Стоя в центре симфонии сверчков и завывающего ветра, мои друзья улыбаются, вытирая слёзы. Всё это кажется сном.

— Я хочу, чтобы вы все официально познакомились с Кейном. — Мои глаза горят от усталости, но я киваю ему, подзывая. Он прислонился к дереву, наблюдая за нами с выражением покоя и облегчения.

— Мы уже познакомились, — уверяет меня Кейн.

Найлз смеётся.

— Если это можно назвать встречей. — Он подходит ко мне, вставая между нами.

— Эй, уродина, ты идёшь со мной, — передразнивает Найлз. — А потом мы сразу перескочим к тому, как он режет солдат рядом с чёрным зверем, который любит жевать человеческие мозги, будто это игрушка с рынка! — Он окидывает взглядом группу и фыркает. — Это действительно было удовольствием.

Рут давится смешком, который вырывается из глубины её груди. Чекисс закатывает глаза.

— Я не называл его уродиной, — поправляет Кейн.

Я не могу сдержать смех.

— Да, не называл. Но твой злой близнец — да. — Найлз скрещивает руки на груди.

— Найлз… — Чекисс предупреждает его отцовским тоном. — Помни, с кем говоришь.

Кейн отталкивается от дерева и делает три уверенных шага к Найлзу, который всё ещё дуется перед группой.

— Тот, кого ты встретил, — Дессин. У него не самые лучшие манеры.

Найлз неловко откидывает голову, будто готовится к удару в лицо.

— Никаких убийственных яростей? — осторожно спрашивает он.

— Нет.

— Пристрастия к потрошению мужской анатомии?

— Не-а.

— Маниакальной жажды мести тем, кто обидел Скайленну?

Кейн вздыхает.

— Нет.

— Даже если я сделаю так? — Найлз, не моргая, смотрит в глаза Кейну и тянется влево, щёлкая меня по руке.

— Эй! — шиплю я, потирая ужаленное место другой рукой.

— Ты переходишь границы, — без эмоций говорит Кейн.

— Найлз! — рявкает Чекисс сзади. Толстая ладонь шлёпает Найлза по затылку так сильно, что слышно, как его зубы щёлкают.

— Ладно! Боже, я просто проверял его терпение.

— Тебе повезло, что его у него много, — говорю я.

Найлз медленно кивает, сужая глаза в щёлочки, как у ребёнка.

— И как часто нам будет выпадать удовольствие наслаждаться отсутствием манер у Дессина?

— Он появляется только в опасности. И когда это случается, ты будешь рад. Он может и мудак, но мудак, который спасёт тебе жизнь.

— М-м-м, да, эта часть была приятной, — пожимает плечами Найлз.

Рут приветствует Кейна с румяной улыбкой.

— Ты очень высокий, — выпаливает она. — Я встретила Дессина в первую ночь, когда познакомилась со Скайленной.

Гладко, Рут.

— А ты очень маленькая, — Кейн улыбается в ответ.

Чекисс подходит к Кейну с протянутой рукой.

— Спасибо, что спасли нас. И спасибо, что заботились о ней.

— И спасибо, что вытащил её от этого придурка Аурика! — Неуместное замечание снова исходит от Найлза.

Прежде чем я успеваю щёлкнуть Найлза за его болтливость, Кейн смеётся. Этот звук, непохожий ни на что другое, наполняет меня слепой радостью. Он смеётся над Найлзом, зажмуривая глаза, будто этот комментарий застал его врасплох. Я оглядываюсь: Рут хихикает, прикрывая рот пальцами.

— Я тоже этому рад, — Кейн подмигивает мне. Волна электрической энергии неожиданно пробегает по моим костям.

— Думаю, нам стоит обняться все вместе! — предлагает Рут.

— Не думаю, — отмахивается Чекисс, отталкивая Найлза, который пытается притянуть его.

— Я за, — соглашаюсь я, тянусь к Чекиссу, чтобы он присоединился. Он драматично вздыхает и замыкает полукруг, с Найлзом с другой стороны.

