Глава 17
Колеса выкрашенной в глубокий черный цвет изящной кареты с тихим шорохом прокатились по идеально ровной подъездной аллее, вымощенной белым камнем. Экипаж, запряженный четверкой вороных лошадей чистейшей породы, плавно остановился перед парадными дверями поместья Шереметьевых. Архитектурный шедевр, выдержанный в строгом, но помпезном классическом стиле, подавлял своим величием. Высокие мраморные колонны, поддерживавшие массивный портик, арочные окна и застывшие в вечном дозоре каменные грифоны — всё здесь кричало о древности, богатстве и непоколебимом весе рода в иерархии знати Гадара.
Дверца кареты отворилась еще до того, как кучер успел соскочить с козел. На брусчатку уверенно ступил Ярослав Олегович Шереметьев, текущий глава дома. На нем был безукоризненно скроенный темный сюртук, подчеркивавший идеальную осанку и военную выправку. Лицо его, обычно выражавшее холодное спокойствие, сейчас было омрачено едва заметной складкой меж бровей.
Как только Ярослав переступил порог особняка, пространство вокруг будто замерло. Слуги в строгих ливреях с гербом Шереметьевых, попадавшиеся ему на пути в бесконечных коридорах, мгновенно останавливались, вжимаясь в стены, и кланялись так низко, что их взгляды упирались в начищенный до зеркального блеска паркет. В их поклонах читалась не только вышколенная веками почтительность, но и затаенный липкий страх. Нынешний глава не прощал ошибок.
Миновав анфиладу залов, украшенных гобеленами и портретами предков, Ярослав остановился перед массивными дубовыми дверями. Два гвардейца личной охраны безмолвно распахнули их, пропуская хозяина внутрь.
Кабинет Олега Всеволодовича Шереметьева, бывшего главы и отца Ярослава, тонул в мягком свете магических светильников. Сам старик сидел в глубоком кожаном кресле у огромного камина, задумчиво перебирая в узких сухих пальцах четки. Несмотря на преклонный возраст, его глаза оставались ясными, цепкими и холодными, как острие клинка.
— Проходи, сын, — скрипучим, но твердым голосом произнес Олег Всеволодович, не глядя на вошедшего. — По твоему шагу слышу, новости скверные.
Ярослав опустился в кресло напротив отца, расстегнув пуговицу сюртука.
— Отряд наемников, отправленный в Скрал за девчонкой Яго и этим сиротой, Акиро… исчез, — сухо доложил Ярослав. — Никаких следов. Ни тел, ни артефактов связи. Они просто испарились в тот самый момент, когда на деревню обрушились демоны.
Пальцы старика на секунду замерли, остановив ход четок.
— Испарились? Элита Гильдии, на которую мы потратили состояние, растворилась в воздухе? — Олег Всеволодович медленно повернул голову. — Демоны могли их уничтожить, да. Но совпадение слишком идеальное. Кто-то знал, что они там будут. Кто-то знал нашу цель.
— Я пришел к тому же выводу, отец, — кивнул Ярослав, сжав челюсти. — Среди наших ближних есть предатель. Кто-то, кто слил информацию либо Инквизиции, либо напрямую тварям из Демосфена.
— Предательство в роду Шереметьевых, — старик усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья, лишь ледяная угроза. — Нам нужно выпотрошить эту крысу. Подготовь дезинформацию. Пусти слух о перемещении крупной суммы золотом или о скрытом рейде в один из буферных секторов. Сделай три разных утечки для трех разных кругов доверенных лиц. Посмотрим, куда ударят твари. Тот, чья информация уплывет — труп.
— Сделаю, — согласился Ярослав. — Но есть еще кое-что, не дающее мне покоя. Официальные сводки инквизиции о событиях в Скрале пестрят белыми пятнами. Этот мальчишка, Акиро… его дух демонстрирует аномальные всплески силы. Возможности, о которых в архивах упоминается лишь вскользь, да и то в разделе древних легенд. Если верить сухим цифрам отчетов третьего отряда, там происходило нечто, не поддающееся логике классических уровней духовной силы.
— Мальчишка — темная лошадка, — задумчиво пробормотал Олег Всеволодович. — Держи его под наблюдением. Если он выживет в мясорубке Линберга, его ценность возрастет тысячекратно. Кстати, о ценности… Ты говорил с Софьей?
При упоминании младшей сестры Ярослав едва заметно поморщился. Софья Олеговна, гениальный профессор Академии наук, обладала не только выдающимся интеллектом, но и фамильным упрямством Шереметьевых.
— Еще нет. А разве ты уже решил с ней вопрос?
— Мне удалось добиться от нее согласия на помолвку с Тихоном, — со вздохом произнес старик. — Но боги свидетели, мне это дорого обошлось. Пришлось отдать ей браслет Эреба.
Глаза Ярослава расширились от искреннего изумления.
— Тот самый артефакт из Ольмара? Отец, это же реликвия рода! Мы даже до конца не знаем, какие плетения скрыты в этой рунной вязи!
— Именно поэтому она и согласилась, — старик раздраженно отмахнулся. — Ее профессорское любопытство перевесило гордость. Она спит и видит, как расшифрует этот артефакт. Но условие Софьи жесткое: официальная помолвка состоится, только если ее личное общение с Илларионом Тихоном сложится… как она выразилась, «приемлемо для ее душевного равновесия».
— Значит, мы не можем пустить это на самотек, — быстро сориентировался Ярослав, мозг которого уже просчитывал вероятности. — Тихон — старший офицер, его вес в Ордене растет. И возможно, именно он станет новым Коммодором тринадцатого сектора. Этот союз не только вернет в семью Акиро, но и укрепит наши позиции на южных рубежах сектора. Мы должны подстроить их с Софьей случайные встречи. Создать ситуации, где Тихон проявит себя так, как нужно Софье. Я подключу наших людей. У нее не должно остаться сомнений, что этот брак — ее собственный блестящий выбор.
Олег Всеволодович медленно кивнул, и его пальцы вновь принялись методично перебирать четки.
— Сделай это, Ярослав. И найди предателя. Род Шереметьевых не терпит гниль в своих рядах.
Просторный кабинет на верхнем ярусе штаба инквизиции утопал в тишине, которую нарушало лишь мерное тиканье старинных механических часов. Свет падал сквозь панорамные окна, выхватывая массивный дубовый стол и четверых присутствующих.
Капитан тринадцатого подразделения Ганс Отто Вайнштейн нервно потер переносицу. Его аристократическое молодое лицо сейчас выражало крайнюю степень раздражения.
