Унггой по имени Квасас знал своё место на борту сверхносителя Ковенанта «Высочайшее Превосходство». Ему было предначертано находиться под пятой своих славных офицеров-сангхейли. Он должен был чистить, драить полы, ждать в тенях приказов, и никогда не говорить без разрешения. Помимо этой своей рутины, Квасас также был ответственен за поддержание порядка нижней палубы-хранилища K. Сейчас там хранилось шахтёрское оборудование, собранное с человеческой планеты Предел. Буры, земляные конвейеры, переносные микроэнергетические проекторы, топливные плазменные ячейки — всё это было расставлено аккуратными рядами.
Ему поручили всё это отремонтировать и дооборудовать: гигантская задача, которая займёт шесть месяцев и всё племя на палубе K. Ответственность была просто сокрушительная… но вместе с тем открывала большие возможности.
Унггой вразвалку шёл вдоль тусклых коридоров палубы K, восхищаясь её просторами, достойными пещеры, и вездесущим теплом. Даже отслужив семь лет в Ковенанте, он всё ещё не мог налюбоваться обильным теплом. Каждый день его детства был полон холода, и для него, смотрящего, как день за днём синяя смерть отбирала семью, тепло было чем-то неестественным.
Ему на глаза попалась группа рабочих, играющих в игру с камнями. Его собратья перепрыгивали с одного камня на другой на сетке, выцарапанной на полу. Они смеялись и делали ставки за крошечные резервуары сжатой органики и аудиокристаллы. Квасас присоединился к их забаве, и в итоге проиграл несколько картриджей формальдегида, выиграл старенький бромбензилцианид, после чего пожелал им успехов и в одиночку пошёл на свой утренний патруль.
Сегодня следовало соблюсти должное приличие.
Он подошёл к хранилищу третьего сектора, убедившись, что за ним никто не смотрит. Краем уха Квасас слышал, как один из сангхейли говорил о канистрах бензола, которые должны были утилизировать в этом месте. Какая удача! Он вздохнул, вновь вспоминая последний вдох этого священного аромата.
Он сбавил шаг; ко всему прочему, хранилище третьего сектора было царством кромешной тьмы, в которую смели входить только хурагоки[9], поскольку там было полным-полно активных плазменных проводников.
Хурагоки. Эти существа с щупальцами никогда не разговаривали с сородичами Квасаса. Иногда они чинили для них разные вещи… но чаще всего просто разбирали их на детали и оставляли в таком виде. Он уже успел усвоить, что хурагоков лучше избегать, поскольку сангхейли очень ценили их помощь.
Набравшись храбрости, Квасас сунулся в тусклую часть судна.
Единственным источником освещения был жутковатый синий свет, испускаемый то одной, то другой плазменной катушкой. Тени были полны парящими хурагоками, шепчущимися друг с другом на ультразвуке. Сегодня у них, кажется, было ответственное дело. Сразу три канистры поднялись в воздух, отлетая в сектор для хранения.
Унггой последовал за одной из них и вошёл в круглую камеру, освещаемую верхним теплообменником, с которого капал флуоресцирующий зелёный охладитель. В камере возвышалась машина в пять раз выше его приземистого роста. Чтобы описать круг вокруг её кривой поверхности, понадобилось бы тридцать его родичей. Вокруг этой странной вещи десятками толпились хурагоки, аккуратно и нежно изучающие своими щупальцами её поверхность.
Устройство было покрыто чистым серебряным металлом, весьма редким среди сплавов Ковенанта. Квасас завороженно смотрел на сияющую красоту; ему хотелось прикоснуться, забрать её с собой.
Сбоку были написаны инопланетные символы, и он провёл по ним своей рукой. Несмотря на то, что в рамках повседневных обязанностей его племя научили слушать и расшифровывать инородные передачи, им было запрещено читать.
Всего тут было четыре пиктограммы. Первая состояла из трёх соединённых линий. Вторая была пустой точкой. Третья была похожа на угол из двух линий. Последняя иконка напоминала прошлую с той лишь разницей, что была перевёрнута, а между двумя линиями пробегала третья горизонтальная.
…N…O…V…A.
Большая часть хурагоков столпилась у противоположной стороны и Квасас аккуратно протиснулся между ними, чтобы посмотреть, что там было такого интересного.
На полу лежал чёрный ящик. Один из хурагоков определённо отделил от цилиндра панель: из полости в цилиндре к этой коробке тянулся клубок проводов и кабелей. Внутри самой коробочки были мигающие красным, синим и зелёным огоньки, и множество кнопок. Он опустился на колени и прикоснулся к кнопке.
