Вечером мне удалось связаться с Катей, и весьма вовремя — в последний момент я перехватил ее, не дав ей дозвониться до полиции. Вот только этого нам не хватало! Нельзя втягивать себя в это расследование. Начнут копать и тогда много чего найдут. Возникнут вопросы. А отвечать на них у меня сейчас нет никакого желания и времени.

Утром Катя меня встречала в Архиве первой. Обняла, поцеловала. Я с трудом не закричал — все тело болело и я ощущал себя после вчерашней беготни и приключений так, словно меня перекрутили в мясорубке.

— Я так переживала… Может, все-таки сообщить…

— Нет, — оборвал ее я. — Сообщать никуда не надо. Потому что начнутся допросы, проверки.

— А сектанты? — спросила Катя.

— Думаю, они уже ничего не расскажут.

Катя нахмурилась, но сказать ничего не успела — в офис зашла Виолетта из отдела кадров.

Весь мужской коллектив Архива тут же обратил свои взоры на гостью. Я тоже повернулся, но не из плотского любопытства. Появление человека из отдела кадров здесь несет какие-то вести. Какие именно — хотелось узнать как можно скорее.

— Внимание! — провозгласила она звонким голосом, оглядывая отдел. — Всем сотрудникам просьба занять свои места и не шуметь. У меня для вас важное объявление.

Все затихли.

— Что тут у вас… — начал Лыткин, но увидев строгий взгляд Виолетты, затих.

Девушка развернула лист бумаги.

— Приказ начальника канцелярии Министерства Императорского двора Сергея Дмитриевича Собакевича, — зачитала Виолетта, подняв подбородок. — В связи с многочисленными нарушениями в работе Императорского Департамента исторического наследия и магических артефактов, неудовлетворительным руководством и созданием угрозы для сохранности фондов…

— Виолетта, что вы такое говорите… — Лыткин побледнел.

— … Аркадий Фомич Лыткин, — продолжала Виолетта, не глядя в его сторону, — освобождается от должности руководителя Департамента с сегодняшнего дня.

В отделе повисла тишина. Лыткин тоже замолчал, но ненадолго.

— Это что, какие-то шутки? Виолетта, потрудитесь…

— Приказ за подписью начальника канцелярии Министерства Императорского двора Сергея Дмитриевича Собакевича, — с нажимом повторила девушка.

Лыткин уставился на бумагу, быстро заморгал.

— Да как же так…

— Аркадий Фомич, пожалуйста не мешайте. Я еще не весь приказ зачитала.

— Так я же…

— На должность руководителя Департамента, — Виолетта сделала паузу, — назначается… Семен Семенович Непомнящий.

Шепот прокатился по отделу.

— Как⁈ — выдохнул Лыткин. — Как это? Непомнящий? Он же… он же не способен… он…

— Приказ подписан, — холодно ответила Виолетта, сверкнув глазами. — Обжалованию не подлежит.

— Да я же!..

Лыткин схватился вдруг за сердце. Кто-то подбежал к нему, подал стул.

— Я… я жаловаться буду, — прошептал он. — Я…

— Жалуйтесь, — Виолетта пожала плечами. — Это ваше право. А я, с вашего позволения, пойду. У меня еще много дел.

Она развернулась и, покачивая бедрами, вышла из отдела.

Я глянул на Непомнящего. Лицо его было спокойным, но в глазах читалось удивление. Даже растерянность. Он явно не ожидал такого поворота. Семен Семенович подошел к Лыткину.

— Аркадий Фомич, так ведь как же так… Я же ведь…

— Я сам ничего не понимаю! Бред какой-то! — пожал тот плечами. И протянув руку, хрипло произнес: — Вы новый начальник? Ну поздравляю.

— Спасибо, — растеряно ответил тот.

— Я же теперь не начальник получаюсь? Так что ли?

Лыткин замер. Внутри него шла какая-то отчаянная борьба — это было по блуждающему рассеянному взгляду. Кажется, просто так лишаться желанной должности он не хотел. Его лицо, еще минуту назад бледное, теперь раскраснелось, на шее вздулись вены. Осознание приходило медленно.