— Мы проморгали полноценное вторжение, господа, — сухо констатировал он, опираясь тяжелыми кулаками о столешницу. — Не просто кучку одержимых, а старшего демона с его свитой. Буер развернул свою орду у нас под носом, прямо на границах сектора! Как прикажете это объяснять Совету?
Капитан третьего подразделения Шинзо Акамура, сидевший напротив с идеально ровной осанкой, даже не моргнул. Его темная форма инквизитора сидела на нем без единой складочки.
— Объяснять придется не только Совету, — бесстрастно отчеканил Акамура. — Представители аристократии уже точат ножи. Западная и Восточная ветви не упустят шанса ударить по авторитету инквизиции, указав на нашу некомпетентность. Варны и так дышат нам в затылок, ожидая малейшей оплошности, чтобы перераспределить влияние в свою пользу. Их претензии будут обоснованы: безопасность периметра нарушена, агентурная сеть третьего подразделения не зафиксировала аномальных всплесков демонической энергии до самого момента бойни. Демон использовал первоклассную маскировку.
Магнус ди Яго, капитан четырнадцатого подразделения, тяжело вздохнул. Его лицо выглядело осунувшимся, сказывался стресс последних дней, когда жизнь его единственной дочери висела на волоске.
— Меня больше волнует, почему отбор в ученики к Эдвину Линбергу в очередной раз превратился в кровавую баню! — рыкнул Магнус, сжав челюсти. — Мы посылаем туда ребят под присмотром офицеров, а на выходе получаем бойню, где они чудом остаются в живых. Этот эксцентричный ученый переходит все границы. Его испытания не просто опасны, они притягивают катастрофы.
— Линберг всегда действовал на грани дозволенного, — возразил Вайнштейн, хмуря брови. — Но мы сами дали ему эту свободу. Вопрос в том, сколько еще таких «случайностей» мы готовы терпеть, прежде чем вмешаемся в его методы отбора напрямую?
В углу кабинета, в массивном кресле с высокой спинкой, утопала щуплая фигура. Кардинал Франциск IX, казалось, глубоко спал. Его прикрытые веки подрагивали, а дыхание было настолько тихим, что старика можно было принять за восковую фигуру. Шесть сотен лет жизни наложили на него отпечаток абсолютного спокойствия. Кардинал медленно открыл глаза, ясные, цепкие и пугающе молодые.
— Вы упустили главное, — спокойно и уравновешенно выдохнул Франциск, и его тихий голос мгновенно заставил капитанов замолчать. — Не важно, насколько опасно испытание. Важно, что все кандидаты в его ученики выжили. И это факт. А еще важно, что он опять получит то, что хотел. Эдвин, как и раньше, меня удивил. А ведь когда-то это был такой забавный мальчуган… Эх, приятно вспомнить, как он бегал по коридорам архива, путаясь в собственных ногах…
— Господин, вы опять отвлекаетесь, — сухо прервал его Акамура. В голосе главы тайной полиции не было ни капли пиетета перед воспоминаниями шестисотлетнего старца, только холодный прагматизм.
Франциск лишь едва заметно улыбнулся одними уголками губ, ничуть не обидевшись на резкость подчиненного.
— Вернемся к фактам, — откашлявшись, произнес Магнус ди Яго. — Если бы не тот сигнал, мы бы опоздали.
— Вот здесь начинаются главные вопросы, — Акамура подался вперед, сцепив пальцы в замок. — Магнус, вы утверждаете, что получили точные координаты местонахождения вашей дочери через стандартный артефакт связи. Но мои люди провели проверку. Этот артефакт изначально принадлежал Софии Линберг. И что самое интересное, на месте бойни мы его так и не нашли. Сигнал был отправлен точно в тот момент, когда ситуация достигла критической точки, и затем канал связи был физически уничтожен.
Кардинал Франциск IX медленно повернул голову к окну. Там, во внутреннем дворе штаба, роняла лепестки старая сакура.
— Забавно, — задумчиво рассматривая дерево, протянул кардинал. — Почему он сообщил об Ингрид и Софии именно тогда, а не раньше? Зачем тянул время?
— Возможно, отправитель ждал, пока Буер ослабит бдительность, увлекшись боем, — предположил Вайнштейн.
— Или же сигнал был отправлен в момент, когда сам отправитель уже находился в безопасности и мог позволить себе выдать позицию, не опасаясь немедленного обнаружения демоном, — добавил Акамура, мысленно анализируя тайминги из рапортов. — Логика выживания. Отправитель понимал, что самостоятельно вытащить пленников из подвала он не сможет.
Франциск никак не отреагировал на теории капитанов. Он продолжал следить за падающими лепестками, будто ответ был написан на них.
— Насчет пленников в подвале, — Акамура переключился на следующую тему, с тихим шелестом открывая очередную черную папку с рапортами. — Мои дознаватели детально опросили Ингрид и Тихона, а также изучили доклад Софии. Третье подразделение установило: все трое были захвачены демонами. Где именно находился Акиро, и что он делал в конце схватки и после нее, нам достоверно неизвестно. Телом парня управлял его дух. И этот дух наотрез отказался выходить на контакт со следователями.
— Как это — отказался? — искренне удивился Магнус ди Яго, подавшись вперед. — Шинзо, ты что, разучился допрашивать духов? У третьего подразделения есть десятки методик подавления…
— Мне запретили, — сухо высказался Акамура, и его обычно бесстрастное лицо дрогнуло. Он бросил короткий, почти обвинительный взгляд в сторону кресла кардинала.
Сам же Франциск IX продолжал игнорировать происходящее. Старик расслабленно наблюдал, как ветер играл с ветвями сакуры за окном. Внешне он казался дремлющим старцем, но прямо сейчас в его феноменальной памяти, способной хранить воспоминания шести столетий, всплыл весьма забавный эпизод, происшедший всего сутки назад.
Узнав из первых сводок о совершенно нетипичных событиях, произошедших с сиротой из трущоб, кардинал решил лично взглянуть на столь перспективного кандидата в ученики Линберга. Франциск IX, сильнейший инквизитор Гадара, носитель мощи четырех духов, мог бы вызвать мальчишку к себе. Но это было бы слишком скучно, и главное, привлекло бы ненужное внимание. Так что замаскировавшись под самого обычного, ничем не примечательного старика-горожанина, он прибыл в сектор, где жил Тихон.
Самому кардиналу было откровенно забавно вспомнить молодость и вот так, по-мальчишески, использовать свою чудовищную силу для банальной скрытности. Он идеально слился с фоном, обнулив свое присутствие до состояния пустоты, и незаметно проник на задний двор особняка.