Я оглядываюсь на Кейна, показывая ему свободное место между мной и Рут.

Кейн поднимает брови.

— Я не очень люблю объятия.

Пфф. Это ложь. Мы обнимаемся постоянно.

— Оооо, давай сюда! Ты заслужил немного любви после всего, что сделал сегодня, — уговаривает Кейна Рут, потом хихикает, потому что Найлз щекочет её бок, притягивая к себе.

Кейн бросает на меня взгляд, а я беззвучно шевелю губами: «Пожалуйста». Он отводит глаза и смеётся.

— Ладно, но это первые и последние групповые обнимашки, договорились? — Кейн окидывает взглядом группу, все кивают. Он заполняет пространство между мной и Рут, кладя свою большую руку на её крошечные плечи.

Моё дыхание прерывается. Знакомый холод ужаса ползёт вверх по спине. Я вспоминаю клетку, слепящую тьму. И этот близкий контакт запускает во мне реакцию. Пульс бешено стучит под кожей, грохоча, как водопад, в ушах. Я изо всех сил стараюсь дышать незаметно. Это травматическая реакция.

Спрячь её. Возьми на поводок и запри подальше.

Я не хочу их беспокоить. Они тоже прошли через ад.

— Ооо, мы только что завели традицию, ребята! — ухмыляется Найлз.

Чекисс хмыкает.

— Нет, не завели.

— Мы договорились, что это первый и последний раз, — напоминает Кейн.

Нежелательная мысль всплывает, вонзая шипы в бок, подталкивая меня к краю сомнений. А что, если я не сбежала? Что, если я сошла с ума? Это вполне возможно. Я видела галлюцинации про Дайшека. Уходила на луг. Мой разум мог рухнуть, мог отключиться и перестать жить.

Но мне было нужно это. Мне всё равно, реальность это или нет. Мне всё равно, сошла ли я с ума.

Кейн смотрит на меня с горько-сладким облегчением. Будто знает, что творится у меня в голове. Будто понимает, что именно это мне было нужно после побега из ада. Мне нужна была семья, к которой можно вернуться. Он целует меня в макушку.

— Так что, вы уже переспали? — выпаливает Найлз, как маленький монстр, которым он и является.

Мы резко поворачиваем головы к вредине.

— Найлз! — ругаю его я. — Там была черта. Ты её не заметил, когда переступал? — Освобождаю правую руку из-за Чекисса и тянусь через круг, чтобы толкнуть Найлза посильнее.

Теперь смеётся Чекисс.

— Знаешь, что это значит, Найлз? Значит, сегодня ночью ты спишь с чёрным зверем. И все следующие ночи, пока не научишься держать свои необразованные мысли при себе.

Наш круг распадается, и я замечаю, как Кейн бросает на меня любопытный взгляд. Мимолётный, но заинтересованный. Он знает, что у нас с Дессином была близость? Конечно, знает. Но расстраивает ли его это? Но прежде чем я успеваю копнуть глубже, он отходит, разрывая этот момент.

— Рядом есть источник, — Кейн кивает за меня. — Давай приведём тебя в порядок.

— Я могу помочь ей, — Рут касается моего плеча. Я сдерживаюсь, чтобы не дёрнуться, ненавидя себя за такую реакцию после всего четырёх часов в плену. — Если хочешь.

Я слабо улыбаюсь.

— Спасибо.

Кейн даёт нам полотенца и кусок мыла, указывая направление — вниз по холму, среди разбросанных валунов.

Мягкий белый свет луны смягчает бледную кожу Рут, разглаживая морщинки вокруг глаз, подсвечивая веснушки. Она выглядит просто… ангельски.

Мы раздеваемся, стоя спиной друг к другу. Я стягиваю платье через голову и с раздражением швыряю его на землю.

Рут прижимает мыло к голому животу, пока мы разглядываем чёрную воду, лишь слабый отблеск луны скользит по ряби.

— Если зайдём быстро, то почти не почувствуем холода, — говорит Рут.

