— И так понятно, почему погиб город, чего гадать-то? — Раэ указал на разбитого идола, — если они начали поклоняться демонам, то Силы Небесные от них отвернулись. А уж какая напасть на город после этого свалилась, так это по большому счету неважно. Враги, болезни, ходячие мертвяки — хоть все сразу или что-то другое. Они сами себя прокляли и тем самым убили.

— Золотые слова, — сказал Ларс.

Они тронулись с места, немного смущенные пережитым потрясением. Казалось бы, их с детства учили переносить подобное, все они уже прошли первые походы, каждый свой, а вот скрутило их все-таки.

— Я вот все думаю, — заговорил Арнэ, — разведка ищет этих ведьм, ищет, ловит… и все равно появляются девицы, которые хотят стать ведьмами. И на что они только ради этого не идут! Тут, в этом городе, не по себе даже нам, даром, что мы обучены терпеть и не такое, в отличие от них, а они хотят тут шабаш проводить. Средь ночи! Они же изнеженные дворяночки! Им же это как дается? Сначала по тракту пойти, потом стену перелезть, потом морок этот еще пережить…

— Да с жиру бесятся, — сказал Ларс, — ты же понял, что все они из очень знатных семейств. Большие шишки. Будьте уверены, что нас после этого задания рассуют по дальним углам княжества, чтоб мы их в Аве случайно опознать не могли… Так, а теперь куда идти?

— Нам сюда, — указал Арнэ на проход через сломанную арку, от которой остались две косые колонны, все еще украшенные заметным сложным узором, — Гайю впереди, Раэ замыкающий.

Они двинулись цепочкой вслед за Гайю, прошли между покосившимися колоннами арок, им открылся мост через пропасть. Точнее, мощный остов моста, края которого осыпались, оставив прочную середину, как остается навечно, не поддаваясь времени, окаменелый костяк. При желании все пятеро могли бы пройтись в ряд по этому обглоданному временем мосту, но положено было идти цепью. Мост проходил над руслом сильно обмелевшей реки, которая плескалась на дне все равно что ручьем. Из воды бесчисленными островками торчали валуны. Гайю запахнул поплотнее плащ, чтобы его не трепало ветерком, ступил на искрошенные плиты и вытянул шею, чтобы глянуть за осыпавшийся край моста. Тут внезапно из-за кучи щебня выскочила с улюлюканьем шишига! Эта зеленая болотная тварь самодовольно уселась на самый краешек моста в трех шагах от Гайю, растянула своими тонкими лапками свой широкий рот за углы и показала длинный, похожий на узловатую веревочку язык.

— Ля-ля-ля-а-а, — протянула она скрипучим голосом, не спеша засунуть свой веревочный язык на место. Гайю выругался. С самого утра, едва они ступили в лес, шишига гонялась за их отрядом. Почему-то ей приглянулся именно Гайю. Стоило ему чуть утратить бдительность, уродливая зеленая фигурка, похожая на корешок, свешивалась с ветки дерева, возникала на пеньке, вываливалась из-под лопуха, и шишига начинала кривляться перед Гайю. Ее явно забавлял сломанный нос молодого охотника и его сросшиеся брови, которые мелкая нечисть изображала кривыми перепончатыми капарулями на своей бородавчатой жабьей роже.

— Да пропади ты пропадом! — в отчаянии крикнул Гайю и пнул в ее сторону камешек. Шишига тотчас шмыгнула под мост, — я уж думал, сюда она не сунется.

Гайю сильно стеснялся перед отрядом внимания шишиги. Он в который раз повторил:

— Ну не знаю, чего она ко мне так прицепилась!

— Не обращай не нее внимания, и она отстанет, — в который раз сказал ему на это Арнэ. Им уже было не до смеха: шишига им досаждала еще в лесу. Все, подобно Гайю, надеялись, что ей надоест их преследовать, и она отстанет от них у стен города. Теперь каждый, независимо друг от друга подумал, что шишига могла им серьезно помешать. А если она дотащится за ними до самого капища?