Вот только Франциск немного недооценил инстинкты объекта наблюдения.
Дух Акиро, отдыхавший на границе подсознания парня, вдруг ощутил не просто угрозу, он ощутил, как к дому бесшумно приближался бездонный океан первозданной мощи. Нечто настолько древнее и тяжелое, что само пространство вокруг сада за домом начало прогибаться. Дух, обычно наглый и самоуверенный, впечатлился настолько, что не раздумывая ни секунды, вышвырнул сознание Акиро в сон, перехватил контроль над телом и вместо того, чтобы выйти в сад навстречу гостю, сиганул в окно на улицу.
Парень, ведомый духом, мчался по улицам Гадара на пределе возможностей мышечного каркаса, петляя по тесным переулкам, уходя от любых теней. Дух был уверен, что смог оторваться от этого «ходячего стихийного бедствия».
Выскочив из тесного и душного переулка, беглец оказался в одном из городских фруктовых садов. Воздух здесь пах спелыми яблоками и нагретой солнцем травой. Дух остановился, тяжело дыша, и только собрался победно усмехнуться, как буквально подпрыгнул на месте.
Сбоку раздался спокойный скрипучий голос:
— Какие любопытные способности обнаружения.
Кардинал сидел на мягкой траве, привалившись спиной к стволу старой яблони. Он неспешно крутил в руках сорванное яблоко, хитро прищурившись и будто раздумывая, стоит его надкусить или нет.
— Мне пришлось изрядно постараться, чтобы скрыть себя от твоего взора, — с легким уважением произнес Франциск. — Занятно. Давно меня так не раскрывали.
— Не понимаю, о чем вы, дедуля, — судорожно сглотнув, выговорил дух. Тело Акиро начало потихоньку, шаг за шагом, пятиться, готовое в любую секунду сорваться в Диеградус.
— Да ты не спеши, — кардинал дружелюбно кивнул на траву возле себя. — Присаживайся рядом. Уважь старика.
— Да вы знаете, уважаемый, пожалуй, я пойду. У меня там… утюг не выключен, дела, и всё такое… — начал было дух, отступая всё дальше и прикидывая вектор прыжка.
— Сядь! — резко выдохнул кардинал.
Это был даже не приказ. Франциск выпустил наружу крошечную, микроскопическую каплю своей реальной силы. Но для духа этот выпуск ощутился так, будто на его плечи обрушилась гранитная скала. Воздух мгновенно стал плотным как вода.
Тело Акиро моментально снесло, подбросило и усадило прямо на задницу в полуметре от кардинала.
— Не, ну если вы так настаиваете, то конечно, я не против! — преданно закивал дух, лихорадочно соображая, как выжить.
— «Малая, нам хана! Выручай, или этот дед сейчас нас тут же и похоронит, даже ямку копать не придется!» — мысленно, на пике паники, обратился дух к своему единственному, но могущественному козырю, скрытому глубоко в астральной связке.
В ответ по каналу связи пришло четкое понимание ситуации и предельно серьезный холодный отзыв. Тайная сущность выдвинула жесткое требование: немедленно отдать ей все резервы энергии и бразды правления над духовными потоками. Дух, прекрасно осознавая разницу в весовых категориях со стариком, не раздумывал ни мгновения. Он передал полный контроль духовной составляющей парня, оставив себе только контроль над телом.
Пространство вокруг сидящего на траве Акиро исказилось. Воздух зазвенел. Вокруг тела парня начала закручиваться плотная обжигающая спираль силы. Это была не просто стандартная духовная аура, а концентрированная осязаемая чистая энергия. За спиной Акиро из пустоты соткался призрачный, но пугающе реальный силуэт колоссальной лисы с девятью развевающимися хвостами.
Лисица была в ярости. Ее шерсть искрилась, а глаза горели потусторонним огнем. Однако, будучи существом умным и расчетливым, она моментально оценила ауру сидящего перед ней старика. Понимая, что в открытом бою ей эту «аномалию» не сдержать даже секунды, лисица решила действовать хитростью: прямо под ногами Акиро начал стремительно формироваться сложнейший узор пространственного портала для экстренной эвакуации.
— Ух ты, какая изящная малышка, — искренне улыбнулся кардинал, с интересом разглядывая девятихвостую фигуру. Но затем его улыбка стала чуть холоднее, а взгляд строже. — А ну-ка, перестань баловаться.
Франциск IX даже не шевельнул рукой. Он просто посмотрел на формирующийся портал.
В тот же миг звенящие спирали силы с тихим хлопком растворились в воздухе. Печать под ногами Акиро рассыпалась на бесполезные искры, так и не успев активироваться. Абсолютное, безоговорочное подавление чужой воли.
Поняв, что силовой вариант провалился с треском, дух лисицы мгновенно сменила тактику. Грозная призрачная фигура съежилась, покорно умостилась на траве рядом с Акиро и жалобно состроила глазки кардиналу. Лисичка прижала уши, обернула хвосты вокруг ног и сделала мордашку максимально трогательной. На ее мордочке читалась детская вселенская обида: мол, страшные злые буки обидели беззащитного пушистого ребенка.
— Боже, ну какое милое создание, — умилился старик, покачав головой. Но тут же насмешливо хмыкнул. — А еще и дьявольски хитрое. Что, пытаешься мною манипулировать? Думаешь, у старого Франциска не поднимется рука обидеть такое очаровательное пушистое создание?
Лисичка преданно и часто закивала головой, еще ниже опуская ушки и заискивающе заметая пушистым кончиком хвоста по траве.
— А что, разве обидите? — скромно и предельно вежливо произнес дух из тела Акиро, стараясь звучать, как самый послушный мальчик в Гадаре.
— Ладно. Не буду я вас обижать. Да и не собирался изначально, — добродушно отмахнулся кардинал, надкусывая наконец яблоко. — Но чтобы больше без пространственных фокусов. Ясно?
Дух в теле подростка и лисичка в призрачной форме синхронно и энергично закивали.
— Ну что вы, глубокоуважаемый господин, какие могут быть фокусы перед лицом вашей мудрости? — елейным голосом протянул дух.
— Не строй из себя клоуна, парень. Тебе этот образ совершенно не идет, — поморщился Франциск. Он сделал почти небрежный жест рукой, и призрачная форма лисицы мягко развеялась, втянувшись обратно в ауру Акиро. — А ты, малышка, иди, отдыхай. Нечего вам энергию просто так тратить. К тому же, чувствую я, нам предстоит долгий, и надеюсь, плодотворный разговор.