Из ящика раздался звук: любопытная серия чавканий, щелчков и глубоких гулов, которые заставили Квасаса захихикать. Редкая инопланетная передача. Вот так сокровище. Он мог бы продать это за редкий сигнал КАКПОВЕРНЁТСЯМИР, который, по слухам, был где-то на палубе M.
Звук прекратился и Квасас притронулся к кнопке ещё раз. К его радости шум снова появился. На этот раз он напрягся, решив попытаться расшифровать звуки. Как в случае со многими человеческими сообщениями, он понимал большинство слов, но не совсем себе представлял, что они значат на самом деле. У этого голоса был звонкий акцент. Он снова прислушался, стараясь понять…
— Я — вице-адмирал Дэнфорт Уиткомб, временно командующий военной базой ККОН Предел. Всем уродцам-ковенантам, которые это слышат: у вас есть несколько секунд, чтобы помолиться своим чёртовым языческим богам…
— Нас предали те, кому мы больше всего доверяли, — прогремел Кситан 'Джар Уотинри, имперский адмирал и регент-командующий Объединённым флотом Праведной цели. Продолжая речь, он потряс обоими кулаками. — Мы преданы собственными Пророками.
Сангхейли был трёх с половиной метров в высоту, и носил серебряные доспехи, покрытые золотыми глифами Предтеч, означавшими Священную Тайну. В центре ораторской комнаты на борту сверхносителя «Высочайшее Превосходство», изображение Кситана было голографически увеличено так, что над своими слушателями он возвышался на тридцать метров, а дублирующие экраны демонстрировали его лицо сразу со всех четырёх сторон одновременно. Кситан казался ни кем иным, как богом.
Капитан корабля Воро стоял по стойке «смирно» и смотрел на живую легенду. Ни разу не был побеждён в бою. Ни разу не провалил своих заданий, невзирая на их трудность. И он никогда не ошибался. Единственным недостатком адмирала была лишь его слава; поговаривали, будто бы его уважали даже больше, чем кого-либо из Пророков. И за этот вот грех его изгнали на приграничные миры обширной Империи Ковенант. Такое уже случалось прежде; бывший Верховный командующий флота Исключительного Правосудия так и не вернулся из «славной миссии», на которую его отправили Пророки.
Кситан призвал все фракции сангхейли к Радостному Ликованию. Воро считал, что именно он был их лучшим шансом на выживание.
Сам Воро был одним из тридцати капитанов, призванных с двух сотен кораблей на орбите ради того, чтобы услышать эти слова.
— Как и вы, я верил в наших лидеров и их священный Ковенант, — продолжил Кситан. Его голос резонировал с серебряным куполом над их головами. — Как могли мы с такой готовностью уверовать в их ложь!
Кситан сделал паузу и посмотрел на них. Тридцать капитанов и их стража казались затерявшимися в пустом пространстве палаты, рассчитанной на толпу в три тысячи зрителей. Ни один не осмелился заговорить.
— Они призвали истребить всех сангхейли. Они присоединились к этим варварам-джиралханаям. — Кситан опустил голову и четыре его челюсти на мгновенье раскрылись, демонстрируя слабость, а затем он поднял глаза с новой решимостью во взгляде. — Великий Раскол опустился на нас. Нерушимое Писание Союза Ковенанта отныне разделено на части. Это конец Девятого, и последнего, Века.
Ворчание эхом пронеслось по ораторской палате. Такие слова были грубейшим кощунством. Но сегодня они могли стать истиной. Кситан поднял руку и возражения утихли.
— Сейчас вы должны решить: сдаться судьбе — или же сопротивляться и стремиться к выживанию. Я выбираю битву. — Он протянул свои руки к слушателям. — И я призываю всех вас присоединиться ко мне. Позвольте старому сгинуть и сражайтесь на моей стороне. Вместе, мы выкуем новый, более лучший союз — новый Ковенант среди звёзд.
Капитаны сангхейли зарычали в знак согласия.
Это была вдохновляющая речь, но и Пророки прежде использовали посулы, чтобы обмануть их всех. Капитан Тано тоже верил словам и в конечном итоге их наиболее опасное последствие — убеждения — затуманило его разум. Одни лишь слова им не помогут. Воро скрестил руки на груди.
Словно по волшебству, Кситан заметил этот жест и повернулся к нему лицом, впившись глазами.
