После нескольких дней похода и почти без сна мы возвращаемся к Красным Дубовым лесам.

Мы знаем, что осталось совсем немного до Изумрудного озера. До лечебницы, где мы встретились, и до источника энергии, пульсирующего, как раковая опухоль, между двумя величественными горами.

Наши разговоры сводились к самому необходимому: еда, вода, укрытие. И единственный раз, когда он, кажется, был достаточно бодр, чтобы уделить мне всё своё внимание, — это когда я сорвала красный цветок. Он резко развернулся, вырвал его у меня из рук и уставился на меня, будто я пнула младенца.

— Фениксовый стебель. Он ядовитый! — проворчал он, поворачиваясь, чтобы идти дальше.

И на этом всё.

Дессин рассеян. Он обдумывает детали нашего плана, иногда шепча слова себе под нос, споря с голосом в своей голове. Но когда я смотрю на него, в моей груди поселяется подозрение. Я знаю его достаточно долго, чтобы распознавать моменты гениальности. Тщательный расчёт. Мастерское манипулирование. Детали его плана. Не нашего. Жгучее раздражение разогревает мою грудь, пока я мучаюсь, пытаясь понять. Мы же обсуждали это. Договорились, что в этот раз я буду в курсе секретов. Буду равной.

Неужели я настолько глупа, что не смогу понять его гениальный план? Или это вопрос эго? Он — сильный и могущественный мужчина, которому не стоит тратить время на объяснения какой-то женщине.

Мы вернулись к лагуне, где над поляной возвышается исполинский красный дуб. Здесь теплее, поэтому мы снимаем куртки и ботинки, убирая их в рюкзаки.

Дессин наклоняется, чтобы застегнуть свой рюкзак, и я швыряю в него шишку. Она попадает ему в затылок с лёгким «тук!» Он медленно поднимает голову. Лишь слегка удивлён.

Поворачивается ко мне. Раздражённый взгляд искоса.

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Да! Вообще-то, можешь! — я швыряю рюкзак на землю. — Что со мной не так?!

Он моргает, и раздражение сменяется замешательством. Он открывает рот, чтобы ответить, но тут же закрывает.

— Потому что причина должна быть, верно? Я умственно отсталая? Я тупая? Должно же быть объяснение, почему ты подсунул мне упрощённый план, а все эти дни разрабатывал новый, в котором мне нет места! — На этот раз я жду ответа.

— Скайленна… — Он замолкает. Вздыхает. — У нас нет времени на это.

— Неужели ты не можешь идти и говорить одновременно?

Он кривится.

— Ну давай, выкладывай. Что ещё тебя беспокоит? — На его лице мелькает раздражение, смешанное с сарказмом.

— Ладно. Как насчёт всех секретов, которые ты и Кейн от меня скрываете? Я знаю, что у вас есть ответы на все мои вопросы. Я знаю, что есть причина, почему вы оба, кажется, знаете все мои самые тёмные тайны! — Теперь я прямо перед ним, бью ладонями по его груди, пытаясь оттолкнуть. Но он непоколебим.

— Ты думаешь, мы хотим хранить эти секреты? Что мне нравится знать то, чего не знаешь ты?

— Именно так я и думаю.

Его ноздри раздуваются.

— Ты начинаешь меня бесить.

— Отлично. Может, тогда ты почувствуешь хотя бы половину моего разочарования.

— Боже, Скайленна! — Он наступает на меня, сжав челюсть и кулаки. — Я делаю всё, что в моих силах. Бремя знаний лежит на мне, а не на тебе. Однажды ты поблагодаришь меня за это.

— Единственная причина, по которой ты скрываешь информацию — это то, что ты считаешь меня слабой и беспомощной. — Я снова толкаю его. — И самое ужасное, что я хочу тебя! — Он приподнимает брови и хватает мои руки, прежде чем я успеваю толкнуть его снова. — Да, я хочу тебя. Хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Хочу, чтобы ты сказал, что чувствуешь ко мне. Хочу быть с тобой до конца жизни. Даже если это значит, что мы будем вечно бежать!

