Каблуки вязнут в сырой земле. Я отпускаю деревянные планки, прибитые к стволу, и шагаю вглубь леса Изумрудного озера.

После полутора дней отдыха Кейн уходит за едой.

Естественно, строго наказал мне оставаться в домике. В этих лесах, мол, скрываются опасности, в которые я не поверю, пока не увижу. Существа из старых сказок. Причина, по которой жители города не выходят за пределы своих кварталов.

Но я уже заправила постели, убрала за нами и больше часа тупо смотрела на горизонт, где качались верхушки деревьев. Бесконечно гадала: что теперь? Мы что, собираемся жить в домике на дереве вечно? Найдем место поселиться? Построим хижину? Или у Кейна есть план?

Утренний воздух прохладен и свеж, играет с бирюзовой листвой, создавая симфонию Изумрудного озера. Но далеко я не ухожу.

В нескольких деревьях мелькает движение. Вспышка мшистой зелени и ослепительного золота.

Отлично, Кейн был прав. Я не продержалась и двух секунд.

Прижимаюсь спиной к дереву, замираю, пока фигура не уйдет или не покажется. Вглядываюсь сквозь лианы и кусты в тени платанов. Дышу тихо, почти неслышно. Но лес живет своей жизнью, без признаков человека или зверя, и кажется, мне просто померещилось.

Выждав еще минуту, отрываюсь от ствола, делаю шаг вперед, чтобы проверить.

— Не бойся. — Мужской голос, похожий на гром и наждачную бумагу, звучит у меня за спиной.

Я резко оборачиваюсь, каблуки зарываются в землю, и я падаю, увидев его. Высокий, стройный мужчина, одетый в мох и лианы, сплетенные вокруг тела, словно вены под кожей. Ветер играет его длинными золотистыми волосами, отбрасывая их за плечи.

Я замираю, оценивая его действия. Незнакомец сужает карие глаза, разглядывая меня с любопытством.

— Мой… большой друг скоро вернется, — говорю я.

Он оглядывается, заинтересованный. Не увидев «большого друга», снова смотрит на меня.

— Молодая.

Я моргаю. Чего?

— Сколько тебе лет?

Склоняю голову. Он не кажется опасным, но расслабляться рано.

Он делает шаг вперед, длинные ноги, покрытые загаром, блестят на солнце.

— Стой на месте, Лесной мальчик.

Неожиданно я не отступаю. Смотрю на него спокойным, предупреждающим взглядом. Вдали от удушья города я будто стала сильнее. Раньше бы уже поползла назад в страхе.

Он хмурится, смотрит сверху вниз, будто я его домашний питомец. Наклоняет голову, признавая мою настороженность.

— Когда будешь готова.

Я юрко взбираюсь обратно в домик, пока Кейн и Дайшек не вернулись. Лишний раз выслушивать ворчание и «я же говорил» мне не хочется.

Но, видимо, я знаю его не так хорошо, как думала.

— Не удержалась, да? — Кейн перекидывает мешок через плечо, подтягиваясь по лестнице.

— Я никуда не уходила, — быстро отвечаю я. Слишком быстро.

Он ухмыляется, снимая обувь.

— Расскажи это грязи, которую ты притащила. — Кивает на мои каблуки, покрытые влажной землей.

Чудесно.

— Это еще с нашего прихода.

Его темные глаза скользят ко мне, потом к шнуркам, которые он развязывает. На лице играет улыбка.

— Да неужели?

— Именно так.

Он усмехается.

— Ты так и не научилась врать Дессину, да? — И вот он уже стоит надо мной. — Почему у тебя руки грязные?

Мне даже не нужно смотреть, чтобы почувствовать землю на ладонях.

— Ладно! Я спускалась на пять секунд! — вздымаю руки. — Но сразу же вернулась.

Веселье смывается с его лица, как вода в раковине. Он поднимает подбородок, собирая воедино детали.

— Что случилось? — спрашивает он. — И даже не пытайся врать. У тебя ужасно получается.

Закатываю глаза.

— Пустяки. Увидела мужчину, похожего на лесного бога. Красивого. С идеальной кожей, будто светящейся…

— К делу, Скайленна. — Кейн потирает переносицу.

— Он сказал пару слов. Спросил, сколько мне лет, и добавил: «Когда будешь готова» — перед тем как уйти.