Когда лисица исчезла, дух, поняв, что убивать их прямо сейчас не будут, мгновенно вернул себе привычную наглость.
— Ладно, дед. Твоя взяла, — усмехнулся он, расслабив плечи. — Ну и чего ты от нас хотел? Зачем весь этот спектакль с прятками?
— В общем и целом картину происшедшего с Буером я уже понял, — задумчиво произнес кардинал, выкидывая огрызок, который тут же истлел в воздухе. — Но в официальных бумагах слишком много белых пятен. Давай-ка ты мне все детально и подробно расскажешь. Без утайки.
— И с чего мне начать эту увлекательную историю? — обреченно вздохнул дух, понимая, что врать этому монстру себе дороже.
— Со своего пробуждения, — мягко, но с металлом в голосе приказал кардинал. — И ничего не упускай…
Три капитана пристально смотрели на кардинала и ждали хоть какой-то реакции. Но ее не было. Франциск как смотрел на сакуру, так и продолжал. Осознав, что они так ничего не добьются, Акамура осуждающе покачал головой и, переведя свой взор на остальных, продолжил.
— Ладно. Вернемся к деталям. И вот что меня еще заинтересовало. Почему всех троих нечисть потащила в лагерь? Я понимаю, что с девушками мотивация демонов кристально ясна. София Линберг и Ингрид ди Яго — идеальный материал для демонических ферм-инкубаторов. Высокий потенциал, чистая кровь. Но вот зачем они потащили в свой лагерь тяжелораненого офицера Тихона?
— Возможно, кто-то из демонов планировал использовать его как материал для ритуала перерождения или создания высшего одержимого, — нахмурился Магнус. — Тело опытного воина — ценный ресурс.
— Или же как заложника для давления на кого-то внутри города, — кивнул Вайнштейн. — Но это не объясняет, как именно они оказались вне лагеря. И главное: как загадочный дух мальчишки Акиро смог проникнуть в лагерь нечисти, укрыться от восприятия старшего демона и вытащить скрытно троих пленников прямо у него из-под носа?
В кабинете повисла тяжелая пауза. Рапорты описывали невероятную скорость и скрытность духа, но никто не мог дать технического объяснения его действиям. Даже Акамура, знавший каждую тайну в городе, выглядел озадаченным. Дух будто издевался над законами логики, не оставляя никаких улик.
— Это мы выясним позже, когда мальчишка пройдет отбор и окажется в стенах Академии, — резюмировал Магнус. — Сейчас у нас есть проблема куда масштабнее загадочного духа. Смерть коммодора Всеслава Зарубина.
Лицо Вайнштейна помрачнело.
— Зарубин был не просто коммодором тринадцатого сектора рыцарей. Он был одним из немногих в их рядах, кто безоговорочно поддерживал инквизицию. Настоящий ярый сторонник радикальной зачистки нечисти, не склонный к политическим интригам. Его гибель — колоссальный удар по нашему влиянию в секторе.
— В обычное время он подчинялся только Совету, — сухо констатировал Акамура. — Но в условиях военного положения, которое было введено из-за прорыва демонов, его ресурсы перешли к главному стратегу. В данный момент тринадцатый сектор обезглавлен. Нам нужно немедленно инициировать кулуарные переговоры, чтобы новым коммодором рыцари порекомендовали человека хотя бы нейтрального к инквизиции. Иначе мы рискуем получить марионетку Совета у себя в тылу.
Франциск IX медленно перевел взгляд от окна на своих капитанов. В его глазах блеснула холодная, просчитывающая на сотню ходов вперед мудрость существа, обладавшего силой четырех духов. Он знал всё, что видели выжившие, всё, что написали в докладах София и другие, и всё, о чем не знали даже присутствовавшие здесь капитаны. Но не все свои знания он считал нужным доверять даже ближайшим соратникам и подчиненным. Некоторые, например, рассказ духа Акиро, лучше оставить в тайне.
— Вы сделаете то, что должно быть сделано, Акамура, — тихо, но веско произнес кардинал. — Инквизиция не проигрывает партии из-за одной потерянной фигуры. Даже если эта фигура — коммодор.
Лаборатория Эдвина Линберга, занимавшая весь цокольный этаж его особняка, была пропитана запахом озона и горьких травяных настоек. Вдоль стен громоздились стеллажи с древними фолиантами и диковинными измерительными приборами, чьи стрелки чуть подрагивали, реагируя на остаточные эманации духовной силы.
София сидела в жестком кресле, отмахнувшись от предложенного отцом успокаивающего зелья. На ее шее всё еще наливались иссиня-черным жуткие следы от пальцев Буера — гематомы, с которыми с трудом справлялись даже лучшие лекари Гадара. Девушка выглядела бледной и вымотанной за три дня пребывания в больничной палате, но в ее глазах горел холодный огонь профессиональной злости.
Эдвин Линберг, облаченный в рабочий кожаный фартук поверх белой рубашки с закатанными рукавами, прислонился к массивному столу. В его движениях сквозила еле сдерживаемая энергия.
— Оставим политику третьему подразделению, София, — Эдвин потер переносицу, глядя на дочь с цепким вниманием. — Мне нужна чистая механика событий. Шаг за шагом. Ты читала сводки, пока была у лекарей. Давай сверим их с тем, что помнишь ты.
— Первый звонок прозвенел еще до главной битвы с Буером, — сухо начала София, её голос всё ещё слегка хрипел. — Когда мы с Ингрид и духом Акиро обнаружили портал демонов. Этот дух… он просто вытянул из нас энергию. А затем каким-то непостижимым образом доставил нас в Скрал. Я до сих пор не понимаю, как именно он это сделал. Сам по себе отбор энергии странен, но не нечто из ряда вон выходящее. Однако вкупе с тем, что последовало дальше, это настораживает.
Эдвин медленно кивнул, его глаза сузились.
— Пространственный перенос энергии? Без подготовки? Занятно. Что дальше?
— Дальше Скрал. Бой против нечисти. Я рубилась в авангарде, мне помогал коммодор Зарубин. И в самый разгар схватки… — София раздраженно сжала подлокотники кресла. — Я словно перестала что-либо ощущать. Свет будто выключили, потом провал в памяти и темнота.
— И очнулась уже в Чегузке, — констатировал Эдвин.
— Да. В сыром подвале. Без оружия. Моя аура была почти на нуле. Как потом выяснилось, Тихон, Ингрид и Акиро лежали рядом. Сложив обрывки информации, которые они успели мне передать, я поняла очевидное, мы в тылу у демонов, — София тяжело сглотнула. — И тут появился он — Буер.