Гайю опять выругался и стремительно двинулся по мосту. Полы его плаща раздулись над пропастью. Арнэ поспешил за ним, придерживая капюшон с той стороны лица, где у него на щеке был шрам. Он еще не привык к такой метке на лице и, когда беспокоился, прикрывал ее. Цепь сбилась: сам Арнэ поспешил нагнать Гайю, чуя что с ним творится что-то неладное. Когда они поравнялись, Гайю резко остановился на мосту, развернулся и выпалил, обращаясь ко всем:

— И почему именно нас отправляют сюда на такое задание?

Все разом остолбенели от одного вида его лица. Глаза у Гайю оказались чернущие, как терн, а лицо белое. Что ж, после морока многие не могут справиться с внезапно накатившим раздражением. Эх, сколько у охотников бывало неприятностей из-за того, что у кого-то из них колдовское оцепенение сменялось вспышкой ярости. Не раз и не два они говорили молодым, чтобы после того, как стряхнут морок, проверили друг друга на настроение. У того, кто злится, советовали забрать оружие. Может, Гайю бы справился с нахлынувшей злостью, если бы шишига не стала последней каплей. Раэ глянул вниз, где далеко внизу на дне своего прежнего русла пенилась обмелевшая речка. Эх, не место это для срыва.

— Как вы думаете, почему нас посылают в заброшенный город? — повторил Гайю, — Не нашлось другого способа решить задачу? Неужели разведчики не могли прийти к ним на дом в Аву и провести беседу? Вон, открыли бы дверь с ноги в горницу, где все эти девки гадать собрались, да и объяснили им что да как!.. Давайте разберемся, — Гайю оглядел злющим взглядом их маленький отрядик, — я — охотник на саламандр. Ларс — охотник на мертвяков. Фере — бьет колоссов. Ксури — крылатых змей. Ты, Арнэ — охотник на нагов. И вот такую разношерстную ватагу отправляют — и куда? Драконов бить? Колоссов валить? Нет. Отправили сюда, в разрушенное капище уговаривать и убеждать одуматься каких-то дур! Почему нас, а не охотников на ведьм? Их этому учат, а нас нет. У них этого опыта на такие разговоры — в три телеги, а у нас его нет. Вот почему? Дурацкое задание. Пусть оставили бы нас в лазарете, а с какого-нибудь задания сняли бы настоящих охотников на ведьм! Вот они бы пусть и разбирались! И не говорите, что не смогли бы! Смогли, если бы захотели! Странно это все! Странно!

— Наше дело выполнять приказы, а не обсуждать их, — твердо, выдержав бешеный взгляд Гайю, сказал Арнэ. Ему, командиру, надо было показать, что он не боится вспышки охотника на саламандр. Глаза Гайю еще больше потемнели, как вода перед грозой. Стало ясно, что он готов попереть на командира. Арнэ ступил чуть назад и оправил сулицы у себя за спиной. Похоже, горячий огнебойца копил недовольство приказом с самого утра, и вот теперь, при таких неудобных обстоятельствах, оно выявилось.

Вдруг раздался звук крошащегося камня.

— Ой! — воскликнул Ксури и все разом обратились на него. У того из-под ноги вывалился камень и полетел на дно ручья , — у меня голова почему-то кружится! Ой-ой!

Он нетвердыми шагами прошел мимо Арнэ.

— Гайю, помоги мне перейти! — прошептал он, — это все от морока…

Черные молнии в глазах Гайю погасли. Он покровительственно поправил на драконобойце сбившийся плащ, взял его за плечо и повел через мост. Ксури шел не так уж неверно. Раэ увидел, какими догадливыми взглядами по-быстрому обменялись Ларс и Арнэ.

Драконобойца опять спас положение.

Теперь они быстро пересекли мост. На другом конце их ожидал остывший Гайю. Он бросил взгляд в пропасть, запахнул плащ, норовивший разлететься на ветру. Похоже, остывая, он сообразил, что ведет себя скверно.

