Это особое место на территории и в истории Лавры. Именно сюда в XV веке была перенесена деревянная Троицкая церковь, возведённая самим Сергием Радонежским и восстановленная после набега татар его преемником Никоном.

Перенесли церковь для того, чтобы на её месте построить собор. Так и стояли они друг напротив друга целых полвека – Троица деревянная и Троица каменная. Потом деревянную тоже перестроили и освятили в честь Сошествия святого духа на апостолов. В том же облике, который мы видим сейчас, церковь была возведена при Иване Грозном. Для царя она особенная – именно в ней он исповедовал одну из самых страшных тайн своей семьи – смерть сына Ивана. Историки бы многое отдали, чтобы узнать, что государь тогда сказал священнику – он ли убил царевича, или тот умер от скоротечной болезни.

Духовская церковь

Строили Духовскую церковь псковские зодчие, повторив формы и пропорции Троицкого собора. Он получился таким же стройным, лёгким, с белокаменными порталами, узорчатыми лентами и поясами, богатым внутренним убранством – включая резной иконостас розового дерева. Но, несмотря на внешнее сходство, Духовская церковь оказалась совершенно особенной: в её архитектуре впервые звонница расположилась прямо под куполом. Позднее церкви такого типа получили большое распространение и стали называться «иже под колоколы». Уникальным для тех мест был и так называемый «псковский» звон. Как правило, звонарю нужно было подняться на колокольню, а тут балки с колоколами раскачивали с помощью верёвок прямо с земли – такой способ до сих пор применяется в Псково-Печерском монастыре.

Во времена Смуты эта маленькая белокаменная церковь была своего рода часовым: когда Троице-Сергиеву Лавру осадили польско-литовские интервенты, в звоннице Духовского храма укрепили особый – «всполошной» – колокол. Своим тревожным гулом он предупреждал защитников об опасности и давал возможность мобилизоваться для отпора врагу. Сам же храм использовали в те страшные годы как сторожевую вышку, чтобы наблюдать за окрестностями.

В мирное время Духовская церковь всегда была усыпальницей тех, кто оставил в истории Лавры заметный след. Когда-то в храме пребывали мощи преподобного Максима Грека (позднее перенесённые в Трапезную церковь), в XIX веке у южной стены был похоронен святитель Филарет (Дроздов), тот самый, который на поэтический вопрос Пушкина «Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана?» – ответил ему: «Не напрасно, не случайно жизнь от Бога мне дана. Не без воли Бога тайной и на казнь осуждена…» Здесь же покоились мощи святителя Иннокентия – «апостола Дальнего Востока», которые позднее были перенесены в Успенский собор.