Он смотрит на меня, и в его тёмных глазах рождается буря эмоций. Ошеломление. Мгновенное неверие. И в его теле возникает тяга, растущая, как жажда единственной капли воды в пустыне.

Приглушённые голоса, за которыми следует вой Дайшека, разносятся между стволами красных дубов. Мы напрягаемся. Они ещё не так близко, чтобы увидеть нас, но и не так далеко, чтобы успеть убежать. Дессин берёт меня за подбородок и поворачивает к себе.

— Мы спрячемся, хорошо? — Шаги быстрые, бег. — Держи меня за руку и не высовывайся.

Он разворачивает нас к лагуне. О, конечно.

Я успеваю сделать последний вдох, прежде чем мы шагаем с обрыва, погружаясь в воду.

На мгновение воцаряется тишина. Покой. Чистое небо. Ни единого облака. Бирюзовая вода сверкает под нами, как крошечные алмазы на поверхности.

Когда мы касаемся воды, наши руки размыкаются. Температура сначала шокирует, словно ступаешь босиком по снегу. Но прохлада успокаивает мою кожу, горячую от адреналина.

Солнечный свет дробит воду на янтарные алмазы, крошечные изумруды и струящиеся золотые ленты, сияющие надо мной. Я взмахиваю руками в воде, пытаясь найти Дессина. Чья-то рука хватает меня за запястье и тянет вглубь лагуны. Что он делает? Приходится подавлять инстинкт биться и рваться к воздуху. Он пытается спрятать нас.

Он хватается за большой извилистый корень, покрытый водорослями, чтобы мы могли оставаться под водой, не всплывая.

Мои лёгкие сжимаются, как кулак под грудью. Как долго, по его мнению, я могу задерживать дыхание? Но он не смотрит на меня. Нет, его лицо, резкое, как у воина, поднято вверх, и он наблюдает за поверхностью, как Дайшек смотрит на деревья, почуяв незваного гостя. А его большая рука сжимает мою талию. Твёрдый электрический ток проходит от его пальцев в низ моего живота.

Он прекрасен здесь, в воде. Солнечный свет играет на его загорелой коже, словно растопленное золото, стекающее по бронзовой статуе. Мягкая, нежная дымка воды. Тишина и искажённый шум волн. Как будто мы попали в другое измерение. В уголок рая, отгороженный от всего зла.

Но этот пузырь покоя длится недолго.

Моё тело начинает судорожно сжиматься, мышцы сводит. Я слишком долго под водой. Мне нужно вдохнуть, открыть рот, выпустить старый кислород, который мне больше не нужен.

Дессин!

Его транс прерывается, и он смотрит на моё скрюченное тело, задыхающееся без воздуха. Без раздумий он обхватывает мою грудную клетку и резко поднимает меня вверх. Вода бесшумно расступается, и моя голова выныривает на поверхность. Я жадно вдыхаю, кашляя от капель, попавших в горло.

Дессин всплывает рядом, прикладывает палец к губам, затем указывает на единственный звук, заглушающий мои прерывистые вдохи.

Водопад.

Этот источник величественной энергии обрушивается в лагуну. Мы плывём к облаку белой пены. Неужели он ведёт нас под водопад? Не может быть. В прошлый раз он так не хотел приближаться к нему. Что-то насчёт обещания, данного кому-то.

Он уже готов увести меня под водяную завесу, когда я дёргаю его за руку.

Его взгляд скользит к моим ногтям, впившимся в его кожу, затем вопросительно останавливается на мне.

«Ты же сказал, что нам нельзя туда!» — беззвучно шевелю губами, хотя, пожалуй, мне стоит оставить это. Это же я хотела зайти под водопад. Разве не сейчас мой шанс узнать, в чём дело? Почему водопад так важен для него?

