Лекарь что-то начал выговаривать, но осекся, встретившись взглядом с вельможей. Тот стремительно вышел из палаты, следом засеменил лекарь, бросив упрекающий взгляд на распечатанное окно, за которое уже было поздно бранить.

— Четверть часа, — проговорил он, запинаясь, — у вас четверть часа добежать до своих казарм, облачиться и обратно…

За дверью шустро заклацали о пол костыли Тево-ведьмобойцы и донесся его быстрый говор:

— Дело деликатное… а они все-таки еще совсем мальчишки…

— Сам что ли, покостыляешь дела деликатные дела делать? — донеслось гарканье вельможи.

— Дела-а, — протянул Ларс.

— Вот надо было нам шуметь именно в эту ночь! — буркнул Гайю.

— Вы как хотите, — сказал Арнэ, — а мое крыло от лазарета дальше ваших, мне сейчас в три ноги бежать.

Раэ тотчас спохватился. Крыло охотников на нагов было от лазарета далеко, а крыло охотников на колоссов и того дальше… Ну он и припустил по ночной Цитадели, не разбирая дороги, и рискнул бы переломать себе ноги, если бы не знал крепость как пять пальцев. Если главный лекарь и сам Тево-ведьмобойца так кипишат при виде этого вельможи, то ему, Раэ, надо знать, что опаздывать он не смеет… И все же ему пришлось пару раз приостановиться, чтобы прокашляться.

Как и ожидалось, на плацу он оказался последним, добежал с облачением и оружием в руках, а вот Арнэ, похоже, оказался первым, да еще умудрился задоспешиться. Только наручи не зашнуровал. Остальные тоже догадались захватить все с собой и одеваться уже на плацу, помогая друг другу затягивать ремни и шнуры. Когда вельможа их застал неготовыми, он ткнул пальцем в Арнэ и сказал:

— Назначаю тебя главным в отряде.

Возможно, свою роль в этом сыграло не только своевременное облачение, но и шрам на лице Арнэ. А может, этот незнакомец успел расспросить лекаря и Тево об охотнике на нагов?

Но тут Тево спешно подскочил на костылях к вельможе и что-то шепнул ему на ухо. При этом указал взглядом на Раэ. Тот смутился и потупился. Вельможа после совета Тево мог бы и передумать, и тогда Раэ не миновать командирского лиха... Но нет, вельможа не передумал. Смерил Раэ сверху вниз, в полумраке плохо читалось выражение его лица, но зато донесся его ответ Тево:

— Из молодых да ранний? Не люблю выскочек!

Раэ украдкой глянул на остальных. Наверняка все это про него тоже услышали. Но молодым охотникам было не до этого. Все пятеро переглядывались, смущаясь того, что все они с бору по сосенки надерганы из разных крыльев. Это ж на кого их отправляют?

На обычно шумном плацу было непривычно тихо. Как будто за время их лежки в лазарете Цитадель вымерла. Из начальства там были только Тево-ведьмобойца и этот вельможа из города. Впрочем, сейчас он сменил кафтан на серую тунику, которые носят охотники на ведьм. На рукаве у него проглядывали три нашивки, одна из которых была «стриж»! Вельможа оказался вовсе не вельможей, а охотником самого высокого ранга, а так как Раэ его не знал в лицо, то понял, что перед ним кто-то из разведки. Да, дела… Если разведчик показывается им в открытую, значит, что-то творится из ряда вон выходящее. Судя по богатому платью в котором разведчик явился, он работал в городе и был внедрен в самые влиятельные круги, как знать, может, он выслеживал ведьм в княжеском окружении. Да, дела....

Хотя Тево не спешил его никому представить, а значит хоть в какой-то мере хотел сохранить тайну. А что, вполне вероятно, что больше с ним никто из пятерых не пересечется и не сможет его выдать даже случайно...

— Вы сейчас отправитесь в мертвый город, — сказал разведчик, по очереди заглядывая в лицо каждому стоящему в ряду, — сударь Тево снабдит вас картами.

— Смею сказать, я был в мертвом городе и знаю дорогу, — негромко проговорил Арнэ таким тоном, которым можно, когда уместно, прервать начальство. Построение не было похоже на построение, в тем более, что все еще продолжали задоспешивать друг друга. То ли своим тоном, то ли своим знанием Арнэ заслужил еще один одобрительный взгляд разведчика. Раэ и Ксури не осмелились заговорить, но оба закивали в знак того, что тоже знают дорогу.

