Хезард

Проводив Миллиандру в подготовленную слугами комнату, я задержался, прежде чем оставить ее одну. Она нервно теребила складки платья и кусала губы. И где та уверенная и дерзкая девушка, которая только что отбивала выпады сурового свекра?

— Твой отец… хочет от меня избавиться?

— По пятницам он хочет избавиться от доброй половины человечества. — Я прикрыл дверь и подошел ближе. — Но ты ему понравилась.

— Разве?

— Конечно. Иначе бы уже плавала в пруду с карпами.

— О духи...

— Шучу. Карпы у нас привередливые. — Я поймал ее за талию и притянул ближе, вдыхая запах волос. — Не обращай внимания, он просто привык все контролировать.

— Ах вот от кого тебе досталась эта черта! — фыркнула Мили, но тут же обеспокоенно нахмурилась, вспомнив о новой проблеме: — А что насчет Сиона?

— Не знаю, все это похоже на какой-то бред. Но если Элрик не ошибся, то Гаттернов ждет большое разочарование. Потому что никто из нас не собирается тебя отпускать.

Миллиандра уткнулась лбом мне в грудь.

— Ты правда… готов делить меня с…

Я не дал ей договорить. Прижал к стене и впился губами в ее шею, чувствуя, как бьется под кожей частый пульс. Она рвано выдохнула, но не оттолкнула — напротив, судорожно вцепилась в мои плечи, сминая пиджак.

— Слушай внимательно, — прошептал я между жадными поцелуями. — Я готов убивать за тебя. Умирать за тебя. Делить тебя — это просто приятный бонус.

Ее губы дрогнули в нерешительной улыбке.

— Но Элрик...

— Научил меня смеяться. Мелерай показал, что не все общепринятое — правильно. А ты... — Большой палец прошелся по ее нижней губе. — Ты научила меня жить.

Равенсторм был прав: магия соединила нас не просто так. Она связала нас четверых, потому что мы нужны друг другу.

— Хезард… — Мили застонала, когда мои пальцы бесстыдно легли на ее бедра, и невольно подалась навстречу. — Поцелуй меня. Пожалуйста.

Не в моих правилах заставлять леди просить дважды. Я приподнял ее подбородок, посмотрел в глаза. А потом поцеловал, как она и хотела. Как хотели мы оба.

Наш поцелуй был одновременно яростным и сладким. Ее губы податливо раскрылись, позволив языку скользнуть в теплый влажный рот. Магия тут же откликнулась и, словно магнит, потянулась к знакомой ауре, чтобы раствориться в ней, как в части себя самой. Дыхание Мили участилось, и горячий прерывистый вздох обжег кожу, когда я углубил поцелуй. Она ответила — сначала робко, затем с возрастающей уверенностью. И каждое ее движение, каждый намек на движение пьянили похлеще любого вина.

Окончательно осмелев, Мили запустила пальцы в мои волосы. Трепет ее тела сводил с ума. Она дрожала от возбуждения и, возможно, от страха перед этой неконтролируемой страстью. Ее грудь взволнованно вздымалась, касаясь моей, и сквозь тонкую ткань платья отчетливо ощущался учащенный стук сердца. Невозможно! Невозможно сладкая, притягательная, желанная! Не в силах бороться с этим наваждением, я практически вдавил Мили в стену, прижимаясь пахом к ее бедрам и ясно показывая, до чего она меня довела. Тихий стон заставил кровь бешено пульсировать в висках. В этот момент я хотел только одного — раствориться в ней, забыть обо всем, кроме этого мгновения. Взять то, что давно должно было стать моим.

Но разум, проклятый разум, напомнил о приличиях. Резко, одним рывком воли, давшимся мне с невероятным трудом, я оторвался от ее губ. Наши дыхания смешались, горячие, прерывистые. Ее глаза, обычно такие ясные, сейчас были затуманены желанием, а покрасневшие губы припухли от поцелуя.

— После свадьбы, — хрипло сказал я. — Так будет правильно.

— А если я не хочу ждать?

Я медленно провел пальцем по ее щеке, затем опустил руку ниже, к шнуровке корсажа. Потянул за кончик игривого бантика — и он ослаб, давая допуск к тому, что так манило меня. Оттянув край платья, я обнажил гладкую кожу плеча и округлость груди. Мне не терпелось положить ладонь на этот соблазнительный холмик, почувствовать его мягкость и тяжесть, смять под собой. И обязательно попробовать на вкус нежно-розовый ареол, который сейчас напрягся и заострился от прохладного воздуха, будто напрашиваясь на жаркие ласки. Я не удержался и невесомо коснулся бархатистой вершинки, любуясь тем, как кожа возле нее покрылась крошечными мурашками. Сглотнул и чуть не кончил от одного этого зрелища.

