— Это… прекрасно, — выдохнула я, когда мелодия стихла, словно растворившись в солёном воздухе.
Алехандро медленно поднял на меня взгляд — холодный, прожигающий насквозь.
— Хм… Удивительно, — сказал он, облокачиваясь на спинку кожаного кресла. — Не подумал, что тебе по вкусу такая музыка.
— Мне многое нравится, — пожала я плечами. — Как называется этот инструмент?
Он чуть приподнял бровь, отчего татуировка на лбу пришла в движение, будто оживая. В глазах Алехандро мелькнула тень насмешки.
— Ты серьёзно не знаешь? — протянул он.
— Я в этом не разбираюсь, — честно призналась я.
— Похоже на правду, — Герреро усмехнулся. — Электропианино.
Повисло короткое напряжённое молчание. Алехандро медленно оглядел меня с ног до головы, словно выбирая, куда ударить в первую очередь.
— Что с рукой? — кивнул он на мой локоть.
— Ушиблась, — быстро прикрыла я ссадину ладонью.
Он встал. Медленно. Вся его фигура излучала силу и опасность. В два шага оказался передо мной. Теперь мы дышали одним воздухом. Я снова чувствовала его запах — терпкий, густой, как грех. В нём было что-то необъяснимо манящее и смертельно пугающее.
Я знала, что он — моя погибель. И всё равно не двинулась с места.
Может, потому что понимала: бежать некуда. Яхта дрейфовала в открытом море, а за дверью стояли люди, которые с радостью разорвут меня на куски по первому приказу Алехандро.
Или же потому, что страх сжёг во мне всё человеческое.
Алехандро легко поднял мой подбородок пальцем.
— Ты понимаешь, чем всё кончится? — его голос был низким, почти ласковым, но от него мороз бежал по коже. — Почему же молчишь? Почему снова не умоляешь? Сдалась? Или надеешься на чудо?
— Не надеюсь, — ответила я. — К тому же твои шакалы постарались мне всё подробно объяснить.
Брови Алехандро сдвинулись.
— О чём ты, Тереза?
— Не важно, — я отвела взгляд.
И совершила ошибку.
В ту же секунду пальцы Алехандро вцепились в мои скулы так сильно, что я вздрогнула от боли.
— Не отворачивайся, когда я говорю! — рявкнул он, и в этом голосе звучала сталь.
Меня затрясло. Больше я не могла терпеть эту пытку.
— Делай, что хочешь! — выкрикнула я. — Хотел меня изнасиловать?! Так чего ждёшь?!
Вопреки моим ожиданиям, вместо ответа он рассмеялся. Жестоко, зло, будто плюнул мне в лицо.
— Изнасиловать? — переспросил с усмешкой. — Думаешь, мне нужна твоя дырка? Такие, как ты, сами вешаются мне на шею. Очередь выстраивается, чтобы я их оприходовал.
Он резко отпустил меня и толкнул в сторону. Я не удержалась на своих каблуках и рухнула на пол.
Алехандро даже не повернул головы. Снова подошёл к пианино, небрежно провёл пальцами по клавишам.
— Знаешь, что делает голос живым? — спросил он, не оборачиваясь.
Я молча покачала головой.
— Боль, — коротко бросил Герреро.
Потом подошёл к столику, на котором стояли шампанское и бокалы. Моё сердце ухнуло в пятки: я решила, что он захочет напоить меня перед тем, как…
Но он только поддел поднос одной рукой, а затем резко опрокинул его. Бокалы разбились, шампанское разлилось по полу, смешиваясь с осколками. Капли попали на моё платье.
Я вздрогнула.
— Снимай туфли, — спокойно, почти лениво произнёс Алехандро. — И вставай сюда.
— Что?.. — я не поверила своим ушам.
Он ткнул пальцем в блестящее месиво стекла.
— Сюда, — повторил спокойно. Но голос был таким, что спорить не хотелось.
Я замерла.
— Быстро, Терри, — рыкнул он, и в этот раз в голосе уже слышалась ярость. — Или я сам вгоню стекло тебе в горло.
Холод ударил в живот. Я знала: он не блефует.
С трудом стянула туфли, встала. Почувствовала, как ноги дрожат, будто их прошибало разрядами тока.
— Долго ещё?! — рявкнул Алехандро.
Я сделала глубокий вдох. И… шагнула.
Стекло мгновенно впилось в кожу. Я едва сдержала крик, зубами впившись в губу. Слёзы покатились по щекам.
— Вторую! — донёсся голос, безжалостный, как удар плетью.
Я подняла вторую ногу и поставила её рядом.
Перед глазами всё плыло. Я почти не слышала ничего, кроме глухого шума крови в ушах.
Алехандро подошёл вплотную.
— А теперь пой, — сказал он тихо, почти ласково. — Ты хотела спеть, Терри. Вот и пой. Чем дольше будешь петь — тем дольше останешься жива.