Температура в лаборатории, казалось, упала на несколько градусов.
— Старший демон, — пробормотал Эдвин.
— Я инквизитор, отец. Я умею оценивать угрозу, — голос Софии стал жестким, как сталь. — Я была в шоке, я не понимала всей картины, но одну вещь осознала кристально ясно. Ингрид — идеальный материал. Чистая кровь. Я знала, что нас ждало на демонических фермах-инкубаторах во внешнем кольце Демосфена. Я должна была убить ее. Свернуть шею, а потом покончить с собой. Становиться сосудом для выведения их отродий я не собиралась.
Девушка замолчала, её пальцы нервно дрогнули.
— Я попыталась. Но разница в силах была слишком чудовищной. Буер остановил меня, даже не напрягаясь. Отшвырнул, как сломанную игрушку. А потом… потом дух Акиро вступил с ним в бой.
Эдвин Линберг подался вперед, его глаза буквально впились в лицо дочери.
— Вот мы и подошли к самому интересному. Третье подразделение сходит с ума, пытаясь сложить этот пазл. Как сражался этот дух, София? Вспомни каждую деталь!
— Прямолинейно, — уверенно ответила она. — Это был чистый первобытный напор. Он пер на старшего демона с яростью берсерка. Концентрированная давящая аура ближнего боя. Никаких тонких плетений силой, только скорость, сила и желание поглощать.
Эдвин оттолкнулся от стола и начал стремительно мерить шагами свободное пространство лаборатории. Его руки, покрытые мелкими химическими ожогами, возбужденно жестикулировали.
— Ты провела в больнице три дня, — на ходу бросил он. — Ты читала отчеты дознавателей. Тебя допрашивал Акамура. И что они говорят?
— Они в тупике, — София позволила себе мрачную усмешку. — Нас спасли офицеры Яго, прибывшие на помощь. Третье подразделение досконально изучило место. Они не понимают логики происшедшего. Если дух Акиро — это прямолинейный берсерк, как он смог так филигранно обойти все демонические сигнальные контуры? Как он незаметно вытащил нас? Акамура рвет и мечет, потому что допросить духа ему запретил кардинал.
— Конечно, они в тупике! — Эдвин рассмеялся, резко остановившись у меловой доски, исписанной сложными формулами духовных резонансов. Он схватил кусок мела и яростно обвел несколько символов. — Потому что они мыслят шаблонами! Они пытаются впихнуть невпихуемое в рамки стандартной теории!
— Отец? — София непонимающе нахмурилась.
— Математика, София! Чистая непреложная духовная математика! — Эдвин ударил мелком по доске так, что тот раскрошился в его пальцах. Ученый повернулся к дочери, и его лицо исказила гримаса фанатичного исследовательского восторга. — Для человека без духа предел — шестой ранг силы. Для человека с одним духом — тринадцатый!
— Это прописные истины, — осторожно заметила она.
— Истины, которые они игнорируют! — Эдвин буквально подскочил к ней, его глаза горели маниакальным огнем. — Ты сама сказала: боевой аспект — Берсерк. Тяжелая Аура, заточенная на плотность и агрессию. Она фонит! Она вибрирует в астрале так, что старший демон вроде Буера почувствовал бы этого духа за километры, даже если бы тот зарылся под землю! Боевой дух не может быть фантомом!
София замерла. В её тренированном уме инквизитора факты начали стремительно выстраиваться в новую пугающую структуру.
— Ты хочешь сказать… Пространственный перенос энергии. Скрытность, обманувшая демонов. И лобовая атака, способная тягаться со старшим… Это несовместимые атрибуты.
— Именно! Чтобы нарушать правила пространства и скрывать свое присутствие на таком уровне, нужна совершенно иная специализация! Иной резонанс! — Эдвин раскинул руки, будто обнимая весь мир. Его голос дрожал от пьянящего чувства первооткрывателя. — У этого мальчишки из трущоб, у этого сироты Акиро… не один дух, София!
Девушка резко выдохнула, словно её ударили под дых.
— Два духа? — прошептала она. — Но это означает, что его потенциал — минимум четырнадцатый ранг. Прямо со старта…
— Да! У него их как минимум два! — расхохотался Эдвин, поправляя съехавшие на нос очки. Азарт переполнял его, заставив забыть о недавней опасности, угрожавшей жизни дочери. Перед ним была живая, дышащая научная аномалия. — Один — яростный мясник, а второй — идеальная тень, манипулирующая пространством! Капитаны трясутся над своими политическими интригами, Тихон наивно радуется приемному сыну, а прямо под их носами ходит величайший феномен Гадара!
София смотрела на ликующего отца, чувствуя, как внутри разливался холод.
— Если ты прав… его ценность неизмерима. Но вопросов становится только больше. Почему демоны оставил в живых Тихона? Зачем притащили к себе в лагерь? Совпадение ли, что этот мальчишка оказался именно там и именно тогда?
— Пусть инквизиция копается в грязном белье и мотивах Буера, — отмахнулся Эдвин, подходя к столу и наливая себе обжигающе горячий травяной настой. Его руки всё еще мелко подрагивали от адреналина. — Пусть ищут заговоры. А я… я получу этого мальчишку. Мое испытание было не напрасным. Акиро станет моим учеником. Я препарирую этот феномен, я разберу его духовную структуру на атомы. О, София, этот год будет просто потрясающим!
Планета Демосфен. Особняк Вассаго на склоне вулкана Борнау.
Воздух здесь всегда был пропитан запахом серы и пепла, но магические печати особняка превращали этот ад в изысканный курорт. Вассаго, сын лорда Асмодея, лежал в бассейне, заполненном ледяной родниковой водой. Рядом, буквально в паре метров, яростно бурлила ослепительно оранжевая лава второго бассейна. Окутанный паром, Вассаго медленно покачивал в руке бокал с Красным Шумерским, глядя на рубиновые блики.
Его уединение прервалось так же внезапно, как и всегда.
— Та-да-а-ам! А вот и я! — раздался громкий, почти истеричный голос.
Из арочных дверей на террасу выпрыгнул Алан ре Валефорд. Герцог, чье тело было немыслимой химерой льва с головой осла, сегодня превзошел сам себя. Поверх цветастой рубахи был небрежно накинут фиолетовый пиджак, а на лапах красовались всё те же кислотно-красные кроссовки. Он двигался дергано, театрально пританцовывая, будто выступал на сцене невидимого кабаре.