— Как вы посмели, Семен Семенович? — сказал он тихо, почти шепотом. — Как вы посмели меня сместить?

— Аркадий Фомич, — ответил Непомнящий, — позвольте, я никого не смещал. Это приказ Министерства.

— Приказ! — Лыткин повысил голос. — Знаю я эти приказы! Интриги! Заговоры! Кто за этим стоит? Вы? Или может быть он? — он ткнул пальцем в мою сторону. — Этот ваш выскочка?

— Аркадий Фомич, — повторил Непомнящий. — Не нужно. Ведите себя достойно.

— Молчите! — Лыткин отступил. — Вы… вы никто! Вы больны! Вы не в себе! Как можно назначать больного человека на такую должность?

— Я прошел уже лечение, — тихо ответил Непомнящий. — И врачи говорят, что я способен работать.

Лыткин замер. На миг мне показалось, что он сейчас ударит старика. Но нет. Он просто стоял, сжимая кулаки, и смотрел в пол.

— Я… — начал он, и голос его дрогнул. — Я лучший начальник. Я все делал правильно. Я… я отдал Архиву двадцать лет.

— Знаю, — Непомнящий положил руку ему на плечо. — И никто этого не отменял.

Лыткин дернул плечом, сбрасывая руку.

— Не трогайте меня, — прошептал он. — Не смейте. Вы не имеете права. Вы это понимаете? Это ошибка. Ошибка канцелярии. Я напишу жалобу. Я добьюсь справедливости.

— Аркадий Фомич…

— Вы не справитесь! — закричал Лыткин. — Уж я то знаю! Это очень ответственная должность, очень сложная. Послушайте меня! Я… я могу помочь! Я останусь, я буду вашим заместителем! Я научу вас, я покажу… Я все знаю! Все тайны, все секреты! Без меня вы пропадете!

— Аркадий Фомич, — мягко сказал Непомнящий, — я ценю ваше предложение. Но вы устали. Вам нужно отдохнуть.

— Отдохнуть? — Лыткин побледнел. — Вы хотите меня убрать? Я не позволю! Я…

— Никто вас не убирает, — перебил Непомнящий. — Вы остаетесь в Архиве. Должность советника вас устроит? Вы будете помогать мне советом. Ваш опыт не пропадет.

Лыткин замер. В его глазах мелькнула надежда.

— Советника? — переспросил он. — То есть… я буду при вас? Я буду в курсе всех дел?

— Да.

— А… а кабинет? — спросил он. — Мой кабинет?

— Вряд ли получится его оставить. Там же ведь хранятся все ключи от офиса, обсидианы, секретные документы.

Лыткин задумался. Я видел, как он перебирает варианты, как взвешивает.

— А полномочия? — спросил он. — Какие у меня будут полномочия?

— Согласно должностной инструкции.

Лыткин молчал долго, очень долго. Потом его плечи поникли, лицо обмякло, и он вдруг стал выглядеть старым, больным, никому не нужным.

— Советник, — прошептал он. — Ладно, забирайте. Забирайте все. Мне ничего не нужно.

— Аркадий Фомич… — начал Непомнящий, но Лыткин перебил:

— Оставьте меня. Просто оставьте.

Он повернулся и, шатаясь, направился к выходу. У двери он остановился, обернулся.

— Вы еще пожалеете, — сказал он. — Архив без меня развалится. И тогда… тогда вы вспомните, кого прогнали.

Он вышел. Дверь за ним захлопнулась. В отделе повисла тишина — тяжелая, давящая, будто только что похоронили кого-то.

Я подошел к Непомнящему.

Он стоял у стола, смотря в след ушедшему с каким-то странным, отстраненным выражением. Не радость, не торжество — скорее удивление. Будто он сам не верил, что это случилось.

— Семен Семенович.

Он поднял голову.

— Поздравляю, — сказал я, протягивая руку. — Вы заслужили эту должность.

Непомнящий посмотрел на мою руку, потом мне в глаза. Пожал. Пальцы у него были холодными, но рукопожатие — крепким.

