Джеймс отключился и безвольно осел на подушку еще до того, как Анна вспомнила о пистолете. Она медленно, осторожно выпрямилась, чувствуя себя наполненным до краев сосудом: одно неловкое движение — и содержимое расплещется и зальет каюту. Адский коктейль из смущения, страха, отчаянной решимости и такого же отчаянного желания кружил голову, губы горели, сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, грохот должны слышать далеко за пределами судна.

— Скотина, — еле слышно шепнула она, просто чтобы услышать свой голос и убедиться, что способна говорить. Джеймс чуть повернул голову — во сне он улыбался, радостно и расслабленно, и казался в этот миг таким милым, что следующее слово сорвалось с губ само.

— Джимми…

Он не отозвался — и к лучшему. Анна коснулась губ кончиками пальцев, осознание того, что могло бы произойти, засни он немного позже, одновременно пугало и вызывало странную досаду. Однако еще больше страха вызвала собственная реакция — она почти была готова…

Благовоспитанной леди стоило бы встать и выйти. Но здесь и сейчас кому какое дело до ее воспитания? Анна осторожно коснулась щеки Джеймса, готовая в любую минуту отдернуть руку и вскочить. Но он спал, и она, осмелев, провела кончиками пальцев вниз по его шее, невесомым касанием погладила обнаженное плечо — он все еще был чересчур горячим, надо надеяться, что лекарство собьет жар. Ее ладонь скользнула ниже, к татуировке на предплечье, той самой, по которой она узнала его в первую встречу — кажется, это было целую вечность назад. Она ведь почти не знает его…

Но почему-то это кажется неважным. А важно — что у него нежные губы, и руки сильные, и он смотрит на нее так, что кожа плавится от внутреннего жара. А как он танцует…

Анна медленно покачала головой, потом встала и укрыла спящего «мужа» покрывалом. Ливси решил, что они любовники? Ха.

Если бы.

Аннабель мысленно строчила письмо Хлое с мельчайшими подробностями. Подруге понравится история.

Руки следовало срочно чем-то занять. Корзинка с рукоделием все еще стояла в углу каюты, и Анна впервые в жизни возблагодарила небо за возможность вышивать. Нитки, разумеется, перепутаны, а пялец и вовсе нет… Но другого способа срочно почувствовать себя леди у нее не имеется.

Спустя два часа Аннабель поняла, что переоценила и свои способности к вышивке, и способность рукоделия успокаивать ум. Зато когда в каюту явился доктор, Анна являла собой образец великосветской дамы у ложа захворавшего супруга. Ливси явно впечатлился, во всяком случае, продолжать неприятный разговор не стал. Лишь посоветовал принести кувшин с водой — дескать, после пробуждения Джеймсу нужно будет много пить. И тут же, не дожидаясь ее реакции, кого-то послал за этой водой, Анна услышала лишь топот в коридоре.

А вот того, что воду принесет давешняя девица, она не ожидала.

— Привет, — незнакомка закрыла за собой дверь, поставила кувшин на стол и улыбнулась. — Я Кристина, а ты Аннабель, верно?

Анна холодно взглянула на гостью поверх вышивки. На ней был мужской наряд — штаны и рубашка, наверняка из той же кладовки, где Джеймс нашел одежду для нее. Первым порывом было выслать нахалку вон, как прислугу, но она тут же поняла, что незнакомка разгуливает по подлодке не просто так. Ее саму при появлении на судне немедленно заперли, якобы для того, чтобы не смущать команду, и вряд ли этой позволено бродить, где вздумается…

— Я просто хотела убедиться, что Джимми в порядке, — беззаботно улыбнулась Кристина. Она прошлась по каюте, и чем ближе незваная гостья подходила к Джеймсу, тем сильнее Анне хотелось воткнуть ей иглу… куда-нибудь. — В конце концов, он был моим женихом. Жаль, папочка так и не согласился на зятя-вора.

Холодное аристократическое равнодушие Анна умела изображать идеально. Однако внутри все вскипело — значит, был женихом? Очень интересно.

— А ты, как я понимаю, его жена? — девица ухмыльнулась и закатила глаза. — Когда капитан мне сказал, я ушам своим не поверила. Он так убедительно доказывал, что с его профессией он не предназначен для семейной жизни… Ну и как он?

Вопрос был задан с такой улыбкой, что вряд ли касался здоровья. Однако Анна предпочла сделать вид, что не понимает намеков.

— Доктор сказал, что лекарство скоро подействует, но ему нужно отдохнуть. В тишине.

Увы, Кристина тоже не захотела понимать намек.

— Ой, я же не об этом! — она нахально присела на край кровати и заботливо поправила покрывало. — Я о… Ну, сама понимаешь.

