Мили

— Провести ночь?! — От моего крика Софи испуганно свернулась в комок и юркнула за мужской воротник. Прячься-прячься, с тобой я потом поговорю! — Ты в своем уме?!

Мелерай отпрянул, будто я плеснула ему в лицо кипятком. Его темные глаза округлились от искреннего недоумения.

— Но... ты говорила, что девушкам нравится, когда их целуют...

— Да не в этом дело! — Я сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Ты меня похитил! Опоил! Увез бог знает куда! И теперь предлагаешь... это?!

— А что не так? — Он наклонил голову, словно не мог уложить в ней мое возмущение. — Ты красивая. Я тоже. И мы оба друг другу нравимся. Разве это не идеальное стечение обстоятельств?

Я открыла рот, собираясь выложить все, что думаю о его логике, но замерла не в состоянии подобрать нужных слов. Что это вообще? Как можно не знать элементарных вещей и игнорировать общепринятые правила? Он что, вырос в клетке посреди леса? Мелерай стоял передо мной, улыбаясь своей бесстыжей улыбкой, но в глазах читалась... растерянность. Настоящая, детская. Будто он и правда не понимал, почему я злюсь.

— Ты... — Я прикусила губу. — Ты серьезно не видишь проблемы в том, чтобы похищать людей?

— Проблемы? — Он задумался. — Я же не причинил тебе вреда. Наоборот! Цветы, чай, разговоры... Разве это плохо?

— Плохо! Потому что так не делают!

— А как надо?

Я закрыла лицо руками. Древние духи, он и правда как ребенок! Ребенок с отголосками опасной магии и внешностью, способной вскружить голову любой девушке.

— Ладно, — глухо произнесла я в ладони. — Давай по порядку. Где мы?

— В моем доме.

Я растопырила пальцы и недовольно посмотрела сквозь них на Мелерая. Издевается? Нет, вроде.

— Где он находится?

— Эм... все время забываю название. Как-то на Ка… или Ке… Нет, на Ка… — Он замялся, затем махнул рукой. — Неважно. Главное, что тебе здесь нравится!

Я посмотрела на комнату, утопающую в застывших цветах. На лепестки, которые не могут шелохнутся, даже когда я дотрагиваюсь до них. На окно, за которым мертвая пустошь.

— Мы в Карвине?

— Точно, Карвин! — обрадовался Мелерай, щелкнув пальцами в воздухе. — А ты откуда знаешь?

— Мелерай... — Мой голос дрогнул. — Ты некромант, да?

Он замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то дикое, пугающее — будто зверь, учуявший опасность. Но тут же исчезло, сменившись все той же наивной улыбкой.

— Да. Но это не значит, что я сплю в гробу и ем на завтрак тухлых червей!

— Я не говорила, что ты спишь в гробу. А про червей тем более.

— Обычно люди так думают. — Он вдруг потянулся к кольцам, нервно поправляя их на своих пальцах.

И тогда я поняла. Кольца. Их было слишком много. И выглядели они... странно. Будто не просто украшения, а щит.

— Покажи руки, — резко сказала я.

— Зачем? Я ведь уже показывал.

— А мне еще раз надо.

— Не надо.

— Хватит уже упрямиться!

Он попытался отвести руки за спину, но я схватила его за запястье и стянула одно из колец. И обомлела.

На смуглой коже проступил узор. Тонкий, изящный, словно кружево из теней. Точно такой же, как на моей руке.

— Ты... Ты мой муж?

Мелерай не ответил. Лишь вздохнул и снял остальные кольца одно за другим, обнажая черные метки, оплетающие его пальцы, запястья, локти... Лицо тоже украсили острые полосы, перечеркнувшие глаза наподобие шрамов от звериных когтей. Клейма обрученного со смертью.

— Прости, я не хотел тебя пугать, — прошептал он. — Просто... привык, что люди боятся.

Его лицо изменилось. На миг я увидела другого Мелерая — того, кто скрывался за наивным, любопытным ребенком. Усталого. Одинокого. Проклятого. Сердце болезненно сжалось. Я потянулась к его лицу, касаясь тонких линий, проходящих от глаз к щекам. Если не приглядываться, то издалека их можно принять за черные дорожки слез.

— Это не больно?

— Только поначалу.

Тишина.

