Елена Анатольевна

О, сколько я ждала этого дня, сколько готовилась к моменту своего триумфа!

Месяцы планирования, недели репетиций перед зеркалом, дни поисков нужных людей и подходящих слов. Сколько денег потратила, чтобы совершить задуманное, — подкупить ведущего свадьбы, медсестру, заказать анализ. Наконец приобрести это восхитительное черное платье от Валентино, которое так выгодно подчеркивает мою прекрасную фигуру. Ради такого случая даже пришлось заложить бриллианты, но оно того стоило.

Наконец-то мой час настал, моя минута славы, мое самое важное в жизни выступление!

Я стою на сцене — и это моя стихия, мой родной дом, мое призвание.

Софиты слепят глаза, но я привычно щурюсь, улыбаясь той самой улыбкой, которая покоряла зрителей двадцать лет назад. Чувствую себя так, словно я снова на сцене театра.

Все присутствующие смотрят на меня с искренним интересом.

Вижу удивление в их глазах, слышу шепот за столами. Всем любопытно, кто я такая и с чем пришла, и я их не разочарую. Устрою зажигательное шоу, которое они никогда не забудут!

Но надо спешить, пока эта курица не очухалась и не попросила охрану вывести меня.

Брать ее тепленькой, пока она в шоке…

Смело хватаю микрофон, такой знакомый в руках после бесчисленных выступлений. Окидываю зал величественным взглядом истинной королевы сцены и говорю хорошо поставленным голосом:

— Дорогие гости! Сегодня я хочу рассказать вам удивительную историю о любви, предательстве и… правде, которая всегда всплывает наружу!

Бросаю короткий взгляд на невесту, сидящую за главным столом в своем уродском платье. Ведь не постеснялась подчеркнуть беременный живот!

Любуюсь тем, как она враз бледнеет, как широко распахиваются глаза.

Наслаждаюсь ее беспомощностью, ужасом и продолжаю с театральным пафосом:

— Должна признаться, что я — не родственница Антонине. — Делаю эффектную паузу, позволяя словам осесть в сознании гостей. — Точнее, уже не родственница, ведь она так некрасиво развелась с моим сыном, чтобы выйти замуж за богача Алмаза Бабаяна!

Из зала доносятся недоуменные возгласы, звон упавшего бокала.

Кто-то громко возмущается:

— Кто ее сюда пустил?

Продолжаю как ни в чем не бывало:

— Вы все так трогательно поздравляли эту пару с будущим ребенком, так искренне радовались за будущего отца, желали здоровья малышу… Только вот отец-то не Бабаян!

Зал разом взрывается возмущенными возгласами, словно в театре во время скандальной премьеры:

— Кто она такая?!

— Что за чушь говорит эта женщина?!

— Что за безобразие на свадьбе?!

— Выгнать ее отсюда!

Вижу, как ведущий спешит ко мне, протягивает руки к микрофону, пытается забрать его. Но я профессионал высшего класса! Ловко уворачиваюсь, юркаю на другую сторону сцены, подальше от него и его цепких пальцев.

— Антонина нагло обманула жениха! — добавляю голосу громкости. — Она беременна от моего сына, а не от вас, дорогой Алмаз Акопович! Вот неопровержимые доказательства! Лгунья и обманщица!

С этими словами достаю из элегантной папки заранее заготовленную бумагу — красивую, с печатями и подписями.

— Вот тест на отцовство! — Машу бумагой над головой, как знаменем. — Здесь черным по белому написано, что отцом ее ребенка является мой сын Дмитрий Рудковский!

— А ну дай сюда! — орет какой-то здоровенный дядька, запрыгивая на сцену.

Выхватывает тест на отцовство и ошеломленно охает:

— Ой, е…

Делаю эффектную паузу, позволяя напряжению достичь пика.

— Спросите, как я его заполучила? Очень просто, дорогие мои! Тонечка не так давно ездила в частную клинику сдавать плановые анализы. Я подкупила медсестру — милейшая девушка, кстати, очень нуждалась в деньгах — чтобы получить заветную ампулу крови и за свой счет сделать генетический анализ в лучшей лаборатории Краснодара!

Вижу, как Алмаз резко встает с места, опрокидывая стул. Лицо его темнеет от гнева.

Мне ясно, что надо скорее заканчивать представление и сматываться.

Спешно завершаю свой гениальный монолог:

— Алмаз Акопович, вы взрослый мужчина, успешный бизнесмен, и так глупо прокололись! Проверять надо было, от кого ребенок у вашей невесты! Разве можно быть таким доверчивым в наши времена? Стыдно! На этом у меня все, дорогие гости!

Я с торжественным видом вручаю микрофон ведущему, который стоит с раскрытым ртом.

В порыве актерского вдохновения кричу на весь зал:

— Что, Тонечка, думала, бросишь моего сына и будешь счастлива? На чужом несчастье счастья не построишь!

Это последнее, что я успеваю выкрикнуть со сцены, потому что ко мне уже спешат два здоровенных охранника в черных костюмах.

Еле успеваю соскочить со сцены — благо платье не мешает движениям — и юркнуть в коридор за кулисами. Сердце колотится от адреналина, ноги несут меня по узкому проходу.

Но меня очень скоро нагоняют, бесцеремонно хватают под локти.

— Отпустите! — кричу я. — Сама уйду…

Они не слушают, как есть тащат меня к черному выходу и наглым образом вышвыривают на улицу.

Нахалы! Никакого уважения к творческим людям…

— Еще раз сюда рыпнешься, на своих двоих не уйдешь!

Еще и угрожают! Хамы!

Но не спорю, быстро убегаю прочь, даже забыв про оставшееся в ресторане пальто. Не до него сейчас.

У самых ворот, облокотившись на капот старенькой машины, меня поджидает Дима. Сын выглядит растерянно.

— Мам, ты что тут делаешь? — Он бросается ко мне, окидывая встревоженным взглядом. — Зачем просила меня срочно приехать к этому ресторану? Что за цирк?

— Стой и жди, — отвечаю, поправляя сбившуюся прическу. — Скоро выйдет твоя Тонечка, Бабаян ее взашей выгонит. Сможешь взять ее тепленькой в самый подходящий момент.

— Мама, что ты сделала? — громко вопрошает Дима.

— Еще спасибо мне скажешь, — отмахиваюсь от него.

Сама же здесь не остаюсь, вызываю такси и уезжаю. Не дай бог, Бабаяны решат свести счеты, жалкая семейка.