— Вы не согласны, капитан?
Воцарилась гробовая тишина. Воро всем естеством ощутил на себе взгляды присутствующих.
— В таком случае говори, герой битвы за Второе Кольцо Богов и фактический командир Второго флота Однородной Ясности. — Кситан жестом пригласил его вперёд и предложил центральную кафедру. Это был неслыханный и щедрый шаг со стороны кого-то настолько высокопоставленного.
Услышав такие почётные приставки к своему имени, Воро изумился. Кситан знал о том, что произошло? Кем он был? Разумеется, у него в разведке служил целый легион. Да и есть ли более лучший способ оборвать вопросы, чем с помощью комплиментов?
Однако Воро пережил предательство, войну и закат Века не для того, чтобы смолкнуть сейчас. Он заставил себя сделать шаг вперёд. Желание пресмыкаться перед Кситаном было ошеломляющим, но он подавил его. Путь к трибуне под столькими взглядами буквально высосал из Воро все силы. Он взошёл на центральную сцену и появилось его изображение, титаном возвышающееся над толпой благодаря голографическому увеличению.
— Я согласен со всем, что вы сказали, — провозгласил Воро. — Без сомнения, мы должны уничтожить джиралханаев и всех тех, кто посмел с ними объединиться. Но победа может оказаться напрасной, если зараза на Священном Кольце ускользнёт. Если мы хотим выжить, то прежде надо стереть её с лица галактики.
Среди его товарищей по званию пробежал ропот одобрения. Кситан тоже кивнул, а затем небольшим движением руки попросил Воро отойти. Он коротко поклонился адмиралу и удалился. Воро вернулся на своё место, не выдав охвативший его изнутри шок. Никто не заметил, как сильно он был ошеломлён тем, что выжил.
Кситан вновь появился на сцене.
— Ваши слова мудры, капитан Воро. Именно поэтому я призвал руководство альфа-джиралханаев прибыть на этот мир под знаменем мира.
Зал наполнил гневный гул.
— Я не питаю иллюзий о том, что они явятся с ложными предложениями о мире, — продолжил Кситан. — Так что мы должны подготовить собственную засаду здесь, где мы сильны. А когда мы нанесём обезглавливающий удар по племенам альфа-джиралханаев, то сможем выкорчевать инфекцию, которая грозит распространиться со святого кольца.
— Что же до того, как мы этого добьёмся, — сказал 'Уотинри, — то для этого я вызываю Прорицателя Паралу Ахрмонро, который расскажет о новой возможности.
Изображение Кситана в центре зала исчезло, сменившись престарелым сангхейли. Давным-давно Парала был советником Пророка Скорби. Несмотря на преклонный возраст, в его молочных глазах сияла живительная искорка интеллекта.
— Мы получили тревожные вести, — с отвращением сказал Парала. — Люди с помощью своих демонов породили хаос, разрушив первое найденное нами Священное Кольцо. На втором кольце они тоже побывали и, по всей видимости, обнаружили ещё один мир Предтеч. Не следует их недооценивать.
С учётом того, что он лично видел захваченный людьми «Окровавленный Дух», Воро был рассержен сказанным и неохотно попытался принять на веру слова Прорицателя.
— Вот, — сказал Парала, — это перехваченное и переведённое сообщение людей, отправленное через подпространство.
Воздух комнаты наполнился скрипучими голосами людей. Перевод был наложен поверх человеческих слов, и Воро выслушал отчёт об инцидентах, произошедших на втором Ореоле.
«Это сооружение подверглось заражению со стороны паразитической инфекции под названием Потоп… предпринимает попытки к бегству… невиданного ранее координирующего интеллекта… предлагаю КомФлоту доставить бомбу «Нова» к Ореолу Дельта…»
Затем в воздухе повисли чужие символы, складывающиеся в слова:
«ОТПРАВЬТЕ ЭЛИТНУЮ УДАРНУЮ КОМАНДУ ДЛЯ ЭВАКУАЦИИ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ С ОНИКСА. ОТПРАВЬТЕ СПАРТАНЦЕВ».
Рядом со словами потекла строка звёздных координат.
Среди капитанов поднялось общее возмущение.
Воро напрягся, отделяя человеческое слово, означающее демонов, от их неприятной речи… Спартанцы. Его кровь закипела от ярости.
Тем временем на сцену вернулось изображение Кситана.