— «Когда будешь готова»? — Кейн смотрит на мои руки, задумавшись. — Во что он был одет?

— Как лесной бог. Мох, лианы, кусты вместо одежды.

Его взгляд резко поднимается.

— Не может быть.

— Я даже не знала, что здесь живут люди. Нам всегда говорили, что леса опасны из-за существ, которые тут обитают.

Кейн садится рядом, проводя рукой по шее.

— Мама рассказывала мне легенды о семи лесных колониях. Лес Изумрудного озера был домом для Наядалей — потомков озерных нимф. Они выглядели именно так, как ты описала.

— Нимф не существует, — фыркаю я.

— Они не нимфы. Но их род происходит от них.

Я уставилась на него, ожидая, что он рассмеется надо мной за наивность. Но его лицо каменное.

— Нам опасно здесь оставаться?

— Он не причинил тебе вреда. Может, эти люди не так мерзки и жестоки, как наши.

Колено Кейна касается моего бедра — первый раз, когда мы соприкоснулись с тех пор, как я встретила Грейстоуна. От прикосновения по коже пробегает огонь. Смотрю на свою ногу, не зная, отодвинуться или прижаться к нему.

Дессин явно был ко мне не равнодушен. Грейстоун, судя по всему, тоже, раз мое присутствие вывело его на поверхность. Но что насчет Кейна? Он смотрел на меня с нежностью, да. Но есть ли в этом что-то большее?

Толкаю его лодыжкой.

— Нашел еду?

Он выпрямляется, вставая.

— Да, сегодня без мяса. Но скоро пойду на охоту.

Из мешка высыпаются фрукты. Кейн расстилает ткань, раскладывая их.

Я сажусь напротив.

— Эй! — Поднимаю яблоко, вспоминая момент из лечебницы. — Помнишь наш пикник в больнице?

Он не отвечает. Взглянув на его пустое выражение, понимаю: Ауч.

— Прости…

Кейн откусывает яблоко.

— Я кое-что помню.

— Как это работает? У тебя все его воспоминания? Или ты мог наблюдать, пока он контролировал тело?

— И то, и другое, — тихо говорит он. — Иногда я могу вытянуть что-то из его памяти. Но во время ваших сеансов я старался держаться ближе к поверхности, чтобы видеть, как ты с ним общаешься.

Значит, он был там, когда Дессин и я чуть не поцеловались. Он видел каждый откровенный момент. Хочу спросить, что он думал об этом. Но тема кажется слишком неловкой.

— Ты уже осознала? — спрашивает он.

— Что?

— Что мы в бегах. Ощутила это?

Прикусываю губу. Яблоко сладкое на вкус.

— Не знаю. Я все еще не понимаю, что будет дальше, — говорю, рассматривая следующий кусок. — В Городе Люстр у меня ничего не было. Ты и Дессин — единственные, кто заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Как дома. Но мне нужно знать, к чему все идет.

Кейн опускает яблоко, пристально глядя мне в глаза. Солнце играет на его лице, как крошечные огоньки свечей.

— Куда бы ты ни пошла, я последую.

Его слова обвиваются вокруг моего бешено бьющегося сердца. Дежавю прожигает меня изнутри, как огонь, ползущий по позвоночнику.

Его глаза теплые, как расплавленная медь. Они впиваются в меня с намерением, выворачивая душу, листая страницы моей жизни, будто ищут потерянную главу.

— Сейчас я пытаюсь выиграть время. Отдохнуть. Насладиться свободой. Но мы играем в долгую игру с Демехнефом. Они никогда не остановятся. — Он опускает голову, хмурясь. — К счастью, они не жалуют лес. Боятся, что здесь скрывается Вексамен и другие неизвестные существа. Так что поиски займут время. — Он делает паузу. — Но у Дессина другой план. Он хочет найти людей и вещи, которые помогут нам договориться с Демехнефом. Заключить перемирие.

— Кого он ищет?

— Дезертиров, сбежавших от правительства. Моя мать советовала это. Говорила, они могут предложить убежище и тайны Демехнефа.

Я медленно киваю.

— Значит, будем действовать по обстоятельствам.

— Да. — Он улыбается. — Вместе.