Этот мертвый город был обнаружен недавно, среди лесов, всего несколько лет назад, когда внезапно среди чащобы разомкнулся большой пространственный карман. Его появление, как любое появление подобных ему мест, сопровождалось легким, но продолжительным землетрясением, не первым и не последним на коротком веку Раэ. Их, молодых охотников на нежить, учили радоваться подобному трусу: наставники сравнивали его с мелкой дрожью, после которой отпускает судорога сжатую мышцу. Он означал, что земля выздоравливает, освобождает еще одну местность, запечатанную могущественными колдунами столетней давности. Однако, радоваться этому получалось мало кому. Хорошо, если внезапно возникший из ниоткуда земельный участок был невелик и из-за него могли поспорить разве что крестьяне-соседи, это еще не страшно. Плохо, если он был приличных размеров и оказывался на границе между княжествами — это пахло войной.

А вот тот мертвый город, о котором говорил разведчик, вывалился среди глухого леса, в ту пору, когда из Авы прокладывали через лесные дебри новый караванный тракт. Никаких границ он не нарушил, но все равно доставил хлопот. Ради строительства совершенно новой дороги пришлось потревожить дремучие леса с укрытыми на столетия тайнами. Были тут и чумные деревни, которые в одночасье выкосило от Большого Мора, и они затерялись в заросших лесах, казалось бы, навсегда, и древние непонятно чьи некрополи, и логова другой дряни, а так же напоролись строители дорог и на этот дурной заброшенный город, усеянный мерзкими капищами — чуть не зацепили его проложенным трактом, ну и хорошо, что не зацепили, а обошли чуть-чуть стороной. Однако это дурное место охотники на нечисть прочесали-перечесали по настоянию первой купеческой гильдии и магистрата Авы. Вымели любую опасность, которая могла бы выбраться из-за крошившихся заросших зеленью стен и потревожить караваны. В тем более, что неподалеку стремительно разрастался молодой кипучий город Ава, которому ой как не нравилось соседство с дурными землями, но тем не менее границы живого города росли и приближались к мертвому…

— Ну что ж, тем лучше, что никаких карт не надо, — сказал разведчик, — все как нельзя лучше.

И он снова посмотрел на Тево-ведьмобойцу, который прыгал по плацу на костылях, похоже, что с виноватым видом. Раэ чуйкой нижестоящего уловил, что между разведчиком и Тево все еще остывал бурный спор о том, смогут ли обнаруженные в лазарете молодые охотники справиться с заданием.

— Ваша задача попасть в ночь на первое мая в капище тринадцати колоссов, — продолжил разведчик, переводя взгляд с лица Арнэ на лицо Раэ. Закивали оба. Раэ не мог не знать об этом месте. Когда охотники перешерстили этот вымерший город, то пришли в ужас от того, что обнаружили капище, в котором загадочно исчезнувшие жители города некогда поклонялись колоссам как богам. Виррата не мог не сводить туда своих учеников, чтобы они знали, до какого безумия могут дойти люди. Поклоняться — этим мразям!

Разведчик продолжил и произнес то, что заставило Раэ не поверить своим ушам:

— В ночь на первое мая вам предстоит сорвать ведьминский шабаш…

Рядом с ним сдавленно крякнул Ксури, потрясенный настолько, что не смог сдержаться, хотя перебивать начальство такого ранга было запрещено, даже если оно скажет нечто совсем немыслимое. Сорвать? Шабаш? Настоящий ведьминский шабаш? То, что не под силу даже пятерым ведьмобойцам?

Гайю зашелся в давно сдерживаемом кашле, Ларс переводил ошарашенный взгляд с Тево, на вельможу, косо перестреливался взглядом с Раэ и Ксури.

— Под вашим руководством, сударь? — осмелился снова вставить слово Арнэ.

— Под твоим, — сказал разведчик, — у меня нет времени. Я здесь случайно, вы меня не видели.

Арнэ не смог не выказать удивления, однако сумел взять себя в руки и не перечить.

— Позвольте мне объяснить, с вашего разрешения, сударь, — поспешно сказал Тево, видя, что вельможа и сам не рад, что произвел своими словами смущение, выскочил на костылях несколько вперед, — шабаш не настоящий, а сущее баловство. И ведьмы — не настоящие.

— Ну… это как сказать, — тихо проговорил разведчик, но, похоже, все-таки решил передать слово Тево.