Она подмигнула. Сохранять самообладание вдруг стало сложно, Анна до боли в пальцах стиснула иглу, молясь, чтобы не покраснеть. А нахалка продолжала болтать — о том, каким романтиком был «милый Джимми» десять лет назад, какие дарил цветы, и как был хорош ночью: «правда, кое-чему его пришлось учить самой, но он очень быстро соображает, и такой чуткий…»

— Но ты ведь и сама знаешь?

Анна вскинула голову, чтобы ответить что-то вроде «Не твое дело», но встретила взгляд гостьи — прямой, насмешливый, дерзкий, — и замерла.

— Ничего ты не знаешь, — с точно отмеренной жалостью в голосе произнесла Кристина. — Он тебе не муж… Даже не любовник. Бедняжка Джимми, и как его угораздило связаться с такой ледышкой?

Аннабель медленно отложила вышивку и встала.

— Пошла вон.

Кристина покачала головой и тоже встала. Взгляд ее вдруг стал серьезным.

— Я немного поболтала с капитаном. Ты ведь просто хочешь попасть домой, тебе здесь не место. Английская леди, воспитание, вышивка, — она кивнула на корзинку, и взгляд у нее был такой, что Анна невольно ощутила желание оправдаться. — А Джимми… Он ведь вор. Отличный вор, уж я в этом разбираюсь, мой отец был шерифом. Он тебе не пара, понимаешь?

Ввязываться в спор не стоило, но каждое слово этой девки цеплялось внутри, остро и болезненно, как рыболовный крючок. И разве она сама в глубине души не знала этого?..

— Хочешь сказать, — медленно проговорила Анна, — что он пара тебе?

Кристина выдержала ее взгляд.

— У меня нет ни дома, ни репутации. Такие, как ты, назвали бы меня шлюхой — и совершенно правильно. Мне некуда возвращаться, но остаться здесь я могла бы. С ним вместе. И знаешь… Я могу сделать его счастливым. А ты — нет. Подумай.

Кристина напоследок улыбнулась и вышла. Анна прикрыла глаза, стараясь успокоиться, но сейчас ей не помогла бы даже вышивка.

Ливси. Чертов змей нарочно подослал эту девку! Ловкий план — отправить ее в Лондон, и подсунуть Джеймсу бывшую невесту, чтобы не так скучал в разлуке!

«Женщина с драконьей меткой не может быть женой простого человека».

Слова доктора прозвучали в голове так отчетливо, словно он стоял рядом. Лорд Элессар не говорил ничего такого, но она вспомнила, как вились вокруг нее поклонники в Драконвиле. Настоящие драконы, способные превращаться в монстров… Женщина, способная выносить драконье дитя, неприкосновенна, но что, если нежеланные кавалеры попытаются устранить конкурента?

А ведь у них может получиться.

Анна заперла дверь, защищаясь от новых гостей. Ожидание и неизвестность выматывали, и так хотелось, чтобы кто-то другой, сильный и надежный, взял ее судьбу в свои руки, обнял и пообещал, что все будет хорошо…

Она так устала решать все сама.

Не снимая платья, Анна осторожно легла на край кровати, укрывшись вторым одеялом. Жар, исходящий от Джеймса, сменился уютным теплом, и она мельком порадовалась, что лекарство все-таки действует. Лежать вот так, в одной постели с полуголым мужчиной, было неправильно и неприлично, и каждый раз, когда менялся ритм его дыхания, она замирала от мысли, что он скажет, когда увидит ее рядом…

Но когда Джеймс, не просыпаясь, повернулся и обнял ее, Анна почувствовала себя почти счастливой.

* * *

Пробуждение вышло кошмарным.

Джеймс уже и забыл, когда в последний раз напивался так, что утром не мог встать с постели. Голова трещала, все тело ломило, в горле было суше, чем в Сахаре. В довершение всего рядом кто-то спал. Кое-как продрав глаза, он обнаружил перед носом русые локоны и попытался припомнить, что было вчера и как зовут его подружку. Солнце давно встало, а он еще в постели, Джонни наверняка взбесится и будет орать, что у него тут бар, а не бордель…

Стоп.

Джеймс повернул голову, осматриваясь, и мысленно застонал. Никакого Джонни, никакого бара. Он все еще торчит на борту треклятой подводной лодки, и глаза режет не солнечный свет, а электрический, и рядом спит не случайная подружка, а…

Черт, как она оказалась с ним в одной постели?!

Память отзывалась неохотно. Змеи, храм, свитки, доктор Ливси с доброй улыбкой — обрывки воспоминаний крутились в голове, словно стеклышки в калейдоскопе, и никак не желали складываться в единую картинку. Он должен был добыть свитки… Перед выходом Ливси позвал на разговор… Раз он лежит в своей каюте, значит, он как минимум вернулся с задания живым, но почему такой кавардак в голове?!

Он попытался осторожно убрать руку, но Анна все равно проснулась, зашевелилась, и Джеймс замер, судорожно подбирая слова. Должен ли он оправдываться и извиняться, и если да — то за что именно? А если нет, и все случилось по обоюдному согласию…

Было бы очень обидно все забыть.

