Я сидел в машине скорой помощи и нетрывно смотрел на бледнеющее лицо жены и суетливых медиков. Милану тоже забрали, но я ни на минуту не задумался, выбирая жену. Автомобиль мчался на всей скорости, громко визжа сиреной, а рука Алины становилась все холоднее, у нее открылось кровотечение. Самые страшные слова, что я мог услышать.

После вчерашнего разговора я задумался, хотя и злился на жену, за ее попытку оболгать Милану. Однако, ее слова не давали мне покоя. Ведь и правда, не помнил, как покупал ту злосчастную бутылку с водой. Ее точно клал в пакет не я.

— Тогда кто? — Возник закономерный вопрос в голове.

Я отрицал очевидное, не хотел верить, что Милана способна на такие зверства. Однако, Алина не могла знать, как зовут лечащего врача, моей любовницы и несостоявшейся второй супруги в одном лице.

Всю ночь, терзал себя размышлениями, пытался оправдать Милану и списать все на бурную фантазию Алины и ее обиду. Только у меня и не получилось найти аргументов в защиту любовницы и утром случился неприятный разговор.

В открытую спросил у Миланы о ночном разговоре с Викторией. Глаза любовницы нервно забегали, она искала какие-то жалкие оправдания, и тут до меня дошло, что я полный осел. Как мог не видеть ее истинного лица? Если бы не ребенок, которым она беременна, вышвырнул бы из дома.

Она кричала, плакала, что-то пыталась объяснить, но я уже не верил, пелена слетела с моих глаз. Пришлось объяснить ей, что в этом доме она задержится лишь до рождения ребенка, а потом уйдет и больше никогда не станет попадаться мне на глаза.

Глупец! Думал, что она поступит разумно, не захочет еще больше портить себе жизнь. Если бы я только вышел чуточку раньше, остановил ее, не пришлось бы наблюдать, как оба моих ребенка висят на волосок от смерти.

Приехав в больницу, началось долгое ожидание. В одной палате Милана, она без сознания, в другой Алина, но ее состояние пугает меня намного больше. Телефон разрывался от звонков матери, но рассказывать было нечего. Приходилось ждать, смотря в одну точку, и молится. Я не знал, что просить у всевышнего, поэтому просил прощения и чтобы мои дети не расплачивались за мои грехи.

— Руслан Алиевич? — Первым появился врач, который обещал позаботиться о Милане.

На первый взгляд, юная девушка, но если присмотреться к ее глазам, можно увидеть в них опыт прожитых лет. Хотя мне было не до ее внешности, волновал только профессионализм.

— Да, здравствуйте. — Резко вскочив с места, я почему-то стал заикаться. — Что с Миланой?

— Для начала расскажите, кем она вам приходится? — С сомнением начала девушка. — Вы должны понимать, что информация пациентов конфиденциальная.

В нашем случае лучше промолчать, я не хотел выносить дела нашей семьи на всеобщее обозрение.

— Милана моя сестра, — быстро произнес, а потом добавил: — двоюродная.

Врач усомнилась в моих словах, это было написано на ее лице. Она задумалась, но все же произнесла.

— С ней все в порядке, пара ушибов и легкое сотрясение мозга, недельку полежит в больнице и снова сможет бегать.

Облегчено выдохнув, широко улыбнулся. Главное, обошлось без серьезных травм, но меня волновал еще один вопрос.

— А что с ее ребенком? Моя сестра беременна.

Врач удивленно изогнула бровь и отрицательно качнула головой.

— Меня предупредили об этом, я сделала девушке УЗИ и не обнаружила следов плода, могу с уверенностью сказать, что она не беременна и никогда не была.

— Вы уверены? — Дышать стало тяжело, теперь все сходилось.

Слова Алины приобрели новый смысл. Теперь я понимал, почему Милана так торопила меня со свадьбой и хотела все сделать официально, чтобы я развелся с первой женой. Для чего все это? Пока она была любовницей, получала от меня достаточно денег на содержание. Украшения, отдых, аренда квартиры, бредовые шмотки, все это оплачивал я, чтобы она жила в комфорте. Захотела большего? Захотела владеть всем, что у меня есть? Жадность ее и сгубит.

Пока я пребывал в полном шоке, в коридор вышла Арина Джамаловна. По счастливому случаю сегодня была ее смена.

— Руслан Аланович, можно вас на минутку? — Этот голос заставлял меня внутренне сжаться.

— Что с Алиной? — Не мог совладать с дрожью в теле и продолжал заикаться.

Она недовольно свела брови на переносице и рукой указала на кушетку, стоящую возле стены.

Между нами повисло молчание, и какая-то странная, обоюдная ненависть. Мы смотрели друг другу в глаза, и никто не хотел уступать.

— Алина потеряла ребенка. — Вынесла приговор эта грозная женщина. — Я предупреждала вас, не думайте, что я спущу вам это с рук.

— Вы считаете, что я виноват? — Не выдержал и закричал на всю больницу. — Думайте, в чем обвиняете меня! Я не убивал своего ребенка.

Охранники встрепенулись, все люди вокруг замерли и смотрели только в мою сторону. В глаза всех присутствующих отражалась тревога, но только не в Арине Джамаловне, она смотрела на меня брезгливо.

— Можете искать себе оправдания, придумывать небылицы, винить случай или даже говорить, что это всевышней забрал вашего первенца, но правда, только одна и вы ее знаете.

Все ее слова перестали иметь значение. Я осознал, что моя жизнь рухнула. Алина потеряла ребенка и это моя вина, как бы я не оправдывался.