Я почувствовала, как воздух вокруг меня стал плотным, тяжёлым, словно насыщенным огнём. Казалось, ещё мгновение — и он вспыхнет прямо в лёгких. Руки Алехандро на моём теле, его прерывистое дыхание у самого уха, его обжигающая близость — всё это сводило меня с ума от страха и чего-то ещё, не менее разрушительного. Я боялась его. Я трепетала перед ним. Но в самой глубине души что-то упорно сопротивлялось — не позволяло этому страху полностью меня поглотить.

И ещё... в этом безумном водовороте эмоций скрывалось нечто такое, что я боялась даже мысленно назвать. Никогда прежде не испытывала подобного. И ужасалась самой мысли, что часть меня будто бы добровольно отдавала власть в руки этого зверя, покорялась ему, сдавалась в плен и принимала всё уготованное им как данность.

Что это? Как это объяснить?..

Но на фоне всех этих эмоциональных вихрей опасность, исходившая от Алехандро Герреро, ощущалась ещё сильнее и ярче. Он излучал напряжение, словно вулкан перед извержением, и я, к своему ужасу, уже понимала, почему…

Когда его губы едва коснулись моего лица, время застыло. Вселенная затаила дыхание вместе со мной.

И тут я почувствовала движение — едва уловимое скольжение невидимой тени по моей шее. Она даже не прикоснулась ко мне, но её присутствие затуманило сознание, заставив внутренне содрогнуться.

Одно только движение...

И мои колени подкосились. Голова загудела, закружилась, в лёгких будто застрял ком воздуха. Я едва не закричала. В этот момент резкий металлический звук рассёк тишину. Что-то упало на палубу и, лязгнув, проскрежетало по полу.

Алехандро отшатнулся, а я с болезненной жадностью вдохнула воздух. Тело тут же обожгло болью — как будто я до этого слишком долго была под водой. Оглянулась вокруг и замерла: на полу, буквально в паре шагов от меня, лежал нож. Клинок сверкал под светом луны, обнажая смертоносную остроту.

Я вцепилась в перила, чтобы не упасть, и стояла так несколько минут, глядя на этот зловещий предмет. Алехандро исчез. И его отсутствие резануло по сердцу подобно смертоносной стали.

Этот человек... этот Иуда собирался убить меня. Но в груди пылал ещё один, более жгучий страх — страх того, что он меня оставил в живых, хотя я уже была готова к смерти. Обида и ужас боролись внутри, разрывая меня изнутри. Я заставляла себя дышать, чтобы не задохнуться.

Собравшись с силами, двинулась прочь с террасы. При входе в каюту заметила Алехандро. Он сидел на краю кровати, глядя в пустоту перед собой. Даже когда я приблизилась, он не пошевелился, будто не замечал меня. Я осторожно присела рядом, не сводя с него взгляда. Алехандро молчал, как будто его здесь вообще не было. Но он был. И напряжение между нами висело тяжёлой дымкой.

Неожиданно он резко развернулся, схватил меня обеими руками за шею и затылок, притянув к себе так, что между нами осталось всего несколько сантиметров.

— Так не должно быть, — прорычал он сквозь зубы.

Я не спросила, о чём он. Всё было написано в его тёмных глазах — безумных, пылающих внутренним огнём. И я знала, что в моих глазах отражалось то же самое. Сердце бешено колотилось. Пульс гремел в ушах, а мир вокруг сужался до одной единственной точки — его. Я балансировала на краю пропасти без страховки, и, что самое ужасное, мне это нравилось.

Это неправильно. Это безумие. Жестокий человек, будущий глава картеля Del Iudas Negro, укравший меня, запугавший меня, сделавший меня своей заложницей, пытавшийся меня убить... вызывал чувства, которые здесь абсолютно неуместны.

Да, он был прав. Так не должно быть. Но именно так и случилось.

— Если хочешь меня убить, — прошептала я, дрожа, — сделай это сейчас. Я больше не выдержу.