— Это девушки из очень приличных семейств… не важно из каких, — сказал Тево, за что за спиной у него послышалось предупреждающее покашливание старшего по рангу, — …совершенно не важно, из каких… главное, что все они достойные девицы, просто… не понимают, что творят. Совсем молоденькие девушки вдруг решили… создать ковен. Да это и ковеном не назовешь — баловство одно. Просто собираются вместе по ночам на девичьи посиделки и ворожат, гадают… Ничего серьезного…

— Но все начинается с мелочей, — продолжил Арнэ таким тоном, каким говорят, чтобы показать, как они понимают начальство.

— Да-да. Их шалости принимают серьезный оборот. Разведка доложила, — Тево оглянулся на разведчика, — что они собираются провести шабаш в Мертвом городе в капище тринадцати колоссов.

— Делать им больше нечего, — буркнул под нос Гайю так, чтобы его услышали только рядом стоящие.

— Разрешите спросить — разве они сумеют? — спросил Арнэ.

— Скорее всего, у них не получится, — сказал Тево, — среди них нет наставника, который бы их направлял. Скорее всего, они просто … побарагозят на капище, напрыгаются, напляшутся, но никого не сумеют вызвать из навьих миров…

— Но это в благополучном случае, — сказал разведчик.

— Да-да, — подхватил Тево, — мы должны понимать, что они идут в такое место… и что…

— Все начинается с мелочей, — опять докончил Арнэ.

— Да-да… с мелочей. Так ведьмами и становятся. Не всегда так, конечно… Но часто именно так. Сначала балуются гаданием и ворожбой, потом идут на свой первый шабаш, не всегда удачный… кто-то это дело бросает, а кто-то идет дальше…

— Ваше дело сорвать этот шабаш и хорошенько застращать девиц, чтоб им больше неповадно было, — заговорил разведчик, — ведьмами они могут и не стать, но если в городе узнают, что они пробуют ворожить и ходят на шабаши… Там не будут разбираться в том, что они еще ничего не умеют и ведьмы из них никакие. Ваше дело им очень хорошо втолковать, что их легко поймают, и что если они продолжат баловаться, их ждет смоляная рубашка и костер. А их семейства — падение… Впрочем, просто объясните, что для любого семейства беда, если их дочь обвинят в ведовстве… Для любого.

Разведчик переводил взгляд с одного лица на другое. Гайю недоумевающее хмурился. Ему явно не улыбалось тащиться в темень ради того, чтобы кому-то что-то втолковывать. Ясное дело, что саламандрам ему не надо было проводить воспитательную беседу. Озадаченный Ксури наклонил голову, задумался, силясь понять, что к чему. Арнэ наоборот поднял голову, ожидая дальнейших разъяснений. И тут вельможа встретился взглядом с Раэ. Осмелев, тот многозначительно кивнул ведьмобойце старшего ранга. У того на лице прочиталось недоверчивое изумление. Неужели мальчишка, да еще охотник на другую нечисть — титанобойца — и понимает его?

Да, Раэ его понимал. Он знал, как охотничье братство бьется за каждую оступившуюся девчонку. Что бы ни рассказывали про жестокость ведьмобойц, а они до последнего пытались скрыть от мирских властей ошибки девичьей молодости. В Аве, где смертельно боялись ведьм, — и не без оснований, — не прощали даже раскаявшихся. В своем горячном суде мирские власти, ошалев от страха, рубили с плеча. А ведь без помощи братства они могли поймать только слабых и глупых ворожеек, то есть самых безопасных, способных навредить колдовством разве что себе. Бывали случаи, что хватали ну совсем уж безвредных — а все от страха. О, Раэ это все знал… И он хорошо понял этого ведьмобойцу в ранге стрижа. Понял, почему он по ночи примчался в Цитадель. Понял, почему он отправляет их в город мертвых возиться с дурехами, еще не ставшими ведьмами…

В это время Ларс резко выдохнул и закашлялся.

— Ну и ладно. По лесу остатки болезни растрясем. По свежему воздуху.

*************************************************************************************

— Смотрите, горгулья!

И впрямь в трещине полуразрушенной осыпавшейся стены сидела горгулья приличных размеров. Вот так запросто и сидела, выставив в оскале длинные, похожие на долото клыки. Хоть бы в зелень зарылась, что ли, прежде чем окаменеть. Это было бы не трудно: старая стена была поглощена зелеными побегами так, что почти не было видно кладки. Но нет же, это чудовище считало себя в полной безопасности и впало в летаргию здесь, в том самом разломе стены, через который люди проникали в заброшенный город. Ксури и Гайю уже стали доставать из-за спины сулицы, готовясь расправиться с такой удобной мишенью.

