Тихий звон колокольчика раздался, когда я толкнула тяжелую дубовую дверь причудливого антикварного магазина. Стоило мне переступить порог, как в нос ударил затхлый запах дерева и истории, витавший в воздухе подобно пылинкам, кружащимся вокруг меня в тусклом свете. Помещение было уставлено покрытой шеллаком винтажной мебелью и подержанными вещами. Словно у гончей, взявшей след, по моей спине пробежала тревожная дрожь предвкушения. Это были мои любимые места, хранившие воспоминания, давно забытые прежними владельцами каждой вещи.

Пока я бродила между разрозненными нагромождениями товаров, среди витиеватых пурпурных, глубоких коричневых, выцветших розовых и поцарапанных серых оттенков, на заднем фоне тикали напольные часы — пыльный страж, брошенный в углу. Я обогнула очередную кучу небрежно сваленной мебели и едва не столкнулась с улыбающимся владельцем магазина.

— Здравствуйте, мисс, — сказал он писклявым голосом, поправляя круглые совиные очки, примостившиеся на самом кончике его птичьего носа. — Могу я вам сегодня чем-нибудь помочь?

Я приветливо улыбнулась. — Просто смотрю, но спасибо. — Он многозначительно кивнул и необычайно быстро заморгал.

— Дайте знать, если вам что-нибудь понадобится, — ответил он и провел жилистыми пальцами по редеющим волосам. Одернув подол клетчатой рубашки на пуговицах, он поспешил вглубь магазина, скрывшись за прилавком-витриной, сверкавшим красивыми украшениями. С нетерпением, наступающим мне на пятки, я переключила свое внимание на стоящий передо мной ряд книг.

Утешительный запах старой бумаги, которую веками перелистывали пальцы, пронизывал воздух и успокаивал душу. Вокруг царило такое умиротворение. Пока я осматривалась, тяжесть на сердце немного отступила. Возможно, переезд сюда был не таким уж пугающим, как мне казалось раньше.

Я провела рукой по корешкам книг в твердых переплетах, когда снова услышала звон дверного колокольчика. Нырнув за очередной ряд темных шкафов, я растворилась в мире, который всегда дарил мне спокойствие. Я не искала ничего конкретного, но знала, что пойму, как только увижу. В прошлый раз, когда я заходила в подобный антикварный магазин, мне удалось найти прекраснейший набор ламп, которые теперь украшали пространство по обе стороны от моей кровати. Может быть, я найду к ним новую пару подходящих тумбочек.

До моих ушей донеслись приглушенные голоса, пока я продолжала бродить, заправляя за ухо волнистую прядь пепельно-каштановых волос. Сняв заколку-крабик с жестких прядей, я поправила пучок и медленно собрала волосы обратно на затылке.

Нарушая тишину момента, снаружи раздался странный шум. Внезапно воздух пронзили крики, и каждый мой нерв натянулся до предела. Адреналин хлынул по венам, покалывая иголочками под кожей, пока я осторожно пробиралась мимо беспорядочно расставленной мебели к входной двери.

Что-то было не так, и мне нужно было убираться отсюда.

Крики приближались к маленькому магазинчику, в котором я находилась, усиливая мое отчаянное желание уйти. Мужские голоса заполняли паузы между воплями, и несколько пар тяжелых ботинок протопали мимо по тротуару. Я остановилась за книжным шкафом из красного дерева, уткнувшись носом в затхлые книжные корешки, и напрягла слух, когда всё вокруг стихло.

Тишина была оглушительной. Ни единого крика не доносилось из внешнего мира, ни одного вопля, исполненного ужаса, больше не раздавалось в воздухе. Что бы это ни было, казалось, оно миновало, но любопытство цеплялось за кончики моих пальцев, подгоняя вперед. Я кралась по проходу, держась ближе к книжным полкам; каждый вдох царапал горло, словно наждачная бумага, и почему-то я просто знала, что эта пауза лишь временная.

Пара теней, почти таких же широких и высоких, как дверной проем, мелькнула мимо входа в тот самый миг, когда я снова оказалась в передней части магазина. Они грубо ввалились внутрь, едва не сорвав колокольчик с крючка.

Мое дыхание перехватило, и я застыла.

Двое крупных небритых мужчин с каплями пота, стекавшими по их лицам и затемнявшими воротники их черных футболок, сразу же заметили меня. Уставившись на мою застывшую фигуру, они бросили на меня мрачный, тяжелый взгляд своих глаз-бусинок. Страх пронзил меня насквозь, притупив все остальные чувства.