И мы заходим, пробираясь сквозь ледяную воду, увязая ногами в илистом дне. Мы шипим, когда холодная вода добирается до живота, а затем до груди. Это как ледяная ванна Абсента, только… не ужасная. Я сама выбрала быть здесь. Я рада быть на открытом воздухе, под поцелуями прохладного ночного ветерка.

— Они причинили тебе боль? — спрашивает она, намыливая руки.

Я бросаю на неё быстрый взгляд своими опухшими глазами и разбитыми щеками.

— А тебе?

Она пожимает плечами.

— Вообще-то нет. Я была не той, кого они хотели.

Это удивляет меня. Я пытаюсь скрыть шок, но не получается. Я тоже была не той, кого они хотели. Они хотели Дессина. Они пытали меня, чтобы добраться до него, да, но почему они не сделали того же с Рут? Конечно, я рада. Но их тактика просто не имеет смысла.

Рут касается моей головы, готовясь мыть, но я вздрагиваю, не в силах скрыть от неё свою реакцию. Она опускает взгляд и глубоко вздыхает.

— Можно? — спрашивает она.

Я киваю. Кажется, я вздрагиваю, только когда застигнута врасплох. Она начинает намыливать мои волосы, осторожно очищая кожу головы. Я растираю мыло по груди и рукам.

— Я злилась на тебя, знаешь ли, — говорит она.

— На меня? Почему?

— Ты бросила меня. Не сказала ни слова. Не попыталась передать сообщение. Ты просто оставила лечебницу в руинах. Это было странно. Я подумала… наверное, я не была для тебя настоящей подругой, раз ты так поступила.

Я вздыхаю, опуская голову.

— Рут, ты должна понимать, я бы никогда…

— Теперь я понимаю, — вздыхает она, наклоняя мою голову назад, чтобы смыть пену. — Я не знала, что на самом деле происходит. Что вы с ним были беглецами, спасающими свои жизни. В лечебнице придумали кучу лжи про тебя. Что ты сбежала со своим пациентом, потому что безумно влюбилась. Что ты такая же больная, как и он.

О, боже. Я им там правда не нравилась.

— Ну, если часть про любовь тоже правда, тогда это немного объясняет ситуацию, — в её голосе прокрадывается улыбка.

Я стону.

— Нет, всё произошло так быстро. Я хотела спасти его жизнь. Его должны были казнить. — Демехнеф пришёл за ним. Не было никакого предупреждения, когда они ворвались в его комнату. — Нам пришлось действовать быстро.

— То есть между вами вообще ничего романтического не было?

Я морщусь, и глупая улыбка растягивает мои ноющие щёки.

Глаза Рут расширяются, отражая моё дурацкое выражение счастливого возбуждения.

— О боже, значит, было?

— Нет. Да. Я не знаю. Это странно. Кое-что происходило, но Кейн сказал, что не испытывает ко мне таких чувств. — Ох, этот поцелуй. Ненавижу вспоминать, что было после.

— Он определённо лгал, — её лицо искажается подозрением.

Что?

— Откуда ты знаешь?!

Она оглядывается, проверяя, что никто не подслушивает, затем продолжает осторожно мыть меня, счищая грязь и кровь с моего покрытого мурашками тела.

— Скайленна, этот мужчина не смотрит на тебя как на друга… — она наклоняется ближе, прикрывая рот рукой у моего уха. — Для меня это выглядит так, будто ты — весь мир, а он — луна, вращающаяся вокруг тебя. Когда мы все смеялись над Найлзом, Кейн улыбался, потому что ты выглядела счастливой. Похоже, это его единственная цель.

Я толкаю её.

— Думаю, ты слишком много времени проводишь с Найлзом. — Но рой трепещущих птиц взлетает в моей душе.

Она хихикает.

— Может, это и так, но женщина видит этот взгляд. Поверь мне.

Если она права, то зачем он солгал мне? Мои чувства к нему становились только сильнее с каждым днём с момента нашей встречи. Кажется, наши тела не могут скрыть химию между нами. Но он пытается, своими словами.