— Ну и что? — сказал на это Ларс, — горгулья и горгулья. Сидит и сидит. Чего орать-то?

И он, подобрав края плаща, пролез в стенную трещину, закидывая ноги, как ребенок, который вскарабкивается на высокую для его роста лавку. Плечо упырятника оказалось рядом со страшными каменными зубами, способными запросто отхватить руку. Тут Ларс обернулся к остальным:

— Не знаю, как у вас, а у нас есть правило: оно тебя не бьет, и ты его не бей. Если бы мы гонялись по некрополям за всей дрянью подряд, у нас не хватило бы времени и сил на действительно опасную нежить.

У Ларса был острый нос хитреца, чуть раскосые глаза, в которых прыгали насмешливые искорки, и манера тонко лукаво улыбаться, когда он поддразнивал отряд. Он был по-настоящему храбрым, не рисуясь и не преодолевая себя. Родился таким, и все тут. Других в охотники на нежить не берут. Зря тревожиться такой не будет. Может, потому после его поддразниваний хотелось посмеяться над собой: какой-то час назад отряд прошел через затерявшийся в лесу могильник. Ларс даже бровью не повел, когда неосвященная земля шевельнулась под его ногами и послышался стон. Просто продолжил путь, а остальные, посмотрев на него, передумали бояться.

Так и сейчас, охотник на ходячих мертвецов и упырей первый перебрался через крошащуюся городскую стену, поднял горгулью с разрушенной кладки, словно каменный бюстик, вышвырнул в лесные кусты и отряхнул ладони. Командир отряда, Арнэ, полез за ним следом. Затем переправились Гайю и Ксури. Последним через стену перескочил замыкавший отряд Раэ.

После лесного полумрака в заброшенном городе оказалось неожиданно светло. Раэ заслонил глаза от режущего солнечного луча. Легкий, но ровный ветер сорвал с головы капюшон, разворошил волосы и раздул плащ. Раэ перевел дух, сморгнул радужные круги, промелькнувшие перед глазами, и осмотрелся. Под его ногами были квадратные плиты с угловатыми узорами, которые едва угадывались под слоем мха. В трещинах и щелях мостовой пробивалась трава. От недавно прошедшего дождика чуть-чуть парило, и молодой охотник на нечисть сквозь легкую дымку оглядел раскинувшиеся перед ним ровные улицы с остатками строений, похожих на коробки, на которые поставили коробки поменьше. Все они тоже поросли мхом. Плоские крыши местами провалились, местами заросли. При домах было полно террас, зато не было окон. Над городом высилась, перебивая горизонт, могучая гора-одиночка, заросшая дремучим лесом. Тут было бы живописно, если бы не было жутковато даже в такой солнечный день, хотя внешних причин ощущать тревогу не было, если, конечно, не считать запустелости. Однако им, охотникам за нечистью и нежитью, стоило довериться этому ощущению. В таких местах могла водиться любая гадость. Горгулья, встретившая их в развалинах городской стены, была тому примером.

— Нам туда, — указал Арнэ на гору.

— Через весь город топать? — протянул Гайю, — мы же целый день угробим.

— А нам к вечеру туда и надо, — сказал Арнэ.

— Ходячих мертвяков тут нет? — опасливо спросил Гайю.

— Нет, — ответил Ларс.

— Точно? — переспросил Ксури, — точно-точно?

— Мы еще в город не вступили, а вы начинаете. Какие еще мертвецы?

— Ну а вдруг? — спросил Гайю, озираясь.

— А вдруг саламандры? — в тон насмешливо спросил Ларс.

— Саламандры тут не водятся, — со знанием дела сказал Гайю, — что им тут делать?

— А что тут делать мертвецам?

— Ларс, место тут все-таки нечистое, — требовательно сказал Арнэ, — мы должны быть готовы ко всякому.

Вместо ответа командиру Ларс выворотил из мха человеческий череп, прямо из-под ног Раэ. Тот и не заметил, на что мог наступить, а наметанный глазок охотника на мертвецов не подвел. Ларс показал всем находку:

— Он кусается?

— У него челюсти нет, — сказал Гайю.

— Вот именно. Город заброшен давно. Свежих мервецов нет, одни костяки.

— И костяки могут двигаться. Место все-таки… — проговорил Арнэ и осекся. Тяжело было говорить. Да и что говорить? Проклятые земли на то и проклятые земли.