— Двигать надо бы, — сказал он, ощущая все большую неловкость. Ларс опять обменялся быстрым взглядом с Арнэ , и по негласному разрешению командира пошел вслед за Гайю. Теперь за дело взялся этот хитрец, чтобы окончательно сгладить острые углы.

— Гайю, я сам так удивился, когда узнал приказ, — сказал Ларс, — но я, кажется, понял, почему нам его все-таки решили поручить. Потому, что задача для нас посильная. Нам не надо быть тертыми ведьмобойцами, чтобы сорвать этот детский шабаш. Согласись, что этих девчонок нельзя назвать настоящими ведьмами. Они только балуются ворожбой. Наше дело разогнать этих детей и дать им ремня. Стыдно отправлять на такое задание настоящих охотников на ведьм. У них сейчас задачи посерьезней. А объяснить маленьким дурочкам, что ворожба и шабаши это не игрушки, сможем и мы. Нас же так воспитывали.

То ли на него так подействовали слова Ларса, то ли выпущенный пар, но Раэ по спине Гайю видел, что тот расслабляется, его походка стала ровнее.

— Согласен, что им следует так мозги вправить, чтоб второго шабаша у них не было, — буркнул умиротворительно Гайю, — Одно мне все-таки непонятно: зачем надо было тащиться в заброшенный город, нельзя было провести с ними воспитательную беседу в Аве?

— Вот еще! — воскликнул Арнэ, — учить знатных девиц уму-разуму под носом у их влиятельных семейств и у всего города! Как же. Их выдавать? Разведчиков наших раскрывать? Нет уж!

— И вообще, — заговорил Раэ, — ведьм надо брать на шабаше, как раз после переклички. Пока женщина не отозвалась на шабаше, она не дала согласия стать ведьмой. У нее есть путь назад. Вот и сейчас, может, кто-то из их ковена одумается и побоится прийти. Часты же случаи, что женщины сбегают с шабаша в самый последний миг. Таким не надо ничего объяснять. Они сами все понимают, стоя на краю… Не-не, не смотрите на меня так. Не я такой умный, мне все это Тево-ведьмобойца объяснял.

Гайю на это фыркнул: он и в лазарете давал понять, что ему кажется странным, что Раэ так много общается с этим охотником, небось, хочет к начальству отборного подразделения подмазаться… Ну вот виноват был перед Гайю Раэ, что ему со старшими было интересней.

— Да-да, — тем временем согласился Ларс, — это очень мудро. Не надо дергать их, пока они не довели дело до конца. Это в горенке у себя они очень храбрые ведьмы, а сюда н дойдет и половины их игрушечного ковена. Один только морок у стен чего стоит. Отгонит! Вот увидите! Может... никто...

— Это было бы слишком хорошо, — тихо сказал ему Раэ.

— Получается, у ведьм такой же отсев, как и у нас, — сказал Арнэ, — кто убоится, того не возьмут.

Последствия срыва Гайю заглаживались. Только охотник на саламандр повернулся со смущенным видом к отряду, явно собираясь извиниться за свою выходку на мосту, как снова раздалось скрипучее «ля-ля-ля-а-а». Шишига устроилась на разбитом идоле и изображала на себе перебитый нос Гайю. Тот развернулся и опять запустил в нее камнем. Чуть не попал.

— Да почему она пристает именно ко мне! — опять рассердился он, хоть и не до бешенства.

— Да не обращай ты на нее внимания, — хором сказали Ларс и Арнэ.

Гайю опять ринулся вперед. Им надо было пройти через воротную башню у моста. Отряд двинулся вслед за ним. Проход был тесный, в башне стоял полумрак. Вспышка ярости у Гайю не была такой сильной, как на мосту. Он только подосадовал, когда его нагнал Ларс и не на шишигу, а на начинающих ворожеек:

— Ну что они за дуры такие? Чего они в ведьмы лезут? Медом им там, что ли, намазано? Какие в Аве строгие законы против ведовства, какие казни — и все равно лезут! Какими зверскими способами их не умерщвляют — и все равно лезут! А поймать-то их как легко!

— Так они же совсем еще молодые.

— Да поскольку им?

— Четырнадцать-пятнадцать — дети еще.