В ответ на его осторожное «доброе утро» Аннабель задумчиво сузила глаза.

— Доброе.

Она села и потянулась. Джеймс отметил, что платье она не снимала, а вот на нем самом только штаны, да еще повязка на предплечье. Рука почти не болела, значит, рана не серьезная. Да и вроде бы он вчера ни с кем не дрался…

Аннабель тем временем встала, прошла к столу. Джеймс услышал журчание воды, вспомнил о пересохшей глотке и приподнялся, собираясь встать, но тут Анна вернулась.

— Держи. Ливси сказал, что тебе нужно много пить.

Джеймс вцепился в стакан, мимолетно отметив, что руки не дрожат. Вода оказалась божественно вкусной, он выпил три стакана подряд, а Анна спокойно и терпеливо сидела рядом, не пытаясь увеличить дистанцию, и любопытство наконец пересилило жажду.

Он поймал руку Анны вместе со стаканом и заглянул в глаза.

— Что вчера было?

Она на мгновение нахмурилась.

— А ты не помнишь?

Он отрицательно качнул головой, тут же скривился и потер ноющий висок.

— Помню, как зашел к Ливси в каюту. А дальше кусками. Странно так… — Анна склонила голову к плечу, не отвечая, и Джеймс прикрыл глаза, готовясь к худшему. — Ладно. Что я натворил?

— Ты меня поцеловал.

Он изумленно приоткрыл один глаз и увидел, что она улыбается.

— Серьезно? И ты меня не пристрелила?

Вместо ответа она наклонилась ниже, и все вопросы разом утратили актуальность. Упавший стакан с дребезгом покатился по полу, следом с тяжелым шорохом сползло одеяло, волна жара пронеслась по позвоночнику снизу вверх, ударила в голову, отключая способность соображать, и никаких мыслей, никаких воспоминаний, только ее губы, ее руки, ее шепот в самое ухо…

— А если твоя девка еще раз посмеет сюда явиться, ее я пристрелю без раздумий.

Анна выпрямилась, и Джеймс в первый миг залюбовался: осанка, поворот головы, воистину королевская грация… Думать о каких-то посторонних девках именно сейчас казалось неуместным, но она ждала ответа. Собраться, сосредоточиться, ну должен ведь он что-то помнить, ну не может же быть, что…

— Кристина.

Кивок.

— Она мне не приснилась. И она здесь.

Еще один кивок.

Джеймс выругался, потом вздохнул и решительно поймал пытавшуюся встать Анну за руку. Прижал к себе, коснулся губами ее виска, зачем-то подумал о том, что в постели разница в росте не заметна вовсе…

Снова собраться и сосредоточиться.

— Рассказывай.

О том, как прошла попытка ограбления храма, Анна почти ничего не знала, разве что подтвердила, что нужные свитки он все-таки добыл. Но на борту тоже происходило немало интересного. Разговор с Ливси, разговор с Кристиной, и они что же, всерьез думают, что он останется на этом корыте? Укус змеи под повязкой — он был точно уверен, что ни одна кобра до него не добралась. И Кристина не добралась тоже, и десять лет прошло, между ними ничего нет, мало ли, что она там говорила… Что-то говорила?!

— А еще она…

Джеймс мягко развернул Анну к себе и прервал рассказ очередным поцелуем. Беседа о бывших подружках — минное поле, никогда не угадаешь, где ошибешься, и лучше не заходить на эту территорию вовсе. Удивительно, но его леди ничуть не возражала. Они на пиратской подлодке, фактически в плену, и никакая романтика не выживет в такой ситуации — но когда женщина так доверчиво прижимается всем телом, так нежно отвечает на поцелуи, так ласково ерошит волосы…

Когда в дверь постучали, ему захотелось убивать.

Из-за двери послышался голос Ливси, и Анна вскочила, поспешно поправляя платье. Джеймс стиснул зубы и взял поданную «супругой» рубашку. Как бы ни хотелось послать доктора ко всем морским чертям, ему стоило задать несколько вопросов. А что касается Анны…

Прежде, чем открыть дверь, Джеймс притянул свою леди к себе. Вот сейчас она попыталась возразить, запоздалое смущение окрасило ее щеки румянцем, но именно теперь было самое время, чтобы проявить настойчивость. Несколько секунд они стояли, обнявшись, слушая дыхание друг друга, ломая последние барьеры недоверия…

— Мы выберемся отсюда, слышишь? Я тебя вытащу. И никакие драконы никогда не будут тебе докучать. Обещаю.

Анна молча кивнула. Еще секунда — и она отстранилась, поправила волосы, в одно мгновение превратившись в английскую леди: холодный взгляд, прямая спина — и пистолет в кармане, нельзя забывать о пистолете…

А потом дверь открылась.