У умиравшего от голода и холода в 1918 году Василия Васильевича Розанова с языка не сходили слова о том, как ему безумно хочется тепла или сметаны, а достать можно было только колючие лепёшки из жмыха. Тем не менее у него даже в мыслях не было попытаться уехать из страны. Настолько Розанов любил Россию и не представлял себя вне её даже в тех апокалиптических условиях. В молодости Розанов был последователем выдающегося русского мыслителя Константина Николаевича Леонтьева, который по прочтении его первых статей признал в нём единомышленника и своего лучшего ученика. Они много лет переписывались, и Леонтьев, последние месяцы своей жизни проживший рядом с Лаврой, звал Розанова приехать и познакомиться лично. Но тот только что женился, и ехать ему не хотелось. Так они тогда и не встретились. Однако встреча всё-таки произошла – мистическим образом, и тоже в Лавре. Розанова, умершего от голода и холода в феврале 1919 года в Сергиевом Посаде, похоронили, как и Леонтьева, на кладбище Черниговско-Гефсиманского скита, и их могилы оказались рядом.

Розанов задолго до октябрьских событий предчувствовал катастрофу. Летом 1917 года он едет в Новгородскую губернию, где слышит, как один «серьёзный мужик» говорит: «Из бывшего царя надо бы кожу по одному ремню тянуть». Народ ожесточался и внутренне зверел в страстных ожиданиях земного рая.

И Василий Васильевич практически бежит с семьёй из Петрограда в Сергиев Посад, под укрытие к стенам Лавры – он, до этого так много споривший с Церковью в своих статьях, но всё равно внутренне остававшийся, по собственному выражению, «около церковных стен».

Друг Розанова, отец Павел Флоренский, подыщет его семье комфортный дом на Полевой улице. Однако укрыться от надвигавшейся бури не удаётся. Философ будет собирать окурки на улицах перед трактирами и одновременно наперегонки со смертью выпускать обращённые ко «граду и миру» тонкие тетради «Апокалипсиса нашего времени».

Перед самым лицом смерти он сохранит свою двойственность, своё свойство «никогда не мыслить в одном направлении». С одной стороны, Розанов в крушении России и революционной катастрофе винит Христа и христианство. Дескать, в «человечестве образовались колоссальные пустоты от былого христианства; и в эти пустоты проваливается всё: троны, классы, сословия, труд, богатство». Именно оно, пишет Розанов, приучило людей нигилизму, то есть не ценить земное. С другой – он всё же умирает у стен Лавры, перед смертью причащается и соборуется. Но тут же – просит изображение Иеговы, а когда его не оказывается, берёт статуэтку Осириса и кланяется ей.

Для могильного креста его друг отец Флоренский предложил надпись из Апокалипсиса «Праведны и истинны все пути Твои, Господи». Но пишет он в письме к художнику Михаилу Нестерову: «Представьте себе наш ужас, когда наш крест, поставленный на могиле непосредственно гробовщиком, мы увидели с надписью “Праведны и немилостивы все пути Твои, Господи”».