Шинный завод-гигант и гербовый «с секирою медведь» были известны всему Союзу по частушкам «Ярославских ребят». Был такой популярный эстрадный коллектив. Без них не обходились «Голубые огоньки», их ждали с гастролями от Калининграда до Владивостока, а в фильме «Семь невест ефрейтора Збруева» они прошли лейтмотивом. А родились «ребята» в клубе шинного завода.

Клуб «Гигант» был душой городка для рабочих Ярославского резино-асбестового комбината. Комплекс «жилого комбината» состоял из 14 четырёхэтажек, фабрики-кухни, бани-прачечной, детского сада и фабрично-заводской школы, прообраза ПТУ, что было куда масштабнее, чем в первом таком соцгородке Ярославля, Бутусовском посёлке. Гигантский клуб особенно выделялся. Если в посёлке имени товарища Бутусова клуб переделали из синагоги, то «Гигант» был специально разработан для пролетарского досуга и выстроен в передовом архитектурном стиле своего времени. Рациональность его конструктивистского облика намекала одновременно и на чуждость буржуазным изыскам, и на высокий уровень культуры советских рабочих.

Вообще-то под пролетарским досугом создатели клуба изначально подразумевали новомодное звуковое кино, но с годами «Гигант» перешёл от большого экрана к традиционной сцене, его здание подверглось различным достройкам, на исходе советской эпохи он утратил связь и с заводом, и с «жилым комбинатом», а потом даже своё имя, – но конструктивистский облик всё же сохранил. Надо только помнить, что «Гигантом» сейчас называется соседний ТЦ, а старый клуб теперь Дворец молодёжи.

Странно, но в ходе последней реконструкции дворец утратил памятную табличку, подаренную городом Тарту. Может быть, ярославцы не простили Эстонии демонтажа «Бронзового солдата», первые эскизы которого были сделаны скульптором Роосом и архитектором Аласом именно здесь? В 1941 году Ярославль внезапно стал культурной столицей Эстонии: сюда были эвакуированы триста писателей, дирижёров и композиторов, певцов и музыкантов, танцоров и актёров, архитекторов со скульпторами и художниками. Цвет «творческой интеллигенции» только что присоединённой, но уже утраченной окраины Советского Союза оккупировал заводской клуб, а некоторые даже поселились в его здании.

Эстонцы благодарили ярославцев не только концертами, они спасли шинный завод от немецких бомбардировщиков. Художники расписали корпуса завода-гиганта под парк с цветниками, а на крышах отдалённых сараев изобразили завод. Немцы «клюнули».

Радушие «ярославичей» и «ярославен» достигло исторического апогея в 1994-м. «Гигант», окружённый людской массой, стал вдруг крохотным. Из битком забитого клуба на улицу вынесли динамики, чтобы не попавшие внутрь могли услышать писателя: Солженицын вернулся из изгнания! И для Александра Исаевича, проехавшего от Владивостока уже почти до Москвы, эта последняя остановка перед столицей стала самым обнадёживающим впечатлением за всё путешествие.

«Я ехал с весьма печальной, мрачной оценкой того, что делается в России, – звучало из динамиков. – Мрачная оценка моя подтвердилась: всё это можно было увидеть оттуда, и я это увидел. Но чего я всё-таки не мог увидеть через океан и что я встретил в сотнях душ… Я встретил столько деятельных, ищущих, плодовитых умов… И я понял, что, несмотря на все унижения, духовный потенциал нашего народа не сломлен. Он силён. Это одно заставляет меня и надеяться, и верить в будущее России».

В Ярославле Солженицын попытался найти своего фронтового друга. Подсказали, что старый товарищ после войны работал в КГБ и живёт сейчас в одном из номенклатурных домов. Но время поджимало… Может, стоило продолжить поиски в «доме с аркой»?