В 1962 году молодой модельер, коренной ивановец Вячеслав Зайцев получил распределение на фабрику рабочей одежды. Вскоре советские птичницы вышли на подиум в телогрейках из ситца и расписанных гуашью валенках. Тогда Зайцев получил выговор, а через несколько лет ситцевым телогрейкам Зайцева рукоплескал Париж… В ивановском Музее ситца коллекции Вячеслава Зайцева не случайно отведён целый зал. Свой творческий путь Зайцев начал в Иванове, художником по росписи тканей. Поэтому часто использовал в своих моделях ивановские ситцы. И ткани «заговорили» – через хитросплетения ситцевых узоров художник передал миру славянские «письмена». Каждый завиток рисунка, каждый цвет в ситце – это знак, это часть кода «загадочной русской души». После показа в Париже за кулисы пришёл седой мужчина… Расскажу о нём подробнее.

В музее ситца

Нить времени протягивается от первых ивановских ситцевых мануфактур, через заснеженное поле ивановского аэродрома, на котором русский эмигрант обучался в составе эскадрильи «Нормандия-Неман» летать на Ли-2, теперь стоящем в музее транспортной авиации, к парижскому подиуму. Парижанин, пришедший за кулисы к Зайцеву, оказался бывшим лётчиком и потомком русских эмигрантов, он просил продать ему ситцевую телогрейку за любые деньги – оказывается, его мать в сарафане из точно такого же ивановского ситца выходила на подиум эмигрантского Дома моды в Париже в 20-е годы. И эта телогрейка стала для него письмом из прошлого. Телогрейку ему подарили. Взметнулись на парижском подиуме кумачовые ситцы зайцевских юбок, и в них угадывался плащ Богородицы с икон мастеров Палеха и красные кони шкатулок Ивана Голикова с выставки «Художественные промыслы Ивановского края». Секрет алого насыщенного цвета ивановских ситцев мастера-красильщики мануфактуры Витовых хранили и передавали из поколения в поколение. Как и секреты ткачества и набоечного дела, которые тоже хранились и передавались в семьях ивановских фабрикантов-староверов от старших к младшим. На младших эта нить в 1905 году чуть было не оборвалась – дети купцов стали «играть в революцию». Сын фабриканта Бубнова пытался поджечь дом родителей, а те самые мастера-красильщики и художники по росписи тканей, которые были элитой ситцевых фабрик, эти фабрики поджигали. Взметнулись вверх алые языки пламени. И красные флаги над рекой Талкой упали на белый снег каплями крови. Обманутых большевиками рабочих расстреляли. Эта кровь – тоже часть исторического кода ивановских ситцев, которые кумачово взметнулись юбками манекенщиц на Парижском подиуме. Тянется нить времени. На огромном, вытканном внуками тех рабочих, холсте диорамы в Музейно-выставочном центре в Иваново ожили их деды. А бежавшие после революции от этих самых дедов фабриканты намертво впечатали в рисунок ивановских ситцев свой генетический код. В узорах ситцев мануфактур Гарелиных, Бурылиных, Витовых слышится унисонное старообрядческое пение. Тянется нить времени. Манекенщицы в ситцах с «огурцами», привезёнными с Востока, лихо отплясывали на парижском подиуме русский танец, и эта эклектика – тоже нить от ивановских фабрикантов. В областном художественном музее, основанном фабрикантом и коллекционером Дмитрием Бурылиным, рядом соседствуют привезённая им из Египта мумия и экспонаты Древней Руси. А ситчик с «огуречным» узором до сих пор в моде. Та ситцевая коллекция Вячеслава Зайцева была не единственной. Зайцев часто возвращался к ситцу. Его ситцевые коллекции хранятся и в ивановском Музее ситца, и в Эрмитаже. Всё сплелось в причудливых узорах истории. В одной из коллекций Вячеслава Зайцева манекенщицы выходили на подиум под музыку Дмитрия Шостаковича, который в 1943 году написал свою знаменитую восьмую симфонию в ивановском доме творчества композиторов. На окне домика, в котором работал композитор, развевались занавески из ивановского ситчика с цветочным рисунком «мильфор», и в повторяющейся мелодии цветочных узоров прочитывался код приближающейся Победы. Тянется нить времени.