Он игнорирует мои вопросы, увлекая меня под тяжёлую массу падающей ледяной воды. И на мгновение я наслаждаюсь ощущением, как она стекает по моим волосам, прежде чем мы оказываемся за сверкающей завесой.

Меня встречает запах влажной земли после ливня. Густой и сладкий. Здесь, как в сырой пещере, с покрытыми слизью известняковыми стенами и насыщенным солёным воздухом.

Он прижимает меня к каменной стене, моя спина вдавливается в скользкие водоросли. Я оглядываюсь. Быстро, скептически, несмотря на его пылающий взгляд, прикованный к моему телу. В чём дело? Я не вижу скрытых проходов. Нет никакого секретного кода на известняке. Это просто водопад. Секретный водопад, который привлёк его внимание в прошлый раз.

Мой слегка разочарованный взгляд возвращается к нему. Я чуть не вздрагиваю от того, как он на меня смотрит. Его тёмные глаза пылают. Неистовый лесной пожар, но в отражении водопада они становятся мягкого орехового оттенка с тёплыми карамельными всполохами.

Он упирается левой рукой в камень за моей спиной, а правой обхватывает мою талию, притягивая к себе.

Тот же лесной пожар разгорается под моей кожей, в том месте, где лежат его пальцы. Я сглатываю удовлетворённый вздох, рвущийся с губ. Автоматически хочется растаять в его объятиях.

— Малышка… — Он произносит это слово. Одну ласковую фразу. И мне немного стыдно за себя, что я не догадалась, что это он, когда мы нырнули под водопад. Я даже не заметила, как он медленно отдалился от мира.

— Кейн, — хрипло говорю я, сглатывая комок нервов, вызванный его присутствием. — Что происходит с нами? Ты тоже это чувствуешь?

Он выдыхает что-то невыразимое. Возможно, все мысли, которые хотел бы сказать. Но не может.

— Пожалуйста, дай мне что-нибудь. Хоть что-то. — Я уже умоляю о крохах. Как собака, скулящая у его ног.

В его затемнённом взгляде мелькает жалость.

— Тебе никогда не было интересно, почему только ты можешь контролировать кого-то настолько опасного, как я? Как мы?

За полсекунды, пока мои губы разомкнуты, левая рука Кейна скользит мне на затылок, удерживая на месте. Приближая.

Я не отвечаю. Конечно, мне было интересно. Невозможно сосчитать все вопросы, которые обрушивались на меня, как бесконечный дождь. Я тону в его тайне.

— Ты сбежала со мной, Скайленна. Ты знаешь почему? — Я слышу его вопрос, но мой разум сосредоточен только на его тёплой коже, касающейся моей. На горячей плоти его руки, прожигающей блаженством мою шею, вены, позвоночник. Пожалуйста, никогда не убирай эту руку.

Я качаю головой, забывая слова.

— Я… ты мне небезразличен.

Он кивает. Он знает это.

— Ты думаешь, между нами что-то есть. — Лёгкий ветерок приносит брызги воды на его спину, и я не могу оторвать взгляд от капель, скатывающихся по его губам. — Разве нет?

Он качает головой.

— Это больше, но ты не позволяешь себе понять. — Его правая рука сжимает мою талию с отчаянием.

— Тогда помоги мне понять, — умоляю я.

— Я всегда заботился о тебе, малышка. Даже через Дессина, — объясняет он. — И слышать, как ты признаёшься, чего хочешь…

— Я хочу этого от вас всех. Не только от одного. Я знаю, что это эгоистично! Да, это так. Но я хочу твоё сердце. И я хочу сердце Дессина. И, вероятно, я захочу всех, кто скрывается в этом прекрасном разуме.

