Призрачный человек

Утром я пытаюсь вспомнить, ударил меня Аурик кулаком или сковородкой. Он ушёл раньше меня — то ли избегая встречи, то ли полностью забыв о событиях, которые нависли надо мной.

Первыми я встречаю Чекисса и Найлза, знакомлю их с Рут. Мы сидим на террасе лечебницы, и все спрашивают, почему мой глаз почти не открывается. Дельфина замаскировала синяк плотным тональным кремом, но скрыть отёк было невозможно. Я сказала, что просто упала с лестницы. Никто не выглядел убеждённым, но был слишком вежлив, чтобы допытываться.

Через час становится ясно: Найлз и Рут терпеть не могут друг друга.

— Почему ты должен выражаться так вульгарно? — фыркает Рут, доедая завтрак.

— У меня проблемы с доверием.

Каменное лицо. Серьёзность. Что для Найлза редкость.

— И с чего бы это? — искренне интересуется она, ожидая такого же ответа.

Он облизывает ложку, не отрывая от неё взгляда. Ну вот, началось.

— Потому что Скайленна принесла мне лаймовое желе, когда я просил пудинг.

После секунды молчания Чекисс громко хохочет, запрокидывая голову и зажмуриваясь. Меня накрывает тёплой волной удивления, щёки горят от этого приятного звука.

Когда я встаю, чтобы уйти, Рут шепчет мне на ухо:

— Позже я хочу поговорить о том, что на самом деле случилось с твоим глазом.

Я не стану отказывать ей. Как женщина, живущая по тем же стандартам, она поймёт.

Найлз на прощание быстро целует меня в щёку, и с каждым шагом к его комнате в животе нарастает тяжесть.

Я знаю, что правильно — скрыть это от него. Ни за что не говорить Дессину о вчерашнем. Это избавит всех от стресса и боли.

Я справлюсь.

Держалась с момента, как вышла из комнаты Арика. Сдержала слёзы, заперев дрожащее отчаяние в дальнем ящике.

Но, заходя в тринадцатую комнату, я вижу его: он сидит на кровати, и его взгляд мгновенно притягивается к правой стороне моего лица.

И одного зрительного контакта достаточно, будто распахиваешь переполненный шкаф — всё, что было внутри, вываливается наружу, рассыпаясь у ног слабым потоком.

Я хватаюсь за что-то для опоры, пытаясь сдержать рыдания, сотрясающие тело. Новые тёплые слёзы вырываются наружу — срыв неизбежен.

Дессин, освобождённый от наручников, бросается ко мне, поддерживая за талию. Я вцепляюсь в его руки, слабые пальцы сжимают мускулы.

Он прижимает лоб к моему.

— Он причинил тебе боль.

Его голос — хриплый рёв, пробуждение нового зверя.

Я киваю, тихо рыдая, пытаясь открыть глаза и объяснить. Сказать, что всё в порядке.

Такое уже было.

Я в порядке.

Всегда в порядке.

Я справлюсь. Всегда справляюсь.

Но не могу лгать ему. Не могу скрыть ужас, всё ещё сжимающий кости после той ночи.

Я думала, эта часть жизни закончилась. Но просто поменяла одного монстра на другого.

— Чёрт возьми! — Он зажмуривается, левой рукой отводит волосы с моего лица. — Я прикончу его.

Ни капли сомнения. Только безграничная уверенность и метель ярости, разжигающая огонь в его глазах, снова показывая мне вулкан внутри.

Две сильные руки, способные уничтожить мир.

— Мне страшно, — шепчу я, уткнувшись в его грудь.

И это правда. Не знаю, повторится ли это.

Не осознавала, насколько глубоко тронул меня удар, пока не увидела своё отражение в тёплом взгляде Дессина.

Мне стыдно за себя.

Хотела бы не быть человеком, который не может дать сдачи.

Трусиха. Трусиха. Трусиха.

Мои слова заставляют его смягчиться. Он обнимает меня за талию, а я в ответ обвиваю руками его шею, прижимаясь мокрой от слёз щекой к плечу.

— Расскажи, что произошло.

Я выдыхаю прерывисто, с досадой.

— Его пересилил алкоголь. А я снова вернулась поздно. Он признался в… постыдных чувствах, о которых я не подозревала.

Дессина последняя часть не удивляет.

— Ты сказала ему то, что я велел?

Киваю.

— Только после того, как он ударил меня.

Дессин отстраняется, тянется к двери.

— Я вырву его лёгкие через грудь.

Но я хватаю его за руку, не давая коснуться ручки.

— Пожалуйста, — хнычу я. — Не оставляй меня.