— Спасибо, — ответил он тихо. — Я… я, честно сказать, не ожидал. Так все неожиданно… Я ведь даже и не подавал на вакансию документы.

И вдруг задумался.

— Так вот зачем меня к себе Собакевич вызывал! А я и не понял. Срочно приказал явиться, какие-то странные вопросы задавал, про лояльность, про верность. Теперь понятно — проверял.

«Верно, проверял, — подумал я. — Собакевич не дурак, чтобы верить простому архивариусу на слово, пусть даже и в хорошем настроении был. Видимо и сам был не сильно доволен Лыткиным — столько косяков вылезло, оставленных еще Босхом. А тут я с предложением. Поэтому и вызвал Непомнящего к себе, чтобы прощупать кандидатуру. И видимо удачно».

— Знаю, — кивнул я. — Но так правильно. Вы знаете Архив лучше всех. Вы его чувствуете. Он будет в надежных руках.

Непомнящий помолчал, потом спросил:

— Это вы? Вы сделали?

— Я? Да я всего лишь мелкий…

— Нет, не прибедняйтесь, — перебил меня Непомнящий. — Я хоть и старик, но обладаю кое-чем — интуицией. И она мне говорит, что во всем этом как-то вы замешаны.

Я не ответил. Только улыбнулся.

— Дело не в том, кто сделал, — сказал я. — Дело в том, что теперь все будет по-другому.

Он кивнул, понимая.

— Спасибо, — повторил он. — Я постараюсь не подвести.

— Не подведете, — ответил я. — Я в вас верю.

Он повернулся и пошел в кабинет, который теперь принадлежал ему. Я посмотрел ему вслед и чувствовал, как внутри разливается тепло. Мой план сработал. Непомнящий у руля. Архив, наконец, получил начальника, которому можно доверять. И который не будет стучать обо мне Зарену.

Кстати, про архимага…

Я спустился в хранилище редких фолиантов — подальше от любопытных глаз.

— Лина, ты здесь? — спросил я негромко.

Голограмма материализовалась рядом с полкой, чуть мерцая.

— Всегда здесь, Алексей. Что случилось?

— Мне нужен список ожидаемых на утилизацию артефактов. Все, что будет вывезено из Архива.

Лина помолчала несколько секунд.

— Это закрытая информация. Но… я помогу.

Она мигнула, и на экране появился файл. Большой, на несколько сотен строк.

— Вот, — сказала она. — Полный список утилизируемых артефактов.

— Спасибо!

Я открыл файл. На экране появились строки — длинные, бессмысленные, из букв, цифр и странных символов.

ds78fk3j2n! A_9? xLpQrTzVmBwYxZ

10293kjd! @#_fjdksla; sjf; alskj

fjk3249dsfj! @#$%^ *()_+fds

— Что это? — спросил я, вглядываясь в абракадабру. — Поврежден файл?

Лина наклонилась к экрану.

— Нет. Данные зашифрованы, — сказала она после секундной паузы.

— Ты можешь его расшифровать?

Лина молчала несколько секунд. На ее лице промелькнуло что-то похожее на растерянность.

— Нет, — призналась она. — Стандартные алгоритмы не работают. Ключ не подбирается.

— Что значит — не подбирается? — я повысил голос.

— Это значит, что шифр нестандартный. Индивидуальный. Кто-то создал его специально для этих данных.

— Кто?

Лина снова замолчала.

— Сканирую метаданные. По меткам шифровку делал Лыткин. Его идентификатор.

— Лыткин, — злобно выдохнул я.

Ну конечно, кто же еще. Не хотел, чтобы эти данные попали в чужие руки.

— Зачем Лыткину шифровать списки утилизации? Это же просто отчеты, — спросила Лина.

— Не просто, — покачал я головой. — Он торговал этими данными с мусорщиками.

Я выругался сквозь зубы.

— Нам нужен ключ. Подобрать его можно?

— Можно попробовать подобрать, но это займет… — она сделала паузу, прикидывая. — Долго. Очень долго. Месяцы.

— Месяцы? — я покачал головой. — Столько ждать я не могу.