Следующие несколько ночей Кейн погружен в свои мысли. Иногда я наблюдаю, как он уходит вглубь себя, в безопасное убежище своего разума. И задаюсь вопросом: может, ему там лучше, чем со мной?

Но это дает мне время понять его без слов.

Он всегда следит, чтобы я поела первой. Замечаю, что он специально карабкается за любимыми мной красными плодами на верхушках деревьев у воды.

А ночью, когда думает, что я сплю, отодвигает волосы с моего лица, накрывает своим одеялом и подтыкает его под подбородок.

Сегодня я проваливаюсь в тяжелый, незнакомый сон.

Вижу отца над собой, с деревянной дубиной в руке, с искаженным от отчаяния лицом. Не могу пошевелиться, защититься, даже моргнуть. Ужас впивается в шею, сжимает грудь и талию.

Папа, не делай этого. Не бей меня. Пожалуйста…

Отец начинает рыдать.

Дессин!

Он замахивается дубиной — и бьет меня в живот.

Я беспомощна. Парализована. Боль пронзает тело.

Еще удар в плечо. Еще — в грудь.

Ты убьешь меня!

Я наконец нахожу силы шевелить губами.

— Кейн… — выдыхаю я.

Слышит ли он? Поймет ли, что я умираю? Мой отец здесь, и он убивает меня!

— Думай обо мне. — Голос Кейна звучит сквозь кошмар. — Думай обо мне, Скайленна. Представь мое лицо. Возьми мои руки и позволь вытащить тебя.

В сознании всплывает его образ. Я вижу, как он тянется ко мне, обнимает. Самое безопасное место в мире.

Я открываю глаза.

Боль исчезла. Отец пропал.

Я в объятиях Кейна.

Издаю стон. Его подбородок лежит на моей голове, мое лицо уткнулось в мускулистую грудь.

Запах кедра наполняет ноздри, и я выдыхаю с облегчением. Он повторяет за мной, сжимая крепче.

— Прости… — Я качаю головой. — Не знаю, что… Прости.

— Сонный паралич, — в его голосе слышится улыбка. — Иногда нужно, чтобы кто-то вывел тебя из него.

В памяти мелькает что-то знакомое, но я не могу разглядеть.

— Это было ужасно. Я думала, отец вернулся, чтобы убить меня.

Кейн медленно выдыхает.

— Я бы не позволил.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Наши лица близко.

— Пообещаешь мне кое-что? — Он молчит, ожидая. — Пообещай, что никогда не лишишь себя жизни.

Как будто его ударили в грудь. Воздух застревает в легких. Его взгляд полон боли.

— Обещаю.

— Хорош…

— Но ты должна пообещать то же самое, — перебивает он.

— Я бы никогда…

— Обещай, Скайленна. — Это звучит почти как мольба.

Я снова кладу голову ему на грудь, вдыхая аромат кедра и сандала.

— Обещаю.

Кейн крепче сжимает меня в объятиях, будто я — часть его самого. Отрезанный кусок души, который он пытается вернуть.

— Джек любил тебя, Скайленна. Он верил, что уйти из твоей жизни — величайшее проявление любви.

Я закрываю глаза.

— Полагаю, ты не расскажешь, откуда знаешь имя моего отца. И как можешь быть уверен, любил ли он меня.

— У меня на этот счет два мнения.

Неожиданный смех вырывается из груди. Я сжимаю губы, но тело трясется. Чувствую, как его щеки приподнимаются в улыбке.

— Ты не спишь, — замечаю я, прижимаясь к нему.

— Знаю.

— Почему?

— Трудно адаптироваться, — вздыхает он. — Не беспокойся.

— И у тебя болит голова.

Он все чаще трет виски, сжимает челюсть.

— Ты очень наблюдательна. — Кивок. — Я в порядке. Обещаю.

По тону ясно: разговор окончен.

— Можно сказать тебе кое-что?

— М-м. — Его голос теплый, как патока.

— Я никогда не чувствовала себя в безопасности так, как с тобой или Дессином. — Он молчит. — Ты мне небезразличен.

И под мощной грудью его сердце бьется чаще.

— А Аурик?

Не ревность. Скорее… выуживание информации.

— Нет.

— Нет?

Сонливость давит на глаза. Шум ночного ветра и стрекот сверчков убаюкивают.

— Никогда.

И в его объятиях я уплываю.

Но просыпаюсь в куда менее приятном месте.