Рут желает мне спокойной ночи и устраивается у костра, который развёл для нас Кейн. Ночь становится тихой, наполненной особым гулом, музыкой, которую могут создать только деревья и ветер. Я переодеваюсь в одежду, которую Кейн приготовил для меня. Штаны, одну из его белых рубашек и шерстяной пиджак. Сейчас не так холодно, но я благодарна за то, что наконец-то есть что-то тёплое для сна. Печально, как много я принимала как должное. Даже простые вещи вроде одеяла.

Ноги Кейна удобно вытянуты. Он сидит, прислонившись к дереву, и читает. Когда я подхожу ближе, я узнаю название книги. Святая Библия. Никогда раньше не видела, чтобы он читал её. Он выглядит сосредоточенным, как хирург во время операции. Его левая рука держит деревянный крест на шее, перебирая его, обводя указательным пальцем контуры. Он поднимает глаза к костру, следя за мясом, которое готовится на огне.

Я тихо опускаюсь рядом с ним. Ствол дерева освещён оранжевым светом костра и достаточно широк, чтобы поддерживать спины нас обоих. Тянусь к нашим ногам, чтобы достать обычное одеяло для сна, но останавливаюсь, осознав, что оно только у нас.

— Я дал им их собственные рюкзаки с одеялами, одеждой и необходимыми вещами для пути, — отвечает он на невысказанный вопрос, кружащий в моей голове.

— Правда?

Он кивает, закладывает закладку и откладывает Библию.

— Вау. Это… потрясающе. — Я оглядываюсь на наших друзей у костра, только сейчас замечая, что они уютно устроились под своими одеялами.

Он завершает моё прерванное движение и накрывает нас одеялом до плеч.

Я ухмыляюсь.

— Тебе не хотелось прижаться к Найлзу под одним одеялом всю ночь?

Он поднимает брови и усмехается.

— Это было главной мотивацией для такого доброго поступка, да. И, конечно, Дессин устроил бы истерику.

Я киваю в согласии. Взгляд скользит к его Библии. Я тянусь через него, грудь нависая над его коленями, и беру книгу. Кейн опускает глаза, фокусируясь на моём теле, касающемся его. Ему, кажется, всё равно, зачем я тянусь. Притяжение, исходящее от него, ощутимо, как пар от кипящего чайника. Я опускаю взгляд на книгу, устраиваясь поудобнее.

— Можно?

— Конечно.

Я открываю Библию на его закладке. Он указывает на место, где остановился.

— Иеремия 29:11–14, — читает он. — «Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду. Тогда воззовёте ко Мне, и пойдёте, и помолитесь Мне, и Я услышу вас; и взыщете Меня и найдёте, если взыщете Меня всем сердцем вашим. И буду Я найден вами, говорит Господь, и возвращу вас из плена вашего…»

Меня трогает чувство в его голосе.

— Почему этот отрывок так важен для тебя? — спрашиваю я, откладывая Библию в сторону.

Он поднимает взгляд, глядя на меня из-под ресниц.

— Потому что я должен верить, что мы найдём выход из всего этого. — Он задумчиво проводит рукой по подбородку. — Этот хаос… это всё, что я знал всю свою жизнь. Мне нужно верить, что однажды мы обретём покой. Что Бог вернёт нас к чему-то хорошему.

— Всю жизнь… Это долгий срок, чтобы продолжать сражаться.

— Да, это так. — Кейн разворачивается ко всем телом, чтобы смотреть на меня. — Если честно, эта борьба ещё не скоро закончится. И это не последние ужасы, через которые нам предстоит пройти.

Вместе. Это слово заставляет моё сердце трепетать.

— И как долго ты ожидаешь, что мы продержимся вместе? — Мой голос внезапно становится холодным. — Допустим, мы действительно пройдём через все эти ужасы целыми и невредимыми. Допустим, через десять лет мы наконец будем свободны жить в мире. И что тогда?

Он не отводит взгляда, словно не хочет разрывать эту невидимую нить между нами.

— Когда этот день настанет, мы построим дом в Красных Дубах и проживём там остаток дней в мире. Без борьбы. Без бегства.