— О мой великий, неподражаемый, леденящий душу повелитель! — Валефорд отвесил гипертрофированный, шутовской поклон, едва не зачерпнув гривой воду из бассейна. — Ваш покорный слуга прибыл с вестями, которые заставят вас рыдать от восхищения… или просто рыдать. Я еще не определился!
Вассаго даже не повернул головы. Лишь его правый глаз лениво приоткрылся.
— Алан. Если ты сейчас же не прекратишь этот балаган, я прикажу вырвать твой болтливый язык и использовать его как подставку для бокала.
Валефорд мгновенно выпрямился. Широкая безумная ухмылка на его ослиной морде стала еще шире. Он подошел к краю бассейна, присел на корточки и доверительно прошептал:
— Деревни в руинах. Инквизиция Гадара носится кругами, как стая обезглавленных кур. Буер сбежал, сверкая пятками, потеряв пятерых своих ручных песиков… А наша маленькая драгоценная птичка Акиро вновь упорхнула. Сделка с Буером провалилась. Мальчишка у инквизиторов.
Пальцы Вассаго на ножке бокала едва заметно сжались.
— Провалилась, значит. И Буер не смог его забрать, — холодно констатировал демон. — Ты ведь понимаешь, Алан, что меня сейчас волнует даже не этот паренек?
— О, я догадываюсь, — Валефорд хихикнул, поправив фиолетовый лацкан. — Вы переживаете о том, что ваш драгоценный батюшка, лорд Асмодей, вдруг проявил нездоровый интерес к вашему скромному хобби.
Глаза Вассаго вспыхнули желтым пламенем. Он резко сел, вода с плеском скатилась с его чешуйчатой кожи.
— Отец приходил в мое поместье, Алан, — голос Вассаго стал тихим, и от этого пробирал до костей. — Он интересовался, с каких это пор его наследник ведет кулуарные переговоры с Буером, пристом второго легиона, от его, Асмодея, имени. Кто-то слил ему информацию.
Валефорд цокнул языком и сокрушенно покачал головой, хотя в его глазах плясали смешинки.
— Какая досада. Старики так подозрительны. И что же вы ответили лорду?
— Я сказал, что это часть моей игры по дестабилизации тринадцатого сектора инквизиции, — Вассаго сделал глоток вина, успокаивая дыхание. Страх перед отцом всегда боролся в нем с хищным азартом. И азарт постепенно брал верх. Ему нравилось ходить по лезвию. — Но теперь отец будет следить за мной. Мы наступили на хвост Агаресу, использовали Буера втемную, потеряли агентов, и при этом Акиро жив и невредим.
— Знаете, что самое смешное в этой ситуации, босс? — Валефорд поднялся, подошел к лавовому бассейну и, не моргнув глазом, опустил кончик своего кроссовка прямо в раскаленную магму. Подошва начала дымиться. — Буер ведь даже не понял, кто скрыл от него девчонку и этого рыцаря. Он уверен, что это был какой-то залетный капитан инквизиции с артефактами. Он не знает, что мальчишка обладает силой, способной прятать ауры.
Вассаго задумчиво посмотрел на своего слугу. Азарт вновь начал закипал в его крови.
— Если инквизиция не знает истинной силы Акиро, а Буер думает, что это случайность… значит, мы всё еще на шаг впереди. Мальчишка — идеальная фигура. Для них она непредсказуема и сокрыта туманом.
— Так каков план, о коварнейший из коварных? — Валефорд выдернул дымящийся кроссовок из лавы и картинно подул на него. — Ждем, пока он сам придет к нам в лапы?
— Мы будем следить за ним, — отрезал Вассаго, вылезая из бассейна. Рабыни тут же подскочили к нему с махровыми полотенцами. — Если он попадет к Линбергу, его попытаются приручить. Так что нам нужно лишь дождаться результата. А пока… пускай отец думает, что я играю в мелкие политические игры. Настоящая партия только начинается.
Валефорд заливисто, почти безумно расхохотался, его смех эхом разнесся над кратером вулкана, утопая в шипении кипящей лавы.
Зал Высшего Собрания Гадара был спроектирован так, чтобы подавлять. В этом колоссальном помещении, высеченном из цельного массива черного мрамора, не было окон, а свет исходил от парящих под потолком огромных люминесцентных сфер. Звук шагов здесь терялся, впитываемый тяжелыми бархатными портьерами, а температура всегда оставалась некомфортно прохладной, чтобы умы властителей города не туманились от лишних эмоций.
В центре зала, за монументальным дубовым столом в форме идеального треугольника, восседали три человека, в чьих руках была сосредоточена вся абсолютная власть над Гадаром.
От Думы — грузный широкоплечий боярин Мстислав Воронцов, чьи унизанные тяжелыми перстнями пальцы методично выстукивали ритм по столешнице. От Совета — епископ Ричард Спенсер, сухой, безукоризненно выбритый сановник с бледной кожей и надменным изгибом тонких губ. От Сената — Инь Чжоу, облаченный в традиционные шелка восточной знати, бесстрастный и неподвижный, как древнее изваяние.
Перед ними, вытянувшись по стойке смирно, стоял Жак Бустьен Анри Сворг — Старший Стратег Гадара. На его безупречном мундире сверкали ордена, но лоб покрывала едва заметная испарина. Докладывать этому триумвирату о потерях всегда было сродни прогулке по лагерю демонов.
— Ситуация в тринадцатом секторе полностью стабилизирована, господа, — голос Сворга эхом разнесся по залу. — Вторжение остановлено. Капитану четырнадцатого отряда Яго удалось нанести критический удар по пространственной аномалии и уничтожить портал демонов. Остатки нечисти зачищены тяжелой конницей и пехотой инквизиции. Угроза прорыва в средние кольца Гадара ликвидирована.
Епископ Спенсер брезгливо поморщился, словно услышал неприятный запах.
— «Уничтожил портал» звучит красиво для уличных глашатаев, Сворг. Нас интересуют цифры. Цена этой вашей «стабилизации».
Стратег едва заметно сглотнул, но голос его остался твердым:
— Потери составили пятьдесят четыре процента от изначальной группировки, переброшенной в зону конфликта. Из них сорок процентов — безвозвратные потери. Около четырнадцати процентов получили увечья, несовместимые с дальнейшим несением строевой службы.
В зале повисла тяжелая звенящая тишина. Инь Чжоу медленно открыл глаза, и в их черной глубине мелькнул лед.
— Пятьдесят четыре процента, — эхом повторил сенатор, и каждое его слово падало, как камень. — Вы понимаете, Сворг, что вы сейчас сказали? Вы стерли в пыль больше половины развернутых сил.