— Нам тут всем столько или чутка больше. Мы тоже, получается, по-твоему, дети?

— Ну мы-то нет, в миру люди взрослеют медленней. Знаешь, как балуют дворянских дочек? От всего берегут. Потому такими дурами и вырастают.

— Но зачем при такой легкой жизни в ведьмы лезть? — недовольно буркнул Гайю.

Пока они шли через лежавший в руинах город, то насмотрелись, как кто-то пометил путь яркими шелковыми лентами, которые привязывал к веткам кустов или заталкивал под вывороченные растительностью булыжники мостовой — с нарочитым пренебрежением к дорогому шелку. Ленты бывали перекручены, оборваны, изувечены грубыми узлами. Этим охотники были потрясены больше, чем видом нечисти. Мальчишкам уже случалось видеть, что шелком расплачивались как серебром, и они приучились его воспринимать, как разновидность денег. Получалось, что знатные девицы не раз ходили этой дорого́й доро́гой к капищу, что было и не удивительно, потому как к шабашу надо было многое подготовить и принести заранее. Ведьмобойцам, как объяснял им Тево в своем напутствии, часто удавалось находить места шабашей по припрятанным перед первым мая приготовлениям.

— Они бы еще жемчугом свой путь помечали, — заметил Гайю.

— Как же они так пренебрежительно, это ж нельзя так… — вздохнул Ксури, разглаживая шитую золотом шелковую ленту, которую как попало подложили под камень, — на это коня можно купить! Или… сто… сто двадцать мер пшени…

— А ну-ка сомни назад как было, — сказал Арнэ, — а то пойдут, увидят, как ты ее поправил, да что-то могут заподозрить.

— Да сколько тут таких повязок! Думаешь, они одну заметят?

— Они заметят одну красиво расправленную среди мятых. И это им в глаза бросится.

— Рука не поднимается, — сказал виновато Ксури, заталкивая ленту под камень.

Гора, довлевшая над городом, заслонила склонившееся к горизонту солнце. Отрядик приблизился к стене высотой в два человеческих роста. Здесь отделялся внутренний город от внешнего. Не без труда отыскали трещину, через которую можно было перебраться. Она начиналась высоковато, и Арнэ забрался в нее с помощью подставившего спину Раэ.

— Братцы, смотрите, что тут лежит! — сказал Арнэ, выглядывая из разлома и показал сверху свернутую веревочную лестницу.

— Только хотел спросить, как перебираются через эту стену наши ведьмочки, — сказал Ларс, — а они тут все предусмотрели.

— Ну да, крепко привязана, — сказал Арнэ.

— Ты запомнил, как она была сложена? — спросил наученный Ксури.

Арнэ, который было собрался раскрутить ее для остальных, чуть помедлил и положил назад.

— Вроде так. Да, давайте не будем ее трогать. Фере, мы тебя поднимем на поясе.

— Ну-ну, — проворчал Гайю, вскарабкиваясь на плечи Раэ, — деточки называются! Да это очень предусмотрительные деточки. Не говорите мне после этого про детскую наивность. Вот мрази!

Следующим с помощью Раэ пробрался Ларс. Сверху из пролома донеслись его слова:

— Давайте радоваться, что они все-таки недостаточно предусмотрительны. Они не умеют хорошо прятать концы в воду. Опытных ведьм наша разведка десятилетиями ловит, а эти спалились сразу, как появились. И главное — наша разведка нашла их раньше, чем их мог найти… покровитель.

— Да-да! — чуть ли не хором ответили на это Арнэ и Гайю и даже Ксури, находившийся в это время верхом на Раэ.

Не нужно быть ведьмобойцей, чтобы знать, как это опасно, когда опытный колдун или верховная ведьма обнаруживают народившийся ковен. Под руководством темного наставника молоденькие ворожеи становились значительно сильней. И вот тогда охотников на ведьм ожидала затяжная война, да и охотникам на другую нечисть приходилось пожинать последствия. Особенно упырятникам, таким, как Ларс. Колдуны-мужчины, владеющие ковеном, могли становиться некромантами. Раэ бы тоже поддакнул, не топчись по его плечам Ксури: после зимних шабашей ведьмы рожали колоссов. Готовы были разорваться, рискнуть подохнуть, но родить.