Я сжимаю руки и прижимаю их к губам, чувствуя, как во мне поднимается раздражение.

— Как друзья, да?

Его губы слегка приоткрываются. Он медлит с ответом.

— Именно так.

— Правда?..Ну а если я однажды захочу выйти замуж? Завести детей?

Только не разбивай мне сердце снова, Кейн. Прошу, не делай мне больно.

— Скайленна…

— Нет. — Я качаю головой. — Только не говори это снова. — Я провожу руками по его груди, обхватывая шею. Он вздрагивает от прикосновения, и между нами пробегает ток, словно мы делимся одним пульсом. — Не причиняй мне боль снова, Кейн.

Его глаза наполняются чем-то удушающим. Он выглядит так, будто хочет одновременно и оттолкнуть, и притянуть меня ближе.

— Я знаю, что то, что я чувствую, — это не просто дружба. И знаю, что мы оба это ощущаем. Я вижу это в твоих глазах, когда касаюсь тебя. Чувствую это в животе, когда ты смотришь на меня. — Он резко вдыхает, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. — Ты можешь пытаться убедить меня, что не чувствуешь ко мне ничего подобного. Но ты лжёшь. И если по какой-то причине ты не можешь сказать мне правду — ладно, я это приму. Но не лги мне снова. Если не можешь сказать правду — лучше промолчи. Я смогу с этим жить. Но я не переживу, если ты снова произнесёшь эти слова.

Надежда и отчаяние наполняют мои вены. Боль в челюсти, разбитая губа, ноющий глаз — всё это требует, чтобы я наконец уснула.

Кейн обхватывает мои запястья и крепко сжимает их.

— Когда я гнила в той клетке… я повторяла твои слова снова и снова. Я снова и снова чувствовала, как ты разбиваешь мне сердце. Это ранило меня сильнее, чем сломанные кости и побои. Но я также вспоминала наш поцелуй. Я держалась за него, и это был единственный свет, который я видела, даже когда они ослепляли меня.

Моя грудь сжимается, а в горле встаёт ком.

— Этот поцелуй значил для меня всё. А ты украл это, сломав меня своим отказом.

Мои руки дрожат. Я не верю своей собственной смелости, с которой так прямо признаюсь в своих чувствах. И, судя по его ошеломлённому выражению лица, он тоже не верит.

Дыхание Кейна сбивается, прежде чем он поднимает меня с земли, усаживая к себе на колени. Его сильные руки обвивают мою талию, а лицо погружается в мою шею. Инстинктивно я прижимаю его голову к себе, чувствуя, как его горячее дыхание касается моей кожи, а его страсть перетекает из его тела в моё. Моё сердце парит вокруг нас в тумане звёзд и солнечных вспышек.

Его руки скользят под мою рубашку, пальцы нежно проводят по позвоночнику, вызывая мурашки и лёгкую дрожь в его объятиях.

Я хочу, чтобы он признался мне в своих чувствах. Хочу, чтобы он сказал, что влюбляется в меня. Хочу словесного подтверждения.

Он поднимает руку к моему лицу, наклоняет его к своим губам и мягко целует в лоб, а затем шепчет мне в ухо:

— Ты — всё для меня. Я больше никогда не упущу тебя.

Я прислоняюсь головой к его голове, теряя способность держаться прямо. Меня накрывает парализующее облегчение.

Я знаю, что это всё, что он может сказать, и не стану просить большего.

После долгих мгновений в объятиях друг друга — словно нас вот-вот разорвёт бурным потоком, и мы будем цепляться друг за друга, крича и отчаянно пытаясь удержаться, — он предлагает мне поужинать, а затем выполняет обещание.

Кейн откидывается назад, прижимая меня к своей груди, его пальцы запутываются в моих волосах. Он шепчет, как благодарен за то, что я есть в его жизни. Магнитная энергия разливается по моим венам каждый раз, когда он целует меня в макушку.

А чуть позже появляется Дайшек, укладываясь с другой стороны, чтобы согреть и утешить меня.

Этой ночью этого было достаточно. Даже больше, чем достаточно.