— Эта ересь не может быть проигнорирована из догматических и стратегических соображений. Мы отправимся на этот Оникс, чтобы защитить и получить священные артефакты. В нашей предстоящей битве они станут неоценимым дополнением.
Он простёр свою гигантскую голографическую руку в сторону Воро.
— Вы, капитан Воро 'Мантакри, отныне становитесь командиром флота Воро Нар 'Мантакри. Ведите свою новую боевую группу к этому миру. Изничтожьте демонов и любой ценой отберите у них их добычу.
Воро припал на колено.
— Я исполню ваш приказ, — ответил он. — Моя задача священна. Моя кровь чиста. Я не проиграю.
Про себя же он подумал, не была ли эта честь, возложенная на него, попыткой удалить его и его «мудрые слова» из вдохновляющей речи Кситана Джара 'Уотинри. Пусть будет так. Он исполнит свою миссию и вернётся с победой.
Квасас нажал ещё раз кнопку на ящике и послушал человеческий голос. Он был близок к тому, чтобы понять его смысл. Угрозу. Ему. Всему Ковенанту. Обещание возмездия. Звук исказился, замедлился и остановился. У коробки почти не осталось энергии. Один из наблюдающих хурагоков издал ультразвуковой крик, звоном отозвавшийся в голове у Квасаса. Существо устремилось к унггою, размахивая щупальцами, и схватилось за коробку. Оно вырвало её из рук малыша.
Другие тоже устремились к своему товарищу, стараясь отобрать у него этот предмет. Они смогли понять, что сказал человек? Они понимали, какая угроза над ними зависла?
Вокруг собралось гораздо больше хурагоков, чем он думал. Их плавучие тела отбрасывали тени, а шесть чёрных глаз каждого из них сейчас упорно смотрели на ящик.
Хурагоки поднесли его обратно к Великому Цилиндру, к той же самой панели, где коробка была раньше. Внутри были разноцветные провода, совпадающие с такими же из коробки. Своими щупальцами они соединили эти провода, от которых заплясали крошечные искры. На дисплее коробки замигали красные огоньки, и устройство заговорило ещё раз.
Верные своей природе, хурагоки старались как починить разбитое, так и разобрать что-нибудь идеально работающее. И сейчас десяток их столпилось вокруг устройства. Их щупальца извивались, а в глазах блестело нетерпение.
Голос из коробки снова заговорил — на этот раз громко и чётко:
— Это прототип бомбы «Нова»: девять термоядерных боеголовок, заключённых в оболочку из литиевого тритерида. В момент детонации она сжимает свой ядерный материал до плотности нейтронной звезды, стократно увеличивая термоядерную реакцию. Я — вице-адмирал Дэнфорт Уиткомб, временно командующий военной базой ККОН Предел. Всем уродцам-ковенантам, которые это слышат: у вас есть несколько секунд, чтобы помолиться своим чёртовым языческим богам. Вас всех ждёт прекрасный день в аду.
Квасас стал пробиваться через толпу хурагоков. Нужно было как можно скорее добраться до этой штуки, выдернуть из неё провода. И тут произошла вспышка самого красивого света и ещё более великолепного тепла, которую он когда-либо видел…
Боевая группа из восемнадцати эсминцев, двух крейсеров и одного носителя собралась на высокой орбите Радостного Ликования и выстроилась в сферическое построение вокруг своего флагмана, «Неподкупного». Они засияли сине-белым светом и исчезли в пространстве скольжения.
Мгновеньем позже задумка вице-адмирала Уиткомба подсунуть прототип бомбы ККОН «Нова» в припасы ковенантов окупилась с лихвой: между Радостным Ликованием и его луной вспыхнула звезда. Каждый корабль, не защищённый ночной стороной колонии, испарился в мгновенье ока.
Атмосфера планеты заколыхалась, когда спирали светящихся частиц загорелись на северном и южном полюсах, создавая занавес из синей и зелёной ряби по всему миру. Как только термоядерная волна давления столкнулась с термосферой, она нагрела воздух до оранжевого цвета, сжала его, пока он не коснулся поверхности, и выжгла четверть планеты.
Находящаяся неподалёку крошечная луна Малхием треснула и разлетелась на миллиарды скалистых обломков и облака пыли.
Сила избыточного давления ослабла, и по поверхности Радостного Ликования со скоростью трёх сотен километров в час пронеслись ветра, уничтожающие города и поднимающие приливные волны, затапливающие береговые линии.
Раскол Ковенанта — потрясение для рас, тысячелетиями бывших вместе, и предвестник конца — начался по-настоящему.