Олеся.

Я снова пытаюсь разглядеть хоть что-то через щели в грязных, заколоченных окнах. Единственная моя связь с внешним миром сейчас — маленькое окошко, через которое виден лишь кусок земли да кусок неба. Вижу болото или, может, просто грязный пруд. Лысые деревья. Пару покосившихся домиков. И больше ничего.

За три дня моего наблюдения мимо не прошёл ни один человек. Никого. Как будто мир в этом месте просто закончился.

За дверью опять раздаются голоса: коренастый и высокий, как я мысленно их прозвала, снова ссорятся. Это уже стало чем-то вроде фона моего существования здесь.

Они всегда спорят, но в их голосах нет настоящей злобы, скорее усталость. Сначала я боялась их, потом раздражалась, а теперь просто слушаю их перебранки, как музыку. Пытаюсь вычленить из их диалогов хоть что-то полезное для себя.

— Что за тюремная баланда? — Слышу недовольный голос коренастого. — Я не буду это жрать. Ты просто продукты переводишь!

Высокий отвечает что-то тихо, я не могу разобрать слов, но по тону понятно — устал оправдываться.

— Тебя вообще на кухню пускать нельзя, — продолжает коренастый. — Это даже собаки жрать не станут.

Я отворачиваюсь от окна, прислушиваюсь. Пытаюсь нарисовать в голове их лица.

Представляю, как коренастый корчит недовольную гримасу, а высокий в очередной раз разводит своими длинными руками в стороны.

— Это всё, что было.

— Да ладно тебе, ты серьёзно? Где ты это вообще взял, на помойке? Хочешь нас отравить? Меня от одного вида этого хрючева тянет блевать. Как я это ей сейчас понесу?

— Захочет жить — съест.

— Я б лучше сдох.

— Ну и отлично, нам не придётся ничего делать.

— Во-ва… — цедит тихо-тихо коренастый по слогам. — Ты мне эту херню выбрось из головы, понял? Мы на мокруху не подписывались!

— Мы оба знаем, зачем она здесь. Думаешь, её просто так вернут обратно? Думаешь, мы выкрали её, чтобы отпустить?

— Закрой рот. Заказчик ещё ничего не сказал. Мы должны просто ждать. Ждать!

— А если…

— Что? Ты на это пойдёшь?

— А ты готов сделать такой выбор?

Внезапно они оба замолкают, будто почувствовав, что я слушаю. Сердце бешено долбит в груди, я ощущаю, как по спине ползёт холодок.

В дверь стучат.

Подтягиваю под себя ноги, обхватываю колени руками. Напряжённо сжимаюсь, так, словно всё моё тело — большая заржавевшая пружина.

— Привет, — в узкой щели приоткрывшейся двери появляется бородатое лицо коренастого. — Ужин готов.

Он проходит в комнату, держит в руках железную миску с «ужином».

Я уже готова увидеть что-то отвратительное, но то, что в тарелке, даже не тянет на еду: серо-коричневая масса, больше похожая на грязь. На вкус она, вероятно, такая же отвратительная, как на вид.

Я поднимаю глаза на коренастого, но он свой взгляд отводит в сторону. Его голос, когда он наконец говорит, звучит устало, будто он и сам ненавидит всё это.

— Не Мишлен, согласен, — криво усмехается.

Молчу, сильней сжимая колени руками.

— Слушай, никому не нужно, чтобы ты умерла от голода. Так что ешь, если не хочешь сдохнуть.

В горле застревает ком.

Коренастый продолжает стоять, ожидая моей реакции. Гнев, накопленный за эти дни, поднимается, как волна. Все это — их игры, их правила. Я здесь, в этом ужасном месте, потому что они так решили! А сейчас он говорит, что я должна выживать? Что должна бороться за жизнь?!

Какое ему вообще есть дело до моего благополучия?!

— Ты издеваешься? — Мой голос хриплый от долгого молчания. — Не сдохнуть? Но ведь именно за этим я здесь, да? Вы привезли меня сюда, чтобы убить!

Коренастый растерянно отшатывается, словно мои слова пробили брешь в его броне. Он молчит. В его глазах на секунду мелькает удивление, даже что-то вроде испуга, но он тут же прячет это за привычной маской равнодушия.

— Мы не собираемся тебя убивать. Такого задания не было.

Смотрю на него в упор. Мысли мчат наперегонки. Страх смешивается с недоверием.

— Тогда зачем всё это? — шепчу я, больше обращаясь к себе, чем к нему. — Почему я здесь?

Коренастый мнётся, не зная, что ответить. Он нервно чешет затылок, взгляд его блуждает по комнате, избегая моего.

— Нам нужны деньги. Мы оба в дерьме по самые уши.

— У меня есть деньги! У меня есть…

— Нас предупреждали, — отрезает он, перебивая.

— О чём? О чём вас предупреждали?! Кто заказчик? Просто скажи мне фамилию!

Коренастый смотрит на меня, сжимающую в ярости кулаки, но, похоже, не знает, что ответить, или же раздумывает над необходимостью ответа. Несколько секунд проходит в тягостной тишине. В его глазах больше нет этого ледяного равнодушия, только какая-то потерянная отстранённость.

Он отворачивается, собираясь уходить, но останавливается на мгновение.

— Ешь, — добавляет тихо. — Не делай себе хуже.

Он быстро выходит, закрыв дверь за собой. Шум его шагов удаляется.

Я прижимаюсь к стене, чувствуя, как по телу расползается холодный страх. Гнев сменяется отчаянием. Отчаяние плавно перетекает в принятие.

Мозг расслабляется.

Позволяю мыслям свободно циркулировать в голове, выстраиваясь в неровные цепочки идей.

Кто меня заказал?

Левицкий?

Не слишком ли примитивные методы устранения конкурентов для человека, под чьим началом открылась десятая часть ресторанов в стране? Так ли важен для него на самом деле этот контракт, как хотел убедить меня Слава?

Тогда… Муж?

Верить в это не хочется.

И хотя внутри ни любви, ни тоски по нему, только жгучая злость, мне словно ножом по сердцу это предположение.

Вот так вы несколько лет строите семью, бизнес, детей планируете… А потом деньги затуманивают всё человеческое, и муж решает избавиться от тебя. Крайне радикально — наняв каких-то недоделанных головорезов.

Господи, где он их взял? Откуда у Славы вообще такие связи?! Не на Авито ведь он их нашёл…

И во всей этой ситуации радует одно: они не убийцы. По крайней мере, пока.

Чтобы убить человека, нужно иметь стальную решимость и чёткое намерение, а этого я за ними вроде не наблюдала. С ними можно наладить контакт. Можно.

Правда ведь?

Только вот сделать это нужно до того, как от этого самого «заказчика» поступит очередное распоряжение.

Распоряжение, которое может стать для меня последним.