Нолан

— Её нет?

Бетти поправляет телефон на своём столе, потом берёт чудовищно огромный капкейк. Она снимает с него сахарную снежинку и откусывает крошечный кусочек.

— К сожалению, Изабелла вне офиса из-за чрезвычайной ситуации в департаменте, — она дарит мне солнечную улыбку. — Можешь оставить сообщение.

Я резко выдыхаю. Не хочу ждать. Не хочу оставлять сообщение. Я хочу поговорить с Изабеллой и понять, почему вдруг перемещаюсь в своё прошлое вместо прошлого Гарриет.

— Это срочно, — пробую я снова.

— Ты это уже упоминал, — говорит Бетти, как всегда терпеливая.

За моей спиной двигается гигантский тис, ветви шуршат в несуществующем ветре. Предупреждение вести себя прилично.

Меня трясёт с тех пор, как мы с Гарриет оказались на том пляже, её рука в моей и мой… мой отец на пляже перед нами.

Я не помню тот день. Едва помню тот пляж. Единственные воспоминания об отце — в лучшем случае блеклые, сточенные, как речная галька.

Мои родители любили меня всем, что у них было, а я даже не смог почтить их тем, что помню их.

«Что ещё я забыл? Что ещё забрало у меня время?»

«И почему, чёрт побери, я посещаю эти воспоминания сейчас?»

— Пожалуйста, Бетти. Если у неё сегодня есть хоть какое-то окно, мне нужно, чтобы ты меня туда вписала.

Она ставит капкейк.

— Как я уже сказала, Изабеллы сегодня нет, — предлагает Бетти, лицо у неё виноватое. Полагаю, я продемонстрировал достаточно отчаяния, чтобы у регистратора возникла тревога. — До конца недели у неё тоже не будет никаких окон. Случился инцидент со жнецом. Все подняты на уши.

Я хмурюсь. Жнецы — заведомо одиночные духи с мощной магией. Беспощадные и непредсказуемые. Расчётливые и холодные. По странному совпадению, они ещё и уничтожают конкурентов на ежегодном ведомственном турнире по бочче.

— Что произошло? Магия смерти — древняя магия, старше самой Земли. Она была здесь до нас и останется много после.

Она вечна. Неподвижна.

Безжалостна.

В день, когда я умер, человек в чёрном плаще, с косой за спиной, схватил меня за ворот свитера и выдернул из воды с низким — «…ну, твою мать». Потом он щёлкнул пальцами, и его магия уже обвивалась вокруг нас. Она была как смола на коже — тяжёлая, густая, скользила вверх по рукам, а потом я оказался в кабинете Изабеллы, капая водой на её ковёр. Жнец усадил меня в кресло, пожаловался на воду на своих итальянских лоферах и тут же исчез.

С тех пор я со жнецами не разговаривал.

Бетти выглядывает через плечо на дверь за спиной, потом наклоняется вперёд и понижает голос до шёпота.

— Говорят, одна из жнецов не вышла на смену. Она пропала.

— Пропала?

Бетти кивает.

— Её никто не может найти. А, как ты понимаешь, такую магию нельзя оставлять в мире без надлежащих мер предосторожности. Изабелла и остальные руководители департаментов пытаются её обнаружить.

Я раздражённо чешу челюсть. Всё это, конечно, замечательно, но у меня тоже есть проблема. Проблема, которую нужно решить скорее рано, чем поздно. У жнецов нет праздничных сроков.

— Полагаю, тогда я оставлю сообщение, — говорю я, раздражённый.

— Прекрасно! — в руке Бетти мгновенно появляется ручка, ярко-розовая, со сверкающим пушистым шариком наверху. — Готова, когда ты готов.

— Передай ей, что с моим заданием возникли дополнительные осложнения, и я хочу обсудить это с ней лично.

«Вот. Разумно. И лучше, чем — что, чёрт возьми, происходит?»

Бетти чиркает в своём блестящем блокноте, склонив голову от сосредоточенности.

— Какие осложнения?

— Воспоминания Гарриет ничего не раскрыли, — я сглатываю. — Они, в лучшем случае, обыденные. И наше последнее перемещение в прошлое было… сложным.

— В каком смысле?

— Ну. Это было не её прошлое.

Ручка Бетти замирает.

— Чьё прошлое это было?

— Моё.

Ручка ломается пополам. Из верхушки выплёскиваются чернила. Бетти поднимает голову и смотрит на меня с открытым ртом, синяя клякса расползается по её щеке.

— Что ты сейчас сказал?

— Мы попали в моё прошлое вместо её. Это было…. одно из моих воспоминаний.

Бетти таращится на меня, ошарашенная. Её брови сходятся вместе.

— Ты уверен?

Я киваю. Мой отец. Я. Пляж в нашей маленькой рыбацкой деревне. Маяк на холме.

Все эти воспоминания ноют от боли в моей душе, как свежевправленная кость. Самый важный человек в моей жизни, и я забыл его.

— Я никогда о таком не слышала, — говорит Бетти. Не знаю, лучше мне от этого или хуже. Она постукивает обломками ручки по губам. — Может, тебе стоит поговорить с кем-то. Взять другое назначение. Другой призрак займётся Гарриет, пока мы разбираемся.

— Нет.

Ответ вырывается из самого моего нутра, без сознательной мысли, из самой глубины грудной клетки. Дерево за моей спиной вздрагивает, низко стонет, ветви качаются туда-сюда.

