В 1810 году на Мшанской улице Костромы, согласно веяниям времени, купец Трубников снёс собственный деревянный дом и поставил каменный. И невозможно было знать костромскому промышленнику, что через какое-то время в этом доме будут вместе писать картину знаменитые художники Валентин Серов и Константин Коровин.

В начале XIX века было принято лично следить за собственным производством, и поэтому прямо в новом доме было выделено помещение под выделку кож, объёмом три тысячи штук в год. Места в двухэтажном кирпичном здании в стиле классицизма хватало. Ближе к концу XIX века дом сменил хозяев: от наследников Трубникова он перешёл в руки ещё более уважаемого рода Третьяковых. Но даже в наши дни, когда и улица давно уже не Мшанская, а имени Александра Николаевича Островского, это строение под номером 46 продолжают называть «домом Трубникова». По старой памяти.

Третьяковым принадлежали в Костроме ещё один дом и усадьба, но именно дом на улице Островского чаще всего привлекает внимание гостей города, и дело не только в его архитектурных достоинствах. Совладельцы Новой костромской льняной мануфактуры братья Павел Михайлович и Сергей Михайлович Третьяковы разместили там квартиру директора и гостевые комнаты для членов правления.

Старший, Павел, будущий основатель знаменитой Московской художественной галереи, помимо увлечения искусством был ещё и набожным человеком. Фактически специально для рабочих мануфактуры на средства её владельцев была отреставрирована и содержалась церковь святых мучеников Космы и Дамиана, построенная ещё в 1775 году. Сейчас увидеть этот храм, снесённый в начале XX века, можно только на редких фотографиях.

Однажды руководство мануфактуры решило заказать для храма панно, на котором будет отражено одно из чудес, совершённых Спасителем в дни Его земной жизни. Выполнить заказ взялись Коровин и Серов. Вот как вспоминал об этом Константин Алексеевич: «Мне предложена была работа: написать для церкви в Костроме большую картину на тему “Христос на Гефсиманском озере”. Серов в это время только что женился и был в нужде. Я предложил ему написать картину вместе. Мы отправились в Кострому и там прожили два месяца. Серов писал Христа, я – озеро и всё остальное. Серов всегда увлекался колоритом. Мы сочетали наши особенности. Эта работа нас окончательно сблизила».

Апрель и май 1890 года провели художники в доме Трубникова в Костроме как гости правления мануфактуры, но работа шла достаточно трудно и была закончена только через год, уже в Москве. За творческими муками двух талантов наблюдал третий – Михаил Врубель, который постоянно отпускал язвительные замечания и наконец вынес вердикт: «…настоящему человеку, созданному для монументальной живописи, её не заказывают, а черт знает кому – дают». После этого, по воспоминаниям Всеволода Мамонтова – брата известного мецената, Михаил Александрович использовал «приложенный около печки лист серого картона-асбеста и в каких-нибудь полчаса написал на нём одну из лучших своих вещей». Известно, что Врубель не копил и не сохранял свои эскизы, но именно этот спас Константин Коровин, у которого в кармане оказалось сорок рублей. В дальнейшем он подарил его Третьяковской галерее. А начатое совместно с Валентином Серовым в доме Трубникова полотно «Хождение Христа по водам» в финале оказалось в Русском музее Санкт-Петербурга, но выставляется очень редко: полотно требует реставрации.