Алехандро заскрипел челюстями, а потом внезапно отпустил меня и отвернулся, словно меня больше не существовало. Теперь мы сидели рядом, разделённые невидимой стеной, которую никто из нас не мог разрушить.

— Расскажи мне о своей матери, — тихо попросил он, всё ещё не глядя на меня.

Я с трудом сглотнула.

— О ней особо нечего сказать. Она самая обычная женщина, служанка. Вряд ли для тебя её жизнь имеет какое-то значение.

— Ничто не имеет значения, — произнёс Алехандро, наконец взглянув на меня. — Но самое странное, что именно самые незначительные вещи меняют всю жизнь.

Теперь он выглядел немного спокойнее. И мне самой стало легче. Наверное, поэтому я осмелилась спросить в ответ:

— А твоя мать? Какой она была?

Он задумался, прежде чем ответить:

— Наверное, тоже обычной. Зато она научила меня играть на пианино.

— Значит, не такой уж и обычной, — мягко заметила я. — Не все люди владеют музыкальными инструментами.

Он улыбнулся — впервые за весь этот тяжёлый вечер.

— Наверное.

— Твои родители любили друг друга?

— Очень, — тихо ответил Алехандро.

— Как они познакомились?

Он странно усмехнулся:

— Мой отец увидел однажды юную прекрасную девушку, торговавшую кукурузой на базаре. И просто… взял её с собой. Увёз в свой дом и сделал своей женой.

Я чуть не поперхнулась:

— И он не спрашивал её разрешения?

— Нет, — просто ответил Герреро. — Возможно, поначалу мама была против. Но затем свыклась и полюбила моего отца.

— Ты шутишь! Это… Так не бывает!

— Бывает, — спокойно сказал Алехандро.

— Выходит, у вас семейная традиция — похищать женщин?

Он сдержанно рассмеялся.

— Похоже на то. Никогда об этом не думал. Но одно скажу точно — они были безумно счастливы вместе.

— Как их звали? — шепнула я.

— Виктор и Мария.

Имя его матери — Мария — на мгновение пронзило меня. Оно прозвучало будто осколок потерянной мной жизни.

Кажется, Алехандро заметил перемену в моём лице:

— Что-то не так?..

— Моё второе имя — Мария… Евангелина-Мария Райт. Меня назвали в честь Пресвятой Девы…

Алехандро молчал, но его взгляд был тяжёлым. Возможно, он думал о том же, о чём думала я. Мне хотелось коснуться его руки. Прижаться. Сказать ему, что мне жаль. Очень жаль. Его родные погибли чудовищной смертью. И разделяла его скорбь, хотела разделить.

Но разум, цепляясь за остатки благоразумия, шептал: «Осторожно, Эва. Он опасен. Красив, умён и смертельно опасен. Его душа переменчива, как пески пустыни. Сейчас он улыбается, но назавтра — может убить».

Моя жизнь всё ещё находилась в его руках. И всё же глупое сердце упрямо тянулось к нему.

— Ты останешься со мной? — вдруг спросил Алехандро. — Этой ночью.

— Зачем ты спрашиваешь? — прошептала я. — Ты ведь знаешь: у меня нет выбора.

— Я даю его тебе прямо сейчас, — тихо и серьёзно ответил он. — Ты можешь остаться со мной по доброй воле. Или вернуться в свою каюту.

— Только такой выбор? — переспросила я, едва дыша.

Он кивнул:

— Только такой. Выбирай, Эва.

Что я могла сказать? Что могла сделать, когда каждая клетка моего тела хотела остаться с ним — несмотря ни на что? И я ненавидела себя за это желание.

— Евангелина, — произнёс Алехандро, поторапливая с ответом.

Я сжала кулаки, заставляя себя дышать, и выдохнула:

— Я вернусь к себе. В свою каюту.

Он не стал спорить. Не произнёс ни слова. Просто позвонил Матео, чтобы он проводил меня.

Когда подошла к двери, за которой ждал слуга, я оглянулась. Но Алехандро не поднял головы, даже не посмотрел в мою сторону. Мы расстались в молчании.