Я не могу сдержаться.

Смех вырывается из меня, как воздух из сдувающегося шарика.

Это лицо Дессина. Полное неожиданности от того, что женщина знает мое имя. Я так ждала, когда он попробует собственное лекарство. Его темно-карие глаза резко переключаются на меня — обиженные, но старающиеся скрыть удивление.

— Это смешно? — его голос острый, как новый клинок.

Киваю.

— И как мне называть тебя сейчас? Я знаю, у тебя много имен. — Женщина делает шаг вперед, и Дессин мгновенно вскакивает.

Я перестаю смеяться.

Знать мое имя — одно. Но знать о его состоянии? Откуда ей известно об альтерах? Я сама узнала об этом недавно.

Дессин делает провокационный шаг, нависая надо мной, как ангел хаоса.

— Твое пророчество знает интимные детали моей жизни, — говорит он спокойно. Слишком спокойно. Как затишье перед бурей. — Детали, которые я скрывал ценой огромных усилий.

Женщина поднимает подбородок, осознавая, что зашла слишком далеко.

— Меня зовут...

Но Дессин уже достает меч, и лезвие оказывается у ее шеи. Он прижимает ее к дереву, мощные руки сжимают бледное горло.

— Я убивал за меньшее, — рычит ей в ухо.

Я вскакиваю рядом с Дайшеком, который рычит на вспышку насилия.

Он не может ее убить. Нам нужно выяснить, откуда она столько знает.

— Женщина, которая...родила тебя, — хрипит она. Ее бесцветное лицо быстро розовеет. — София! — выкрикивает из последних сил.

Дессин ослабляет хватку, пробудившись от имени матери Кейна.

— Говори.

— Она должна была рассказывать тебе истории о колониях. И когда делала это, давала советы на случай, если ты вырастешь и окажешься в беде! — Ее голос, прежде соблазнительный и сладкий, теперь сдавленный и торопливый.

Дессин смотрит вдаль. Слушает. Анализирует то, что не слышно остальным.

Кейн.

София говорила это Кейну, не Дессину. Он ищет в памяти или слушает, как Кейн подтверждает информацию.

— Она сказала искать убежища в семи лесах. Древние колонии знают больше, чем город.

Он изучает ее позу, его глаза наполнены угрозой.

— Как тебя зовут?

— Руна. — Она выпрямляется. — Наше пророчество гласит, что ты появишься на нашей территории в возрасте девятнадцати и двадцати трех лет.

Дессин отступает, бросая взгляд на меня.

— Ты хочешь помочь нам? — спрашиваю я.

— Так написано.

Я ловлю взгляд Дессина.

— Нам стоит пойти с ней. Хотя бы чтобы узнать больше о пророчестве.

Но он не уверен. Если этого нет в его плане, значит, этого не должно быть. Сомнение на его лице — как падающая звезда. Редкое. Мифическое.

Я делаю шаг вперед.

— Мы обязаны Софии разобраться в этом.

Его внимание возвращается ко мне, как резинка.

Он кивает. Хотя видно, как ему тяжело отступить от своего плана.

Дессин поворачивается к Руне.

— Если предадешь нас... я не замедлю отрубить тебе голову первым.

Она понимает. Если она знает столько, сколько утверждает, то ей должно быть ясно: Дессин не бросает слов на ветер.

Возвращение в Темнолесье — мрачное и молчаливое путешествие. Дессин держит меня рядом, пока мы идем за Руной. Он настороже, следит за каждым ее шагом, сканирует лес, даже несмотря на то, что Дайшек охраняет периметр.

— Нам нужно знать что-то перед входом в крепость, которая может оказаться ловушкой? — Скептицизм в его голосе не скрыть.

— Вообще-то, да. — Руна оборачивается, бросая взгляд. — Мы редко видим здесь чужаков. И большинство уже не верит в пророчества. Это учение предков, почти забытое нашим поколением.

Я не замечала, как тереблю волосы, пока Дессин не кладет руку мне на спину, успокаивая нервную дрожь.

— Вам нужно слиться с толпой, пока я не представлю вас старейшинам.

Дессин закатывает глаза.

— Слиться как?

— Ночная орда известна тремя вещами. — Она останавливается, поворачиваясь к нам. — Во-первых, мы потомки Темных Эльфов. Во-вторых, мы любим выпить. И, наконец, самое важное — мы любим трахаться.

Я спотыкаюсь и чуть не падаю лицом в грязь. Дессин подхватывает меня за талию.