Он сжимает меня крепче, прижимая щёку к моей голове.

— Боже, я должен был быть там.

В его голосе — правда и сожаление, тяжелее и грандиознее, чем я могу представить.

Я освобождаю руки, слегка отталкиваю его, чтобы посмотреть в лицо.

— Где ты был, Дессин? — Голос дрожит, новые слёзы наворачиваются на глаза.

Его лицо и плечи бессильно опускаются, он закрывает глаза, стискивая челюсть в полном поражении.

— Хотел бы я сказать, почему не смог защитить тебя в этот раз.

Мысль падает, как метеор, в моё сознание, и слёзы резко обрываются.

— Ты… ты знал, что это произойдёт. Поэтому заставил меня задержаться. Ты знал, что он ударит меня, если я опоздаю? Ты подстроил это?!

Я отталкиваю его, и он не сопротивляется — делает два шага назад.

— Нет.

— Должно быть, так! Это часть игры? Подставить меня под удар? Ты контролируешь всех по-разному. Это был твой план с самого начала? Воплотить мой худший кошмар? — Голос повышается с каждым брошенным в него предложением.

Пазлы складываются в единую картину.

— Всё не так, Скайленна, — напряжённо говорит он, раздражение сужает его глаза, голова наклоняется вправо.

— Что? Теперь тебе нечего сказать? Теперь ты злишься? Я наконец раскусила твои уловки, и теперь у тебя нет объяснений?

Кулаки сжаты и дрожат от стыда, злости, предательства.

Как он мог подвергнуть меня этому?

— Нет. — Одно слово срывается с его губ низким предупреждением.

Но я не могу остановиться. Кровь кипит, пар вырывается из ушей, пока я продолжаю:

— Тогда ЧТО?!

Он делает два шага вперёд, берёт моё лицо в ладони.

— ПОТОМУ ЧТО ТО, ЧТО СДЕЛАЛ БЫ МАСТЕН, БЫЛО ГОРАЗДО ХУЖЕ!

Словно Изумрудные горы содрогаются от гнева его слов.

Что?

— Я удерживал тебя здесь, чтобы у Мастена не было шанса провести с тобой время вчера. Я знал, что он не станет ждать тебя допоздна, но не думал, что Арик дойдёт до такой крайности.

Откуда он знал, что Мастен хотел провести со мной день?

— Тебе придётся помочь мне понять, откуда ты всё это знаешь. Потому что я всё больше убеждаюсь, что слышишь мои мысли.

И одна эта мысль ужасает.

— Нет, я не могу читать твои мысли. Твоего языка тела достаточно, чтобы понять. — Он понижает голос, расслабляет руки, держащие моё лицо. — Мой мозг работает иначе, как ты уже могла заметить за время нашего знакомства. Мои возможности довольно обширны, и я могу следить за определёнными людьми. Мастен — один из них.

Он следил за Мастеном… И что-то из его планов заставило Дессина удерживать меня в поле зрения, чтобы обезопасить.

— Что задумал Мастен?

— Я… не могу вдаваться в подробности сейчас. — Он вздыхает. — Но он больше не побеспокоит тебя. Могу сказать это точно.

— Но…

— Скайленна, я знаю, тебе тяжело. Понимаю, что мне нелегко доверять. Но мне нужно, чтобы ты попыталась. — Он качает головой, опускает руки. — Нет, нужно больше, чем попытка. Ты чувствовала доверие и комфорт, когда мы впервые встретились… несмотря на всё, что слышала обо мне. Ты доверяла мне. Разве я ошибаюсь?

Я пожимаю плечами.

Нет, не ошибаешься.

— Что ж, это взаимно. И если такой безумный псих, как я, может доверять тебе, несмотря на все тяготы, которые несу сейчас… ты можешь поверить в меня.

— Почему я? Почему ты заботишься о моей безопасности, а не о чьей-то ещё?

До меня доходит, что никогда не задавала ему этот вопрос.

Но я застала его врасплох.

Он моргает, открывает рот, чтобы ответить, отводит взгляд.

— У меня не совсем есть выбор, — жёстко говорит он.

— Мне нужно больше.

— Другой человек в моей голове… — Он смотрит на меня мрачно, будто собирается выдать секретную информацию. — Он не позволяет мне заботиться о ком-то ещё.

Осознание этой новости отправляет меня в красочный транс, я иду к его кровати.

Переключаюсь с прошлой травмы на эту новую призрачную идею: таинственная душа, обитающая в его теле за тенями, за психологическими решётками, знает о моём существовании.

И он… заботится обо мне.