностью скрывающую меня.

— Никаких больше визитов! — слышу я сердитый голос Мортеуса.

— А ты её спросил? — парирует Хонсу. — Что-то не похоже.

— Вон из моего храма, Хонсу! — рычит Мортеус, и он явно не блефует.

Я выглядываю из-за его спины и замечаю, как Хонсу театрально вздыхает, начиная отступать назад.

— Ладно-ладно, я понял… — он делает драматическую паузу, а его глаза блестят от веселья. — До следующего визита, милое создание.

— Не бывать этому! — рычит Мортеус, делая шаг вперёд, и я уверена, что он вот-вот набросится на бога Луны.

Но Хонсу исчезает в яркой вспышке портала за своей спиной, и Мортеус закрывает его секундой позже, вслед за чем из его пасти вырывается глухое рычание.

— Это было совершенно лишним, большой пес! — говорю я, скрестив руки на груди.

Он поворачивается ко мне, перехватывает мой подбородок пальцами и притягивает к себе.

— Ты моя, — шепчет он мне в губы перед тем, как поцеловать, лишая любой возможности поспорить с ним.

Я опускаю руки и цепляюсь за его плечи, тихо вздыхая ему в губы.

— Только я могу заставлять мою спутницу улыбаться, — он прерывает поцелуй, медленно отстраняясь.

Я часто моргаю, замечая ревнивый блеск в его глазах, который даёт мне понять, что он говорит абсолютно серьёзно, и со смехом качаю головой.

— Иди сюда, большой пес! — я тяну его за плечо, заставляя наклонить голову. — Я твоя и всегда буду твоей. Тебе не нужно ревновать. Хонсу, может, и рассмешил меня, но только с тобой моё сердце заходится в бешеном ритме, тело пронзает жар, а душа трепещет. И думаю, ребёнок в моём животе красноречиво говорит о том, кто тот бог-пес, которого я люблю.

Его уши шевелятся, а ревнивый взгляд смягчается; он гордо выпячивает грудь.

— Моя жрица оскорбляет меня и одновременно обезоруживает… — вздыхает он, издавая губами звук, похожий на урчание.

— Я тебя не оскорбляю, — тихо говорю я, проводя указательным пальцем по его груди. — Мы уже об этом говорили. Ты мой бог-пес!

Он обнимает меня, отрывая от земли. Я смеюсь, но тут же умолкаю, замечая, что его взгляд прикован к полу. Он осторожно опускает меня, отстраняется и, отпустив, протягивает руку, чтобы поднять порванный папирус. Мортеус зажимает обрывок между пальцев и хмурится, разглядывая его.

— Это папирус о рождении богов… — а его голос звучит тихо.

— Я… искала информацию, — я качаю плечами и прикусываю губу.

— Искала информацию о рождении? — его взгляд устремляется на меня; он смотрит совершенно серьёзно.

— На самом деле… я искала хоть какое-то упоминание о полубогах, — признаюсь я едва слышным голосом. — Но ничего не нашла. Просто хотела узнать, будет ли наш малыш…

— Эвелин… — Мортеус глубоко вздыхает, сворачивая папирус.

— Мне страшно, — быстро говорю я, прежде чем он успевает меня перебить. — Я хочу знать, что с ним может случиться, если я не смогу выносить его и подарить ему жизнь, — моя ладонь инстинктивно ложится на живот, и я чувствую, как ускоряется пульс. — Мне страшно, Мортеус. Не только за себя… но и за жизнь нашего сына. Я ведь обычный человек, и если я окажусь слишком слабой…

Он подходит ближе, выпуская из пальцев обрывок папируса, который снова падает на пол, и берёт моё лицо в ладони.

— Я уже говорил, что с вами ничего не случится, — тихо и хрипло произносит он. — Я не позволит, чтобы с тобой или с нашим сыном что-то произошло.