Какие есть еще варианты?

На самом деле только один. И весьма действенный. Лыткин. Он создал этот шифр, значит он и сможет дать от него ключ. Только он может открыть этот чертов шифр.

Я достал из кармана телефон. Открыл папку с фотоснимками, которые дал мне Бергер. М-да, весьма пикантно. Смачные кадры. Терять Лыткину уже не так много — теперь он уже не начальник Архива, но даже сейчас он едва ли захочет, чтобы эти кадры попали кому-то на глаза. Тем более общественности.

На самом деле я не хотел этого делать. Шантаж — грязное дело. Но выбора нет. Зарен готовил что-то страшное, а время поджимает.

После обеда я нашел Лыткина в его новом кабинете — маленькой, тесной комнатушке, куда его переселили после увольнения с поста начальника. Единственное окно выходило в глухую стену соседнего здания.

Лыткин сидел за столом, перебирая какие-то формуляры, и не сразу заметил меня. Было видно, что все стадии принятия своей новой должности он уже прошел и смирился.

Я тихо закрыл за собой дверь и подошел.

— Аркадий Фомич, — сказал я спокойно. — Мне нужно поговорить.

Он поднял голову. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени. На столе стояла чашка с остывшим чаем и пепельница, полная окурков. Неожиданно, с учетом того, что в Архиве запрещено курить. Лыткин похоже сильно расстроился.

— Вы? — он скривился. — Что вам нужно? Пришли поглумиться? Поздравляю, вы добились своего. Я теперь никто. Можете уходить.

— Я пришел не глумиться, — ответил я, садясь на стул напротив. — Мне нужна ваша помощь.

Лыткин усмехнулся. Усмешка вышла злой.

— Помощь? От меня? Вы, кажется, перепутали. Я теперь не начальник, я никто. Чем я могу помочь такому… такому герою?

— Ключом от шифра, — сказал я, глядя тому прямо в глаза. — Тем, который вы использовали для списков утилизации.

Лыткин замер. Его лицо вытянулось, потом покраснело.

— Откуда вы… — начал он, но я перебил:

— Не важно откуда. Мне нужен ключ. И вы его мне дадите.

— Я ничего вам не дам! — он вскочил, упершись руками в стол. — Вы меня опозорили! А теперь хотите, чтобы я еще и помогал?

— Вы сами себя опозорили, — спокойно сказал я. — Своими… похождениями. — Я выдержал паузу. — Я знаю про ваши дела с мусорщиками и с Черепом, в частности.

Лыткин покраснел еще сильнее. Сел.

— Вы… вы не посмеете.

— Посмею, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Если вы не поможете. Но я предлагаю сделку. Вы даете ключ. Я забываю о том, что знаю. И вы сохраняете остатки своей репутации.

Лыткин горько усмехнулся.

— У меня уже ничего нет!

— Ошибаетесь. У вас еще есть должность в Архиве, пусть и не самая высокая. Хотите вновь стать начальником? Почему бы и нет? Вы всегда можете начать сначала. Вы еще молоды, в отличие от Непомнящего. Ему скоро на пенсию. За это время вы можете заработать себе очки, вновь поднять себя в глаза начальства. Однако если вас погонят из Архива, то и начать вы уже не сможете.

Он молчал. Я видел, как в его голове проносятся мысли, как он взвешивает, просчитывает.

— Зачем вам эти данные? — спросил он наконец. — Что вы ищете?

— Не ваше дело, — отрезал я. — Ключ.

Лыткин тяжело вздохнул.

— Вот, — сказал он, протягивая мне клочок бумаги, который достал из кармана клетчатой рубашки. — Забирайте. И уходите. Чтобы я вас больше не видел.

Я взял бумажку, спрятал в карман.

— Спасибо, Аркадий Фомич. Вы поступили правильно.

— Пошел вон, — прошептал он, отворачиваясь.

Я вышел. В коридоре остановился, перевел дух. Ключ был у меня. Теперь — расшифровка. И ответы.