— Это недопустимое расточительство! — рявкнул боярин Воронцов, с силой хлопнув ладонью по столу. Перстни звякнули о дерево. — Вы хоть представляете, во сколько казне обходится один экипированный боец? Обучение в Академии — сто золотых монет в год! А инквизиторы учатся годами, прежде чем вообще получают право сражаться! А еще рыцари, монахи, армия! Это тысячи, десятки тысяч золотых, которые вы просто бросили в мясорубку!
— Враг действовал нестандартно, господин Воронцов, — попытался оправдаться Сворг. — Присутствие высшего демона уровня Буера…
— Меня не волнуют имена рогатых ублюдков! — перебил его глава Думы, наливаясь краской. — Меня волнует материальная база! Что с их доспехами? Что с оружием? Мечи из зачарованной стали, инкрустированные рунами пластины, это всё осталось там, в грязи? Вы отправили команды сборщиков на поле боя?
— Так точно. Но значительная часть экипировки расплавлена или утеряна в процессе сражения, — процедил Сворг, глядя прямо перед собой.
Епископ Спенсер устало потер переносицу, демонстрируя крайнюю степень раздражения.
— Значит, мы потеряли не только обученный ресурс, но и фонды. Замечательно. Подготовка нового пополнения до приемлемого ранга займет от трех до пяти лет. До тех пор тринадцатый и четырнадцатый сектора будут оголены. Нам придется перебрасывать туда патрули из внутренних колец, что ослабит защиту элитных районов. Это политический провал, Сворг.
— Мы могли потерять весь сектор, если бы не… — Сворг осекся под тяжелым взглядом Инь Чжоу.
— Мы не обсуждаем гипотетические исходы, Стратег, — ровным, лишенным интонаций голосом произнес сенатор. — Мы обсуждаем факт некомпетентности командования на местах. Утрата такого количества обученных единиц требует пересмотра бюджета. Министерство образования уже завтра потребует дополнительных ассигнований на ускоренный выпуск новых рекрутов. Мы вынуждены будем поднять налоги для внешнего кольца, чтобы покрыть этот дефицит.
— Пусть платят, — проворчал Воронцов, откидываясь в кресле. — Развелось там голодранцев. Но Инквизиции придется урезать аппетиты в закупках зелий на следующий квартал. Пусть компенсируют свои тактические провалы экономией. И передайте капитанам Яго и Вайнштейну: если они еще раз решат рубить порталы ценой половины своих людей, я лично поставлю вопрос об их компетентности.
— Будет исполнено, господа, — Сворг коротко поклонился.
Ни один из трёх властителей Гадара так и не спросил ни имен погибших, ни о судьбах выживших. В этом зале люди были лишь строчками в бухгалтерских книгах, а кровь имела значение только тогда, когда ее можно было конвертировать в золото.
Неоновый песок с тихим шорохом осыпался под подошвой тяжелого армейского ботинка. Дух с раздражением пнул изумрудный бархан, наблюдая, как поднятые в воздух песчинки мгновенно меняли цвет с холодного фиолетового на раскаленный золотой, пересекая незримую границу двух светил.
Здесь, в астральной пустыне Акиро, всё было соткано из противоречий.
Дух поморщился, чувствуя, как жар безымянного солнца пек спину сквозь потертую кожаную куртку, и сделал шаг вперед, упираясь ладонью в абсолютно прозрачную, но несокрушимую преграду. Хрустальная стена куба отдавала приятной неестественной прохладой. За стеклом, всего в паре десятков сантиметров от его пальцев, росла сочная зелень, а воздух, казалось, звенел от аромата вечной весны.
— Ну и долго мы будем играть в осаду крепости? — громко произнес дух, глядя сквозь стекло на уютный одноэтажный домик, утопающий в карликовых деревьях. Эхо его голоса потонуло в фиолетовых сумерках, отбрасываемых гигантским черным параллелепипедом за его спиной. — Выходи, Малая. Хватит дуться.
Ветви ближайшего кустарника дрогнули. Из цветочной тени медленно, с подчеркнутой нерешительностью вышла она. Густая пушистая челка спадала на глаза, на макушке нервно подрагивали рыжие лисьи ушки, а за спиной, выдавая истинное настроение хозяйки, раздраженно молотил воздух пушистый хвост.
Она подошла к преграде и остановилась напротив духа, глядя на него снизу вверх. Девочка не произнесла ни звука, но сквозь неразрушимое стекло ударила такая плотная ментальная волна обиды, едкого сарказма и ледяного упрека, что дух невольно передернул плечами. Её карие глаза кричали: «Я же тебе говорила!»
— Ой, только не начинай сверлить меня этим взглядом праведницы, — дух скрестил руки на груди, отворачиваясь от стекла. — Да, признаю, финал нашей гастроли вышел… скомканным. Но давай судить по результатам! Пацан цел? Цел. Мы живы? Живы.
Ушки девочки скептически дернулись, а хвост обвился вокруг ног. Она демонстративно присела на изумрудную траву своего сада, всем своим видом показывая готовность выслушать оправдания, в которые заранее не верила.
— В Скрале у нас просто не оставалось другого выбора, — горячо продолжил дух, возобновляя марш вдоль невидимой стены. — Этот наш малолетний идеалист надорвался. Он бы умер там, помогая этой светловолосой воительнице и ее стальной горилле. Тело уже отказывало! Я забрал контроль, воткнул железку в землю, а ты… — он резко остановился и ткнул пальцем в сторону стекла. — Ты ведь сама кайфанула от того, какую печать сплела!
Сквозь преграду пробилась волна чистого возмущения. Девочка возмущенно надула губки и скрестила руки на груди, отворачиваясь. «Это было варварство, а не повод для гордости», — ясно читалось в ее жесте.
— Это было выживание! — отрезал дух, ударив кулаком по стеклу, которое даже не завибрировало. — Триста метров идеального вакуума. Наш импровизированный магический насос выпил всё до дна. Мертвых, живых, людей, демоническую шваль… То, что девчонка Линберг от потери энергии рухнула в обморок — издержки производства. Зато мы получили столько топлива, что аура звенела! И мы ушли. Я уже тогда чуял, как к деревне приближался этот перекачанный рогатый урод. Останься мы там хоть на секунду дольше без резерва, нас бы размазали по грунту.
Хвост лисички плавно расслабился. Она чуть повернула голову, скосив на него один глаз. Взгляд был снисходительным: «Допустим. В Скрале ты не облажался. А дальше?»
