Я проснулся в кромешной темноте. Открыл глаза, но пространство оставалось сплошной чёрной стеной. Однако зрение в тот момент меня мало интересовало. Во мне взыграли инстинкты — древние, безошибочные, пробудившие меня ещё до первых проблесков зари. Я затаился, прислушиваясь к удушливому влажному воздуху мексиканской ночи, улавливая каждую вибрацию. Может, у меня начиналась паранойя, но нутро оголтело вопило: опасность.

В лачуге стояла тишина. Эва мирно спала, прижавшись ко мне. Я осторожно переложил её на подушку, накрыл тонкой простынёй её тёплое, обнажённое тело и медленно поднялся. Двигаясь, словно тень, я начал одеваться, прислушиваясь ко всем звукам снаружи.

Мой пистолет ушёл на дно моря после прыжка, а в лодке, угнанной у наёмников, оружия не нашлось. Единственное, что у меня осталось, — старое, потемневшее от времни мачете. Его я и прихватил, когда решился спуститься вниз. Выйдя на крыльцо лачуги, я заметил, что горизонт начал светлеть. До полного рассвета оставались считаные минуты. Было бы разумнее остаться здесь, рядом с Эвой, чем удаляться в джунгли, оставляя её без защиты.

Формально нас никто не должен был найти. Про этот клочок земли в архипелаге недалеко от берегов Юкатана знал только я и мой нотариус в Веракрусе. Но я отлично понимал: в реальности меня сейчас искали все — мои люди из Del Iudas Negro, пуэрториканские наёмники, нанятые кем-то из Familia de la Sangre, и, конечно, дядя Диего. О последнем хотелось бы думать, что его намерения по-прежнему продиктованы узами крови и клятвой чести. Однако я уже перестал верить поруганным идеалам, которые вели меня всю жизнь. В Familia de la Sangre был предатель. И не нужно быть пророком, чтобы понять: наёмники вполне вероятно действовали по приказу Диего Герреры.

Вопрос оставался лишь в том, кто доберётся до меня раньше — свои или чужие. Я успел отправить своим людям условный сигнал, но это было ещё в море. Пока Hijos de Judas, верные мне, прочешут воды и побережья, может пройти не один день. И даже не одна неделя.

Внезапно я замер. Из зарослей донёсся шорох.

Птица?.. Ящерица?.. Или что-то похуже?

Нет. Не ветер. И не мелкое зверьё. Существо, пробирающееся сквозь густую стену зелени, было достаточно крупным.

Я крепче сжал рукоять мачете и слился с опорной балкой у входа. Затаился. Выставил вперёд только один глаз.

Шорох повторился, но теперь ближе. Глаза, привыкшие к темноте, различили смутные контуры. Я смотрел в одну точку — на густые кусты в метрах семи. Сердце колотилось в бешеном ритме, руки слегка вспотели от подскочившего адреналина. Я приготовился. Ждал.

Внезапно меня ослепил резкий луч фонаря. Я быстро ушёл в сторону, но знал — меня успели заметить. И не ошибся.

Теперь шорох раздался открыто, без попыток скрыться. Незваный гость больше не таился. И я, стиснув зубы, приготовился к бою.

Но затем произошло странное: луч фонаря описал в воздухе несколько быстрых движений — вверх-вниз, влево-вправо, затем круг.

Сигнал. Наш сигнал.

Мои люди. Hijos de Judas.

Я коротко свистнул, имитируя кодовый отклик, и немедленно получил ответный свист.

Свои. Всё-таки свои.

Медленно вышел из укрытия. Фонарь снова полоснул по глазам, мешая разглядеть, кто именно прорывается ко мне сквозь заросли. Но мне уже было всё равно — свои — только это теперь имело значение.

Пока тот, кто шёл мне навстречу, не опустил фонарь…

— Здравствуй, Алехандро, — раздался знакомый голос Себастьяна.

В левой руке он всё ещё держал фонарь, а в правой, вытянутой параллельно земле, был направлен прямо в меня ствол пистолета.