* * *

К вечеру я наконец расшифровал файлы. Лина помогла — ключ Лыткина подошел, и данные один за другим превратились из бессмысленного набора символов в понятные списки. Я сбросил их на флешку и поехал к Барону. Встретились на нейтральной территории — у Кирюхи. Барон, как всегда, хитро сощурился, сверкнул золотыми зубами. Пролистал списки, кивнул, достал из-за пазухи засаленную тетрадь и протянул мне.

— Держи. Тут все, что твой Зарен выкинул за последнюю неделю. Алхимическая лаборатория у него, знаешь ли, та еще. Отходы — ядовитые, магические, редкие. Я их отдельно собирал, на всякий случай. В общем, есть что почитать.

Мы обменялись. Я спрятал тетрадь во внутренний карман и сразу поехал домой.

Алина уже ждала меня в комнате. Тамара Осиповна, как всегда, хлопотала на кухне, но я попросил ее тоже прийти — она бывший архивариус, могла заметить то, что мы с Алиной пропустим. Мы уселись за стол, разложили тетрадь Барона, начали сравнивать.

— Здесь что-то не так, — сказала Алина, водя пальцем по строчкам. — Смотри. Экстракт эфирной мяты, дистиллированный. Алхимическая сера, тройной очистки. Порошок из костей кракена — это вообще редкость. Ртуть, обогащенная магией хаоса. Сушеные корни бес-травы, выдержанные в растворе полыни. Катализатор пространственной нестабильности.

— И все это он выкинул? — удивился я. — Зачем?

— Не выкинул, — Алина покачала головой. — Утилизировал. Значит, использовал в экспериментах, и остатки, которые нельзя хранить, уничтожил. Или спрятал. Или…

— Или от них избавился, потому что они не нужны, — закончил я. — Но для чего такой набор?

— Сложно сказать, — пожала плечами Алина. — Все равно, что по содержимому мусорного ведра пытаться понять, что готовили на ужин.

— Именно это и пытаемся, — кивнул я.

— Экстракт эфирной мяты, — прочитала она. И улыбнулась: — Может, он просто чай заваривает? Для успокоения нервов? Или для консервации. Некоторые магические ингредиенты хранят в растворе эфирной мяты. Но зачем ему консервировать то, что он потом выкидывает?

Она перевернула страницу. Принялась вслух рассуждать:

— Алхимическая сера, тройной очистки. Это для усиления магических взрывов. Может, он готовил заклинание массового поражения? Хотел взорвать что-то? — и тут же словно сама у себя спросила: — Тогда зачем ему порошок из костей кракена? Это же редчайший ингредиент для создания временных петель. Временные петли? Он мог готовить ловушку. Или способ замедлить время. Но тогда ртуть, обогащенная магией хаоса, не вписывается, — сказал я. — Хаос и время — разные сферы. Они плохо смешиваются. Значит, не взрыв и не время. Может, он создавал зелье бессмертия? Кости кракена дают долголетие, эфирная мята очищает каналы… А ртуть? Ртуть с магией хаоса убивает.

Алина помолчала, перелистнула еще несколько страниц, вчитываясь.

— Катализатор пространственной нестабильности, — прочитала она. — Это ключевое. Все остальное — вспомогательное. Признаться, я в замешательстве…

Мы замолчали. Тамара Осиповна, до этого молча перебиравшая бумаги на другом конце стола, вдруг подняла голову.

— Дай-ка сюда, — сказала она, протягивая руку. Я передал тетрадь. Она полистала, хмыкнула.

— Ртуть, обогащенная магией хаоса, — прочитала она. — Катализатор пространственной нестабильности. Экстракт эфирной мяты. Порошок из костей кракена. — Она покачала головой. — Состав и в самом деле специфичный.

— Может, это вообще отходы разных ритуалов и магических конструктов? — предположил я.

— Может быть, — кивнула Тамара Осиповна. — Но… нет. Все это могло бы быть использовано при создании…

— Чего? — не выдержал я.

Тамара Осиповна посмотрела на меня долгим взглядом.

— Порталов, Алексей. Это все — ингредиенты для стабилизации пространственных разрывов. Или, наоборот, для их создания.