— Ты поймёшь однажды. Но только если пообещаешь запомнить это. — Он опускает свой отчаянный взгляд на мои губы, затем снова поднимает на глаза. — Пообещай, что запомнишь… в тот момент, когда тебе покажется, что ты готова сдаться.

— Запомнить что? Ты сводишь меня с ума этими загадками!

Кейн понимающе приподнимает подбородок.

— Как бы тяжело тебе ни было оставаться в неведении, мучиться бесконечными вопросами… Поверь, мне ещё тяжелее. Это разрывает моё сердце. Это… — он делает глубокий вдох, — сжигает меня заживо, малышка. Я хочу рассказать тебе всё. Но не могу. Пока всё не закончится.

Он ждёт, что я стану спорить, засыплю его новыми вопросами. Но передо мной — взгляд сломленного человека. Взгляд страдающего. Это парализует меня.

Мои глаза наполняются слезами. Потому что слова, которые я должна сказать, просеиваются сквозь мысли, как сладкий дымок прекрасного воспоминания.

— Я не дам тебе гореть в одиночестве.

Внезапно его глаза вспыхивают. Грибовидное облако яростного желания. Всепоглощающая, нетерпеливая потребность. Его бровь приподнимается в сладкой агонии, будто он готовится к битве. Его большая рука сжимает мою шею, притягивая мой лоб к своему, и он выдыхает воздух на мои губы.

Я позволяю слезе скатиться по щеке.

Мир затаивает дыхание.

Он в последний раз смотрит мне в глаза, словно спрашивая разрешения.

Затем целует меня.

Этого достаточно, чтобы моя душа рухнула в объятия вселенной.

Это мягко, мучительно осторожно, будто он ждёт, что я отдам себя ему. Сниму оковы с сердца и вручу их.

Так что я так и делаю.

Мои руки находят его промокшую рубашку, слегка дёргают её, и я размыкаю губы.

Без тени сомнения он открывает рот, чтобы провести языком по моему. Это стирает все мысли, всю обиду за то, что меня оставили в неведении. Я выгибаю спину, прижимая бёдра к его, обнаруживая его нарастающую твёрдость. Я стону от давления.

Кейн издаёт напряжённый вздох в мой рот, и одним движением он приподнимает меня, заставляя обхватить его бёдрами ногами.

И будто поцелуй обрёл крылья и взмыл ввысь, превратившись в дикую эйфорию. В отчаянные поиски моей души. Потому что он углубляет поцелуй, страстно, яростно, пожирая мой рот. Помечая меня своей потребностью вкусить меня.

Я постанываю, когда его широкие ладони охватывают моё лицо, приковывая к своим губам. Боль в груди жжёт, как раскалённые угли, прожигая плоть, превращая внутренности в пепел. Это ненасытно. Потребность обладать им. Всем им.

Потому что этот поцелуй… этот поцелуй…

Это то, чего мне не хватало. Каждого момента в лечебнице, когда я приходила в комнату Дессина, а Кейн оставался в тени. Каждого момента, когда он держал меня на руках, пока мы спали в лесу. Каждого секрета, которым мы обменивались.

Он прерывает поцелуй и смотрит на меня. Он умоляет. Ищет в моих глазах знак. Проникает в меня. Тянется к моему сердцу, вынимая его из груди, чтобы держать в своих руках.

Оно твоё. Оно всегда было твоим.

— Скажи, что я твоя, — задыхаюсь я. — Скажи.

Мои слова развязывают его последний узел сдержанности.

Его душа сталкивается с моей, и он снова заявляет права на меня поцелуем, его язык скользит по моему. Его правая рука запутывается в моих мокрых волосах, удерживая близко. Так близко.

Но недостаточно близко.

Ничего не достаточно.

Я хочу больше. Больше его губ на моих. Больше его объятий. Больше его сердца, его внимания, всего его мира.

И теперь я понимаю: я никогда не хотела ничего, кроме этого.

И никогда не захочу ничего, кроме этого, снова.