— Нет, — повторяю я мягче. — Изабелла сказала, что она — моё задание не просто так. Я могу… я могу разобраться. Я просто надеялся на небольшие указания.

— Но если ты посещаешь своё прошлое, Нолан… — Бетти откладывает сломанную ручку в сторону. — Это серьёзная штука. Такого не бывает.

Хорошо, что я не упомянул сон, и то, как я смог почувствовать вкус того инжирного варенья, которое Гарриет притащила из прошлого. Или что с последнего визита в этот офис я смог чувствовать многое. Жар камина на катке и холод льда на ладони.

Стоя в этом офисе, я всё ещё в мокрых носках после того, как стоял по щиколотку в море в своём воспоминании. Прошлое раньше никогда на меня не влияло.

Бетти, наверное, заперла бы меня и выбросила ключ, если бы знала. Гарриет осталась бы одна, и я…

Я бы тоже остался один. Ещё больше, чем уже есть.

— Возможно, я преувеличиваю, — пытаюсь я отыграть назад. Это была ошибка. Мне не следовало сюда приходить. Я запаниковал и поступил опрометчиво. — Я уверен, это просто сбой.

— Сбой, — повторяет Бетти, её рот складывается в жёсткую линию. — Посещение собственного прошлого — больше, чем сбой, Нолан.

— Во время последнего перемещения я не до конца контролировал свою магию. Я отвлёкся, — только половина этой фразы — правда. Я отвлёкся, но не настолько, чтобы оказаться совсем в другом месте, в том времени, к которому у меня не должно быть доступа.

Но я не хочу, чтобы меня забрали у Гарриет.

Я пячусь к двери. Ветки над моей головой снова шуршат, будто древнее дерево чувствует мою неискренность. Несколько тонких, нежных листьев отрываются, порхая на землю у моих ног.

— Я уверен, у Изабеллы будет объяснение, когда она вернётся. Никакой спешки. Я просто буду… я буду с Гарриет до тех пор, — я выдавливаю из себя улыбку. — Вообще-то, спорю, это задание будет окончено к тому моменту, как Изабелла вернётся. Не о чем волноваться.

Бетти наклоняет голову набок и берёт свой капкейк. Она отдирает часть бумажной обёртки и стряхивает крошки в маленькую урну сбоку от стола.

— Такое иногда случается с призраками под стрессом. Аномалии. Попадаешь туда, куда не должен. Я тебе рассказывала про случай, когда один полтергейст оказался у ангелов-хранителей? — она смеётся. — Представляешь? Неделями был полный хаос.

Она откусывает огромный кусок, думая, пока жует.

— Когда ты в последний раз отдыхал? Я могу дать тебе контакты книжного клуба Злонамеренных духов. Думаю, тебе бы очень пошло на пользу пообщаться с…

Бетти продолжает тараторить про книжные клубы, общие обеды и социализацию с моими коллегами, а я отключаюсь.

Отдых. Мне не нужен отдых. Моя работа занимает один месяц в году, а всё остальное время я сижу в своём признанном аварийным доме у воды и вяжу кое-как варежки и беру к себе бродячих котов, которые влезают ко мне на кухню и воруют прихватки.

Я только и делаю, что отдыхаю.

Отдыхаю и жду.

Жду.

Жду, когда что-то изменится, и с того самого момента, как я вышел из-за её рождественской ёлки и увидел Гарриет на её диване, всё начало меняться. Будто меня грубо разбудили, и чувствительность возвращается в конечности после того, как я слишком долго пролежал в одной позе.

Я провожу ладонью по рту, осознание вспыхивает во мне, как петарда. Возможно, Гарриет права. Возможно, она — ключ к тому, чтобы я смог двигаться дальше. Возможно, у неё есть что-то, что когда-то принадлежало мне, но, может быть…

Может быть, она — надежный, оптимистичный антипод тому мрачному облаку, в которое я превратился, и она должна стать зеркалом к моей жизни и моим поступкам.

— Блядь, — шепчу я, проводя рукой по волосам.

Она может быть ключом ко всему, а я позволил эмоциям взять верх.

Я всё делал неправильно.

Бетти обрывается на полуслове посреди своей пламенной речи о важности солнечного света.

— Ты уходишь? — спрашивает она. — Так скоро? — она смотрит на стол и на капкейк, который каким-то образом уже успела съесть. Она щёлкает пальцами, и появляется ещё один. — Хочешь капкейк?

— Нет, спасибо, — я прочищаю горло. — Мне нужно вернуться к Гарриет. Закрыть задание, — я засовываю обе руки в карманы куртки. — Время тикает и… всё такое.

— Правда, у тебя очень жёсткий дедлайн. Уже десятое декабря. Представляешь, как летит время? — она смеётся, пока я стараюсь не заорать, и стирает капельку крема с уголка рта. — Не знаю, бывало ли у тебя когда-нибудь, чтобы завершение задания занимало так долго.

Обычно я закрываю задания за неделю, и возвращаюсь к своему, в остальном унылому, существованию на берегу залива. Но Гарриет направила нас по другой тропе, и до моего жёсткого дедлайна в канун Рождества у меня осталось всего четырнадцать дней. Четырнадцать дней, чтобы понять, почему.

И если Гарриет и, правда — ключ к тому, чтобы я смог двигаться дальше… если она должна помочь мне найти моё незавершённое дело…

Я собираюсь протянуть время до самого последнего момента.