— А дальше мы сработали как гениальный дуэт, — парень расплылся в самодовольной ухмылке, прислонившись спиной к кубу. Жар песка под ногами и холод стекла создавали контраст, к которому он уже привык. — Сбросили фонящие остатки ауры, ушли в глухой стелс. Проскользнули в госпиталь как призраки. Подхватили этого поломанного старика Тихона, и ты элегантно пробила пространственную нору. Прямо в тот сырой подвал в Чегузке. Вот за что тебя ценю, малая, так это за память на координаты. Ювелирная работа.
Он сделал паузу, пиная кучку фиолетового песка. Ему не хотелось продолжать, но невысказанные обвинения девочки жгли сильнее золотого солнца.
— Мы сгрузили рыцаря. Я подлатал его, как смог, завалил входы. Идеальная перевалочная база, — голос духа стал тише, в нем проскользнули нотки уязвленной гордости. — И моя вылазка за девчонками… Найти их в самом центре демонического лагеря. Пройти сквозь толпу низших уродов, обмануть восприятие всей нечисти в округе и выдернуть двух птичек прямо из клетки из-под носа Буера. Высший пилотаж! Ни один демон даже не чихнул.
Хрустальную стену пронзила новая ментальная эмоция. На этот раз — предельно саркастичная. Лисичка выразительно закатила глаза, поднялась с травы и похлопала в ладоши, беззвучно аплодируя его невероятному раздутому эго.
— Да-да, и вот на этом этапе мы с тобой немного… разошлись во мнениях, — парень поморщился, избегая её взгляда. — Ты хотела открыть портал в город. Сдать спасенных на руки Церкви, спрятаться и сидеть тихо. Логично. Разумно. Скучно.
Он резко развернулся к стеклу. В его глазах вспыхнул фанатичный хищный азарт, от которого тени вокруг черного параллелепипеда метнулись в стороны.
— Но, малая, ты же тоже чувствовала этот фон! Этот Буер — просто бездонный океан нетронутой мощи. Я был уверен, что смогу его переиграть. Заманить в ловушку, высушить до дна… Энергии с одного старшего демона хватило бы, чтобы пробить пацану сразу десяток уровней! Это был куш, ради которого стоило рискнуть.
Лисичка тяжело вздохнула. Она подошла вплотную к стеклу и приложила маленькую ладошку точно напротив его руки. Её взгляд был полон той всеобъемлющей тоски, с которой смотрят на неизлечимых сумасшедших.
— Я же пошел на компромисс! — возмутился дух, реагируя на ее жест. — Я послушал твою паранойю. Мы обработали артефакт этой Софии. Сделали идеальную страховку. Я сам тебе сказал: если не разбираем демона на запчасти за три минуты, побрякушка позвонит этому Магнусу ди Яго. И страховка выстрелила! Мы всё рассчитали!
В пустыне воцарила тяжелая тишина. Лишь золотой свет и фиолетовый неон продолжали свою вечную борьбу.
— А в остальном… да. Мой план оказался полным дерьмом, — глухо признался парень, медленно оседая на песок и прислоняясь затылком к стеклу. — Я снял с подвала защиту от сенсоров. Вернул контроль Акиро, чтобы спровоцировать удар. Думал, Буер удивится, откроется. А этот ублюдок… для него наш бой был просто забавной суетой. Он просчитал меня в ту же секунду. И раскатал. Играючи. Вся моя ярость, вся скорость — как зубочисткой против монолита. Мы для него вообще не были угрозой.
Хрупкая девочка по ту сторону стекла опустилась на колени. В её глазах не было злорадства. Лишь теплое глубокое понимание.
— Я был идиотом с раздутым эго, а ты гением инстинкта самосохранения, — парень устало прикрыл глаза. — Но знаешь, малая, что ударило по моей гордости больнее, чем унижение от Буера?
Лисичка вопросительно дернула пушистым ушком.
— Кардинал. Тот старый пердун под яблоней.
Шерсть на ушках девочки мгновенно встала дыбом, а пушистый хвост нервно распушился, став в два раза толще. Пространство цветущего сада мигнуло, откликаясь на её внезапный неконтролируемый страх.
— О да, у меня была точно такая же реакция, — нервно передернул плечами дух. — Когда мы дали деру от него по улицам Гадара, я был уверен, что мы оторвались. А потом этот старик просто накрыл нас такой бетонной плитой мощи, что я чуть сам с собой не попрощался. И твою сложнейшую пространственную печать, которую ты сплела из последних резервов для экстренной эвакуации? Он ее развеял одним взглядом! Просто стер, как ошибку в уравнении.
Он посмотрел на напарницу и вдруг откровенно рассмеялся, запрокинув голову. Звонкий смех прокатился над пустыней.
— Но твое шоу, малая… Это было нечто! Как только ты поняла, что силой тут ловить нечего, ты мгновенно свернула эту колоссальную голограмму девятихвостого монстра! Скукожилась, ушки прижала, уселась на травку и давай деду глазки строить! Великая астральная хищница превратилась в ручного лисенка за секунду! Тебе бы в столичных театрах блистать с таким талантом!
Девочка возмущенно надула щеки и показала ему язык. Однако по ментальному каналу уже струилось тепло, окончательно смывая ледяной бойкот. Она простила его. Выживание требовало гибкости, и они оба это понимали.
— Пришлось выложить этому монстру все карты на стол. Всю хронологию с демоном, порталами и артефактом, — парень посерьезнел, тяжело поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы от искрящегося песка. — И знаешь, что самое жуткое? Он вообще не разозлился. Никаких допросов, никаких цепей. Выслушал и просто попросил «больше так не делать». От такого миролюбия мороз по коже пробирает сильнее, чем от любых пыточных.
Парень серьезно посмотрел в карие глаза по ту сторону неразрушимого стекла.
— Суть в том, малая, что мы теперь под лупой. Тот старик знает, кто мы, и на что способны. Мы на очень коротком поводке. Так что урок усвоен. В следующий раз, когда ты скажешь открывать портал и делать ноги… мы будем бежать. Без споров. Обещаю.
В цветущем саду хрупкая девочка с лисьими ушками светло улыбнулась. Она прикрыла глаза и плавно махнула хвостом, подтверждая, что инцидент исчерпан. Впереди их носителя ждал год обучения у весьма странного наставника, а после жестокий отбор в Академию, и чтобы выжить там, им предстояло действовать как единое целое. И желательно, больше никогда не пересекаться со стариками, любящими есть яблоки в городских садах.
Конец второй книги. Продолжение здесь — https://author.today/reader/594293/5678407