— Что?

— Это образ жизни, естественный, как дыхание. — Она улыбается. — Вам придется отбросить вашу чопорность и погрузиться в то, что вы считаете непристойным.

— И это все? — фыркаю я.

— Мы не будем этого делать, — отрезает Дессин.

Руна поднимает белую бровь.

— Тогда твою спутницу быстро утащит какой-нибудь жаждущий самец.

Дессин издает звук, средний между рыком и ворчанием. Прежде чем он успевает что-то предпринять, я останавливаю его, кладя дрожащую руку ему на грудь.

— Нам не нужно действительно...заниматься сексом, верно? Просто...

— Вести себя так, будто вы готовы найти укромный уголок? Да, — заканчивает за меня Руна с хитрой ухмылкой. — Если это ставит под угрозу ваши отношения, я с радостью заменю тебя в его объятиях на эту ночь.

Она бросает Дессину вызов.

Мне хочется щелкнуть ее по горлу.

— Щедрое предложение, — Я сладко улыбаюсь. — Но с тобой его игра будет неубедительной. Я справлюсь.

Дессин поворачивает голову так быстро, что чуть не срывает шею. Он смотрит на меня, брови сведены в вопросе и удивлении.

Ты уверена?

Пожимаю плечами.

— Это же игра, да? Мы просто играем роли.

Эмоции на его лице растворяются, как дым после катастрофы.

— Да, — хрипит он. — Именно как игра.

Вот оно! Его волшебное слово. Игра.

Но в его взгляде — предупреждение.

Некоторые грани нельзя переступать.

Руна дает нам одежду для перевоплощения.

Лоскуты ткани, которые мы никогда бы не надели в городе. Пещера, где она охотится, дает нам уединение.

Мне сложно влезть в узкие кожаные ремни и прозрачные колготки. Хотя я благодарна за черный плащ, который прикроет половину лица.

Грудь поднята к ключицам, половина живота оголена, а ткань на ногах так тесна, что я боюсь, что она порвется, если я сяду.

Не могу дождаться, чтобы увидеть Дессина.

Выхожу в тусклый свет леса. Он прислонился к стене пещеры — в черном безрукавном тунике и таких же брюках.

Морщусь от его расслабленной позы.

— Почему ему не нужно носить эту ловушку из проволоки и ремней?!

Дергаю эластичную ленту на ребрах, и она со щелчком хлопает по коже.

Дессин переводит взгляд на меня.

— Это все, что у меня есть, — говорит Руна.

— Она не наденет это. — Дессин напрягает челюсть.

— Правда? — Я кашляю со смехом. — Теперь я точно надену!

Пытаюсь пройти мимо, задевая его плечом, но он хватает меня за запястье.

— Ни за что, — рычит так тихо, что у меня подкашиваются ноги.

— Хорошо. Хочешь снять это сам?

Он моргает, наполовину ошеломленный, наполовину развлеченный.

— Грейстоуну бы понравилось. Может, он лучше справится.

Что на меня нашло? Ревность? Из-за Руны?

Дессин сужает глаза.

— Уверен, стринги Аурика прикрывают больше, чем это. Но ладно. Ведь это всего лишь игра.

Я бы рассмеялась над его колкостью, если бы не слово игра.

Как будто это оружие. Инструмент, чтобы ранить меня.

Напоминание, что он не прикоснулся бы ко мне, если бы мы не притворялись.

Без лишних слов мы следуем за Руной к Ночной орде.

Пещеры, превращенные в таверны, миниатюрные готические замки и дома при свечах.

Деревня из камня и огня. Королевство теней и потомков темных эльфов.

Руна напоминает нам держать капюшоны над головой, скрывая лица.

Она уходит, чтобы поговорить со старейшинами, оставив нас сливаться с толпой.

Нас ведут в длинную и широкую пещеру.

Каменные зубы, как сосульки, на входе. Воздух пропитан кожей, алкоголем и сигарами. Таверна дикая, как стая гиен.

Переступая порог, мы попадаем в темный цирк.

Холодную фантазию о потомках темных эльфов в их среде обитания.

Азартные игры, выпивка и откровенные ласки. Музыка скрипки и фортепиано смешивается со звоном посуды и стонами удовольствия.

Я никогда не видела ничего подобного.

Сплетенные конечности, выгнутые спины, тела, блестящие от пота.

Смеющиеся женщины, пьяные мужчины, жадные руки и наблюдатели из теней.

Моя невинность обрублена, как крылья птицы.