Спасения не было.

— Детка, ты чего такая напуганная? — приторно-сладко прошипел один из них, пока его напарник защелкивал замок на двери позади них.

Надежды не было.

Затем он наставил пистолет мне в лоб. Шок пронесся по моим венам, когда мой взгляд сузился на пустом дуле, таившем в себе смерть всего в одном вздрагивании пальца.

— Пора шевелиться, сука! — Он махнул дулом в сторону задней части магазина. Мое сердце судорожно сжалось, а желудок свело от тошноты.

Я отшатнулась на пару шагов, выронив заколку-крабик, которую так и не успела вернуть обратно в волосы.

— ПОШЛА! — рыкнул он, шагнув ко мне и прижимая дуло к моему виску. Кивнув, я втянула голову в плечи и позволила давлению пистолета направлять меня.

Снаружи антикварного магазина завыли полицейские сирены, пока я брела вперед, опустив голову. Каждый крошечный вдох, наполнявший грудь, отдавался болью, пропитанной паникой. После всего, вот так я и умру! Я едва осознала тонкий, кошачий писк, сорвавшийся с моих губ.

Двое мужчин шли по пятам. Обогнув несколько стеллажей, они оттеснили меня подальше от окон и двери, пока я бросала последний взгляд на то, что они, должно быть, уже и так знали — полицейские машины и офицеры заполняли улицы.

— Шевели задницей! — снова крикнул мужчина, снимая пистолет с предохранителя. Лед сковал мои вены, тысяча крошечных иголок вонзилась в кожу, пока мы вместе неслись в дальний конец магазина. А затем чья-то рука резко схватила меня за волосы, сбив очки набекрень. Пот выступал из каждой поры, тело дрожало, а страх переворачивал с ног на голову каждую рациональную мысль в моей голове.

— Блядь! Блядь! Блядь! — взвизгнул нападавший позади меня.

Он ударил меня под колени, повалив на пол. Я рухнула, с силой ударившись о потертое дерево. При соприкосновении дерево впилось в кожу моих ног сквозь джинсы.

— Ай, — невольно вскрикнула я. И врезалась виском в стеклянную витрину с украшениями.

— ЗАТКНИСЬ, СУКА! — заорал он.

Моргая сквозь головокружительную пелену, я нерешительно поправила очки и подняла глаза на мужчину, стоявшего ко мне ближе всего.

— Что нам делать? — заныл он, обращаясь к своему напарнику. Он раскачивался на месте в панике.

Более крупный мужчина подошел так, чтобы они оказались лицом к лицу, и тихо, но угрожающе произнес: — Только не вздумай мне тут срываться. Ты обещал, что с тобой не будет проблем. Возьми себя в руки, СЕЙЧАС ЖЕ! — Он покачал головой, явно раздраженный напарником, и ударил большой черной спортивной сумкой, которую нес, себе по ноге. Несколько пачек денег вывалились из расстегнутого верха, привлекая мое внимание, когда они рассыпались по полу, и тут в голове всё сошлось.

Им нужна была не я. Прямо через дорогу находился банк.

Потертые носы пары ботинок в армейском стиле внезапно скрылись за обтянутыми джинсовой тканью коленями, появившимися на уровне моих глаз. Холодный металл с силой уперся мне в лоб, отвлекая мое внимание от сумки. — Здесь есть другой выход? — рявкнул более мелкий грабитель, втирая дуло мне в череп, с безумными глазами загнанного в угол лиса.

— Я-я-я не знаю, — заикаясь, ответила я, игнорируя тупую пульсирующую головную боль и сердцебиение, зашкаливающее в красной зоне.

Я попала в ловушку. Они тоже попали в ловушку, и единственным рычагом давления, который у них был, была я.

— Забери ее телефон, — наконец сказал второй мужчина, который был более плотного телосложения, чем тот, что направлял на меня пистолет.

Дуло пистолета сильнее вонзилось мне в висок, и я заскулила.

— Давай его сюда, — прошипел он. Я порылась в сумочке, выхватила телефон и бросила в его сторону. Ничто из этого не стоило моей жизни, даже если я уже сомневалась, что выберусь отсюда живой.

Я судорожно вдохнула, когда металл перестал касаться моей кожи, и мужчина рядом со мной встал. Он бросил мой телефон тому, кого я считала главарем этой парочки, и в раздражении покачал головой. — И знаешь, что еще я хочу знать? Как полиция оказалась здесь так быстро? Я выслеживал это место...