— Тогда готовься. — Мой голос стал низким, с вибрирующими нотками, я сам бы его сейчас не узнал. — Потому что любить тебя я буду долго. Всю ночь. А может и дольше.

Ее щеки вспыхнули. Но в глазах ни капли стеснения — только ответное желание.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я поцеловал ее руку — не воздух подле запястья, как принято в высшем свете, а теплую кожу ладони. И эта ласка показалась более интимной и неприличной, чем если бы я сейчас задрал все юбки и вошел в мягкое, податливое тело каменным от напряжения членом. Напоследок вдохнул тонкий аромат — теплый, нежный и настолько неуловимо ее, что ни один из существующих запахов не мог с ним сравниться. Резко развернулся и покинул комнату, пока у меня еще оставались на это ошметки воли.

Дверь захлопнулась за спиной с громким стуком. Но прийти в себя в спасительном одиночестве не получилось: в коридоре меня уже ждали. Элрик стоял, прислонившись к стене с видом человека, только что пережившего ураган. Его пальцы судорожно сжимали переносицу, а венка на виске заметно пульсировала. Мелерай же увлеченно изучал узоры на обоях, будто они хранили тайны мироздания.

— О, Хезард! Мы заждались! Хотели уже… — Некромант поднял на меня глаза и внезапно спросил: — А почему ты такой лохматый? Что-то слу…

— Мелерай, — перебил его Элрик, после чего сделал глубокий вдох и выдох. — Заткнись. Просто... заткнись.

Я окинул менталиста оценивающим взглядом. Его голубые глаза были темнее обычного, уголок рта дергался, но главное — бугор в штанах ясно показывал, что наш с Мили энтузиазм не остался незамеченным.

«Прости, — прозвучал у меня в голове его виноватый голос. — Я ставил блоки. Но вы... вы оба снесли их ко всем демонам».

Хмыкнув, я похлопал Элрика по плечу, не зная завидовать мне его способности или сочувствовать.

— Привыкай, — просто сказал я вместо утешений.

— К чему? — тут же влез Мелерай. Он растерянно посмотрел сначала на Элрика, затем на меня и радостно воскликнул: — А-а-а, я понял! Вы с Селестой сейчас...

— Если закончишь эту фразу, — Элрик повернул к нему голову с выражением человека, готового на убийство, — я сотру тебе память. Навсегда.

— Ой, да ладно тебе! — Мелерай махнул рукой. — Я просто рад, что наша жена такая энергичная. Значит, и мне достанется.

Я провел рукой по лицу. Духи, за что мне это?

— Ладно, клоуны, — произнес я, тряхнув головой. — Отец ждет. И явно не для того, чтобы обсудить погоду.

— Мы идем с тобой. — Элрик расправил плечи. Его голос стал тверже. — Если Гаттерны думают, что могут просто прийти и забрать нашу жену...

–...то мы их убьем? — подхватил Мелерай с нездоровым воодушевлением. — Можем несколько раз. Я недавно разработал новый ритуал, он…

— Мы не будем никого убивать, — прервал я объяснения некроманта. — И оживлять тоже. Просто поговорим.

Я посмотрел на менталиста, который только что пережил мой поцелуй с Миллиандрой на своей шкуре, и на некроманта, мечтающего прикопать всех ее обидчиков. Неплохие ребята, демоны побери! Если не считать, что один без спроса лезет в голову, а второй — в чужие могилы.

— Пошли. — Я рывком поправил воротник. — Но, Мелерай…

— Да?

— Постарайся там не говорить. Вообще.

— Даже с твоим отцом? Он что, тоже такой… ну, знаешь, как ты? — Мелерай неопределенно покрутил пальцем у виска, вызвав приступ веселья у Элрика. Я мрачно уставился на некроманта, и тот послушно кивнул: — Хорошо, буду молчать.

— Отлично. Подведем итоги. Ты, — я указал пальцем на некроманта, — просто стоишь и пугаешь Гаттернов своей аурой. Ты, — палец направился на Элрика, — сканируешь их мысли и при необходимости предупреждаешь о тайных мотивах. И никто не вспоминает последние пять минут. Никогда.

Мелерай озадаченно потер подбородок.

— Но если мы не будем вспоминать, то тогда твои наставления...

— ПРОСТО МОЛЧИ! — не выдержали мы на пару с Элриком.

Некромант вздохнул и внезапно оживился, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— О, слышите? Этот дом такой большой, что тут даже есть эхо! — заметил он и громко крикнул: — ПРИВЕТ, ЭХО!

–...хо-хо-хо… — донеслось из дальнего конца коридора.

Я закатил глаза, плечи Элрика затряслись от беззвучного смеха.

Что ж. Похоже, переговоры предстоят весьма оживленные.