Он вдруг улыбнулся — робко, немного виновато — и достал из кармана маленький мешочек.

— У меня для тебя подарок. Закрой глаза.

— Вот еще!

— Хорошо, не закрывай, — быстро согласился он и плюхнулся на колени. — Селеста… Ты согласна стать моей женой?

Мелерай вытряхнул из мешочка золотой браслет и, пока я не успела опомниться, обвил украшением мое запястье. Ажурное плетение легло на руку, в точности повторяя узор нашей магической метки.

— Я заказал его, как только образовалась связь, — объяснил Мелерай, не вставая с колен. — Скопировал рисунок и выслал ювелиру, но он возился с ним целую вечность! Тебе нравится?

— Да… очень… — В горле ни с того ни с сего образовался комок, а в глазах все немного поплыло от едва сдерживаемых слез, для которых совсем не было причин. — Но мы ведь и так…

— Женаты? Знаю, но я хотел все сделать правильно, как положено у людей. — Он наконец встал и обеспокоенно нахмурился. — Или я снова ошибся?

— Нет, вовсе нет. — Я замотала головой и прижала руку к груди, как будто боялась, что он передумает и заберет браслет обратно. Никто. Никто никогда не дарил мне ничего подобного. — Это… очень важно для меня. Спасибо.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моих губ.

— Только одно спасибо?

— А что ты хочешь?

— Повторить тот поцелуй. Тот, в городе.

Я фыркнула.

— Это и поцелуем-то не назовешь.

— Тогда покажи, как надо.

Смахнув рукой подступившие слезы, я улыбнулась. И показала.

Наши губы встретились — уже не для отвода глаз, не для игры. Его руки обвили мою талию, мои пальцы запутались в его волосах. Магия вспыхнула, смешавшись: его холодная, как зимний ветер, и моя — теплая, рассыпавшаяся в воздухе золотыми искрами.

Цветы вокруг ожили.

Лепестки роз расправились, лилии закачались на тонких стеблях, синие цветочки засияли, как звезды. Комната наполнилась ароматом — сладким, густым, дурманящим.

Мелерай оторвался от меня и удивленно огляделся.

— Как ты это сделала?

— Не знаю, — честно призналась я и снова притянула его к себе.

Его губы припали к моей шее, пальцы развязали шнуровку платья. Ткань соскользнула на пол, и ладони обожгли обнаженную кожу.

— Ты такая теплая...

Я в ответ провела подушечками пальцев по его спине, чувствуя, как под ними нетерпеливую дрожь. Мелерай застонал — тихо, сдавленно — и опрокинул меня на кровать. Рубашка соскользнула с его плеч, обнажая гладкую кожу, испещренную тонкими черными линиями — следами магии, которую он не выбирал и с которой должен был жить.

Я прижалась губами к впадине у его ключицы, ощущая, как его сердце бешено колотится в груди. Одежда падала на пол бесшумно, открывая то, что мы уже не могли прятать: ненасытную потребность быть рядом, вместе, единым целым. Мы исследовали друг друга медленно, словно боялись упустить что-то важное. Каждый шрам. Каждый изгиб. Каждый вздох. Его ладони скользнули по моим бедрам, а мои ноги обвились вокруг его талии, притягивая ближе, еще ближе, пока между нами не осталось ни капли свободного пространства.

И когда он вошел в меня, магия взорвалась.

Цветы вспыхнули ярче, лепестки закружились в бешеном танце. Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как тьма и свет сливаются в нас, пронизывая до самых костей.

— Селеста... — шептал он мое имя, и оно звучало как заклинание.

Моя рука со сверкающим брачным браслетом нежно погладила его красивое лицо. Я ответила поцелуем, притягивая его ближе, крепче, глубже…

— Мелерай, я… согласна… — простонала я, растворяясь в переполнявшем меня восторге. — Согласна стать…

Но не успела я произнести самые важные слова в своей жизни, как окно за спиной Мелерая взорвалось снопом осколков. Мои глаза расширились от ужаса: в воздухе, в паре локтей от нас, застыл примчавшийся на выручку нож. О нет, Эйджи, только не делай глупостей!

Вот только беспокоиться надо было не об Эйджи. Потому что вслед за звоном стекла раздался знакомый голос, полный неконтролируемой ярости:

— ОТОЙДИ ОТ НЕЕ, НЕКРОМАНТ!