Дессин напрягается рядом.

Женщины одеты, как Руна — в черное кружево и высокие сапоги.

Некоторые сидят на коленях у мужчин, другие лежат на столах, волосы в лужах пролитых напитков. Один мужчина прижимает женщину к стене, сжимая ее грудь и пробуя на вкус ее шею.

Во что я ввязалась?

— Найдите стол. Я принесу вам выпивку, — мурлычет Руна, исчезая в пещере стонов.

Мы стоим в тишине. В шоке.

Я переоценила себя.

Это намного хуже, чем я представляла.

— Ебануться. — Никогда в жизни не ругалась. Но слово вырывается, как слюна.

Тихо, но Дессин оборачивается.

Хотя капюшон скрывает его глаза, я вижу, как он открывает рот.

— Прости? — говорит он с шокированным удивлением. — Скайленна, ты только что выругалась?

Морщусь. Отец ненавидел мат.

Грудь Дессина сотрясается от смеха.

— Не привыкай. — Тыкаю его локтем. — Давай сядем, пока я не передумала.

Ноги быстро несут меня между столами, не в силах избежать случайных касаний и поглаживаний. Опускаюсь на деревянную скамью у массивного дубового стола. Сердце бешено колотится, дыхание сбивается, становится неровным.

Голоса вокруг наполняют воздух:

Попробуй меня. Шире. Ты же хочешь нас обоих, да?

Такие слова никогда не звучали в мире, где я выросла. Только в спальнях мужей и жён.

— Переоценила свои силы?

Дессин садится рядом. Обычно его присутствие успокаивает, но сейчас, в этой эротической обстановке, оно лишь заставляет меня дрожать.

Качаю головой, опуская взгляд.

— Они будто нарочно делают всё наперекор Городу Люстр.

— Наш народ жил здесь задолго до твоего, девочка. — Руна ставит перед нами два потрёпанных серых кубка.

Сжимаю плащ в потных ладонях, отводя широкие глаза.

Дыши.

Пальцы нервно дёргаются — так и хочется нарисовать куклу, нитки, грустно приподнятые брови.

— Мы можем уйти, если тебе страшно. — Дессин отхлёбывает из кубка.

Качаю головой.

Нет, отступать нельзя. Это ты раскрыла рот. Ты справишься. Это всего лишь игра. Притворство.

Руна исчезает, чтобы договориться о встрече со старейшинами. Я ошибочно бросаю взгляд в её сторону, скользя по извивающимся телам с бледной кожей и чёрными, полными вожделения глазами. Они поклоняются друг другу. Дразнят. Ласкают.

Это слишком. Вспоминаю, что Грейстоун появляется, когда тело возбуждено.

— Грейстоун не... — машу рукой вокруг, — вылезет из-за всего этого?

Он качает головой.

— Он не подойдёт к поверхности, пока мы в опасности. Даже если окружение его...заинтригует. — Глаза закатываются.

Глотаю. Хотя бы мысль ненадолго отвлекла меня.

Твёрдая рука Дессина хватает меня за колено, останавливая дёргающуюся ногу. Но его прикосновение, даже такое простое и невинное, пробуждает во мне запретное желание. Острая волна возбуждения и удовольствия пронзает меня.

— Твои нервы действуют мне на нервы. — Его голос низкий, напряжённый.

Я расслабляю ногу под его ладонью, ослабляя напряжение. В ответ его хватка ослабевает, но он не убирает руку. Большой палец лениво рисует круги на внутренней стороне бедра.

Я — сосуд, переполненный электрическими импульсами.

Тихий стон, смесь вздоха и мычания, вырывается из меня. Хватаю кубок, чтобы заглушить звуки, которые так и рвутся наружу. Густовато-горьковатый вкус наполняет рот. Вино. Охлаждённое, легко стекающее по горлу.

Не глядя вниз, чувствую, как его рука движется выше. Успокаивающие ласки окутывают меня туманом. Жар разливается между ног.

Поднять на него глаза — ошибка.

Его тёмно-карие глаза прикрыты, он пристально наблюдает. Он — загнанный зверь, бродящий по границам наших правил. Но этот затуманенный взгляд опасен. В нём — чистое пламя, мучительная жажда.

А в моей груди — тоска. Нить, вытягивающая сердце из груди, чтобы быть ближе к нему. Я сглатываю и отворачиваюсь.

Взгляд натыкается на высокого мужчину, проходящего мимо нашего стола. Длинные белые волосы до середины живота. Без рубашки. Он замедляет шаг, разглядывая меня с любопытством.