— Заткнись! Я пытаюсь думать, — прорычал его босс и со стуком бросил сумку. — Иди подбери пачки денег, которые вывалились, — скомандовал он, впиваясь в меня взглядом черных дыр, заменявших ему глаза.

Тот, что стоял рядом со мной, качнул головой вбок, его шея хрустнула, как сухая ветка, и я воспользовалась этим секундным отвлечением, чтобы отползти в угол, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между нами. Мужчины поменялись местами. Мой первый мучитель опустился на корточки рядом с сумкой, а его босс присел на корточки передо мной.

Темные, безжалостные глаза вонзились мне в душу, а затем его рука взметнулась вверх и сомкнулась на моем горле. Рванув меня на себя, он спросил низким рыком: — Здесь есть… другой выход?

Я покачала головой, отчасти потому, что не знала, но в основном от отчаяния в попытке вырваться из его хватки. Впиваясь пальцами, он усилил давление на мою трахею, и я поморщилась, увидев вспыхнувшие искры из глаз. С хрипом, через оставшийся узкий просвет, моя грудь молила о воздухе. Запах алкоголя и едкого пота обжигал ноздри с каждым напряженным вдохом кислорода.

Зловещий смешок вырвался из его груди. — Что ж, я надеюсь—

Глухой стук позади него прервал фразу.

— Какого хуя? — Его рука исчезла с моего горла, когда он резко обернулся.

И огромная фигура вылетела из тени, сбивая моего похитителя с ног.

Я рухнула на пол, хрипя, пока свежий, чистый воздух наполнял мои легкие. Я с болью глотала кислород, в котором так нуждались мои клетки, наконец-то почувствовав некую ориентацию в пространстве, когда искры исчезли из виду. По мере того как ко мне возвращались чувства, звон бьющегося стекла и грохот падающих книг переключили мое внимание на грабителя, тщетно отбивающегося от незнакомца. Двое огромных мужчин, дубасящих друг друга в полумраке, напоминали сцену из антиутопического фильма.

Пятясь назад, я попыталась отдалиться от жестоких кулаков, обрушивавших ад на лицо грабителя; быстро становилось ясно, кто одерживает верх.

Я оттолкнулась от пола и тут же сдержала крик при виде второго грабителя банка, лежавшего скомканным и неподвижным позади меня, без сознания. Его тело распласталось рядом с сумкой, а руки безвольно раскинулись по бокам. Аккуратно поверх расстегнутой сумки, набитой деньгами, лежал черный пистолет, который еще недавно был прижат к моей голове.

Был ли он…?

Я заставила себя не думать об этом.

Мое сердце колотилось, глаза метались по антикварному магазину, просеивая тени, пока тело наполнялось надеждой. Я должна бежать. Это был мой шанс на спасение. Кто-то пришел спасти меня, и я была свободна.

Но как бы сильно я ни умоляла свое тело сделать хоть что-нибудь, оно не двигалось. Кричать на саму себя было бесполезно. Мысленно пробиваться сквозь барьеры в собственном разуме тоже. Я оставалась физически обездвиженной, запертой так же надежно, как если бы находилась в тюремной камере страха. Несмотря на все уроки самообороны от моего отца, я не могла заставить себя действовать. Он был бы очень разочарован во мне.

А затем, вместе со звуком ломающихся костей, всё замерло.

Только тяжелое дыхание раздавалось передо мной — в той стороне, куда я не смела смотреть из страха перед тем, что могла увидеть — что могла обнаружить, потому что, как бы я ни отрицала этого, я знала, что́, вероятно, означало отсутствие малейших движений. И что́, скорее всего, означал этот звук.

Беги, Джейн. Беги! — подгоняла я себя. Но мое тело оставалось окоченевшим, пока запах кровавой смерти смешивался с затхлым, сырым воздухом вокруг, а пелена черной паники начала стирать связные мысли. Вот и всё, это был последний миг, когда я сделаю свой последний вдох на этой земле.

Из полумрака появился мужчина и медленно, словно призрак, направился ко мне. Надвигающаяся, безмолвная глыба, двигавшаяся с такой скрытностью, что я была уверена: сам страх пришел бы в ужас.

Мое сердце екнуло, и время возобновило свой ход, вырывая меня из оцепенения ужаса, в котором я оказалась заперта. Мои ноги загрохотали по половицам в обход нескольких заставленных каминных полок. За этой входной дверью меня ждала свобода.

Впереди, сразу за этой последней кучей товаров, по направлению к сиренам, воющим на улицах, находилось мое спасение и безопасность.