— Ну что, Фере, сейчас мы тебе пояс сбросим.

— Не надо.

И Раэ легко вскарабкался по почти гладкой стене. Спрыгнув с пролома по ту сторону стены, сделал вид, что не замечает изумленных взглядов товарищей. Что ж, и он чем-то хорош.

— Там же цепляться не за что, — охнул Ксури.

— Их же учат лазить по колоссам, — опять Гайю выказал себя всезнающим-всеведущим.

За стенами внутреннего города их встретило ярко-синее небо, какое бывает солнечными майскими предвечерьями. Пышные кучевые облака отдавали той белизной на свету, который теперь до конца дней будет резать Раэ не только глаза, но и сердце. Ветер, солнце и безлюдье.

Они оказались на обширной площади, вымощенной плитами, отороченными пробившейся травой и испещренными пятнами зеленого и бурого мха. Кое-где плиты взламывал мелкий кустарник. Растительность так же отвоевала себе места и на плоских крышах домов.

— Улица для торжественных шествий, — сказал Арнэ.

— Нам вот в это капище? — обрадовано воскликнул Ксури и указал на один из домов со ступенчатыми этажами.

— Нет, — засмеялся Арнэ, — это другое какое-то. Нам вон туда.

Он опять указал на гору.

— Оно что, на самой вершине горы? — недовольно спросил Гайю.

— Нет, ты так и не понял? Гора — и есть капище.

Гайю ахнул. Похоже, только после того, как Арнэ это сказал, он смог опознать в очертаниях горы циклопическое строение обросшее лесом. То, что ему до этого виделось как заголившиеся от леса растрескавшиеся скалы оказалось могучей каменной кладкой. Ксури охнул, Ларс усмехнулся его удивлению. Он, похоже, тоже знал. У Раэ, хоть он видел это капище не первый раз, екнуло сердце: такую гигантскую круглую башню могли построить только колоссы…

— Ля-ля-ля-а-а-а…, — проскрипела шишига на поваленном разбитом идоле. В трех шагах от Гайю. Тот рванулся к ней, выказал удивительное проворство, но недостаточное, чтобы поймать эту дрянь. Ее узкая задняя лапка в последний миг выскользнула из его руки, Гайю чуть не взвыл от досады: она же почти попалась. Шишига промчалась по мостовой, взлетела на стену, едва касаясь камня, и была такова.

— Ну почему именно ко мне! — гаркнул он так, что от пустых стен отразилось эхо. Он со злостью пнул булыжник, тот отлетел, оставив на земле среди травы свежий вывороченный след. В разные стороны брызнули комья земли. Ксури вскрикнул, а вслед и Арнэ — нельзя было оставлять таких явных следов. Гайю вдобавок еще пнул ногой небольшое деревцо, которое с треском сломалось, обнажив напоказ белый ствол. Нет, так следить вообще было нельзя.

— Ну почему? Почему? — прорычал Гайю.

— Потому, что не умеешь владеть своим гневом, — сказал Раэ. Огнебойца повернулся к нему, посмотрел на маленького титанонбойцу как впервые обнаружил.

— А кто умеет? Ты, что ли, Фере?

— Тихо! — попытался его остановить Ларс.

— Фере, если бы ты хоть чем-то выделялся, шишига могла бы прицепиться к тебе. И тогда бы я посмотрел, умеешь ли ты владеть своим гневом или нет.

Гайю вправе был так говорить. Он и в самом деле обладал броской внешностью, статный, плечистый, одни только черты лица чего стоили — крупные, резкие, выразительные. Даже перебитый нос добавлял ему какого-то особого шарма. Как раз его-то особенно и передразнивала шишига.

— И все же ее забавляет твоя злость, вот она тебя и преследует, — тихо сказал Раэ.

— Я не виноват, что я заметный, как и ты не виноват, что ничем не заметен.