Пальцы Дессина впиваются в моё бедро — он заметил внимание раньше меня. По спине пробегают ледяные когти страха. Он может понять, что я чужая. Может поднять тревогу.

Действую быстро, будто суставы смазаны маслом. Поворачиваюсь к Дессину, проводя пальцами по рельефу его руки.

— Когда ты попробуешь меня? — краду фразу у женщины, что раскинулась на столе.

Мужчина проходит мимо, но Дессин, кажется, не замечает. Он застывает, как статуя. Дыхание застревает в лёгких, челюсть сжимается, а его рука на моём бедре превращается в стальной захват, который, кажется, никогда не ослабнет.

— Это то, чего ты хочешь? — его голос жесток и сладок. — Снова почувствовать мой рот?

Та ночь в лагуне — размытый сон. Галлюцинация. Его губы, скользящие по моей челюсти. Язык, проводящий по уху. Волна экстаза растекается по телу, как лава.

Киваю.

Дессин двигается быстро. Руки на моей талии, он поднимает меня со скамьи и усаживает к себе на колени. Мои бёдра охватывают его. И, если я не ошибаюсь, он хочет, чтобы я почувствовала его растущую твердь под брюками, упирающуюся в самое сокровенное.

Паника, смешанная с возбуждением, обрушивается на меня, как летний ливень.

— Дессин... — выдыхаю я.

— Вот так, — его голос низкий, хриплый. — Так лучше, да?

Его сильные руки скользят с талии на бёдра, затем обхватывают мою округлую попку. Сжимают. Я таю в его объятиях. Сосулька, превращающаяся в лужу под весенним солнцем.

Он резко прижимает меня к себе, его твёрдость давит на меня под мучительным углом.

— Ты чувствуешь это? — Его голос ядовит и насмешлив. Тон, который он использовал с другими в лечебнице. Маска. Альфа, вышедший играть.

Киваю.

Его глаза затуманены, совсем не такие ясные, как обычно.

— Вот что происходит, когда ты прикасаешься ко мне, Скайленна. — Он тянется за кубком, отпивает глоток. — Каково это было для меня в лечебнице. Руки прикованы к стене, а ты на коленях передо мной. Твои прекрасные пальцы сжимают мои руки.

Губы приоткрываются, но слов нет.

— Ты тогда ничего не понимала, да? — Его руки сжимают мою попку крепче. — Если я продержу тебя на коленях достаточно долго, почувствую ли я влагу между твоих ног?

Мой вздох слышен всем вокруг.

Он замирает, смотрит на мои приоткрытые губы, будто хочет лизнуть, укусить, втянуть их в себя. На мгновение, пусть и короткое, мне кажется, что он поцелует меня.

Но вместо этого он снова поднимает кубок.

— Подвигай бёдрами, — приказывает он, медленно моргая, будто пытаясь стряхнуть туман желания. — Я хочу чувствовать, как ты нагреваешься, пока допиваю.

Колеблюсь, не зная, как сделать то, о чём он просит. Выгибаю спину, затем снова прижимаюсь к нему. Внутри всё сжимается, жаждая заполнения.

Дессин шипит, пригубив вино.

Сексуальная энергия вибрирует в костях. Это движение кажется естественным. Первобытным. Будто я создана, чтобы двигаться так против него. Живот кувыркается, а между ног становится горячо и влажно, покалывает от бёдер до рёбер.

Повторяю снова и снова, пока движение не пробуждает во мне животную ярость. Из горла вырывается низкий стон.

Челюсть Дессина напрягается, он вздыхает, будто ждал этого слишком долго.

— Скажи, как тебе это. — Рычит он.

— Это...потрясающе. — Я задыхаюсь, опуская лоб к его лбу, а руки сцепляя на его шее.

О боже. Я мечтала свободно трогать его с той самой первой встречи.

Движение отвлекает меня. Мужчина наклоняет женщину над столом, сбрасывая тарелки на пол. Они вот-вот перейдут от прелюдии к делу.

Два твёрдых пальца сжимают мой подбородок, поворачивая обратно к Дессину.

— Сегодня твои глаза принадлежат только мне. — Он смотрит на меня из-под тёмных ресниц. С укором, от которого становится сладко. — Поняла?

— Да.

— Да, что?

— Да, сэр.

Фраза вылетает раньше, чем я понимаю, что он просто хотел подтверждения.

И от этих слов Дессин раскрывается.