— Вы головой-то думайте, — усмехнулся Ларс, — будь здесь мертвяки… их бы до нас не вычистили?

Раэ, до этого молчавший, не удержался и выдал себя смешком. Все обернулись на него.

— Ну так-то да, — сказал он, — будь здесь опасно, разве нас бы сюда одних послали?

— Ну не знаю, — холодно ответил Гайю на смешок Раэ, — как вам, а мне не нравится, что меня дергают на пустые задания!

До этого Гайю ни словом, ни жестом не выказал себя, и все же его недовольство витало в воздухе все то время, пока они добирались от Цитадели к заброшенному городу. Ему не нравилось, что назначили главным Арнэ, а не его. Не нравилось, что идет на ведьм, которые еще не ведьмы, а не на саламандр.

— Пустых заданий не бывает, — сказал Арнэ, — нам велели его выполнить.

— В мае маяться всей Цитадели, — прибавил Раэ обычную поговорку охотников, — все сейчас занимаются ведьмами, и нас бы так или иначе куда-нибудь бы все равно отправили.

— Они не ведьмы, — чуть сморщился Гайю, не считая нужным даже глянуть на титанобойцу, — тащимся заниматься не своим делом.

— Давайте не будем обсуждать приказ, — мягко, но с нажимом сказал Ларс.

— Да, давайте не будем, — подхватил Ксури.

Раэ тоже хотел высказать свое одобрение словам Ларса и Ксури, но почуял, как на него все больше и больше накатывает странное тяжелое чувство. Он как онемел. Захотелось вернуться назад, под покров леса, и больше никогда сюда не соваться. Такое ощущение всегда накатывало в местах, где скоплено много нежити. Ломило под грудиной и вспоминалось раннее детство, когда боишься остаться один. Он посмотрел на остальных. Его собратья тоже оцепенели. Как так? Даже Ларс стоял так, будто ему на плечи положили какую-то тяжесть, и он словно силился ее стряхнуть. Застыл, неспособный сбросить череп на землю. С надеждой Раэ перевел взгляд на Арнэ. Тот делал глубокие вдохи и выдохи, он вот-вот должен был сбросить с себя морок.

Гнетущую тишину разрушил Ксури:

— Люди тут добротно устраивались. Удобный город. Знать бы, почему они покинули это место. Может, пора этот город заселять заново, хватит ему быть таким унылым?

Удивление от таких нелепых слов заставило отрядик очнуться, словно всех обрызгали холодной водой. Селиться? На проклятых землях? Этот драконник что, рехнулся? Все так удивились, что уставились на него и… почуяли, как морок откатывает от легкого потрясения.

Ксури был ясноглазый, курносый, круглощекий. Выглядел младше своего возраста, был крепко сбит, его даже можно было назвать чуть полноватым, словно он и не проходил изнуряющую выучку всех охотников, которая делала большинство из них поджарыми. Когда Раэ впервые его увидел в палате, подумал, что это какой-то четырнадцатилетка еще не ходивший в первый поход. Если бы не защитный плащ и напульсник, отмечавший его как охотника на летучих змей, проще говоря драконобойцу, не две сулицы за спиной, то Ксури был бы похож на мальчика-прислужника из бакалейной лавки. Но внешность была обманчива. Он первый усилием воли стряхнул с себя морок нечистого места и помог своими словами другим. Еще бы, кого попало не обучают бить василисков. Василисков! Вот уж кто наводит морок так морок… Драконобойц всех так учили — чувствуешь, как на тебя накатывает что-то подобное, скажи хоть что-то, любую чушь, лишь бы ты и другие могли перескочить мыслью на что угодно, только не стоять стоймя, но одно дело знать, а другое мочь.

— Что поделаешь, — отозвался сдавленным голосом командир их отрядика Арнэ, цепляясь мыслью за реплику Ксури, — людей на земле становится все меньше и меньше. Так что этот город просто некому заселять. А так… как знать…

— А кто-нибудь знает, почему его покинули? — Гайю переиграл, и его неестественно бодрый голос резанул слух, — может лет сто назад была какая война и население угнали в рабство?

— Да кто теперь знает, — сказал Ларс, — было-то давно дело.

— А не мор какой-нибудь случаем? — спросил Ксури. Ходя по лесам, охотникам частенько приходилось натыкаться на так называемые костяные деревни, которые выкосила приблизительно столетие назад чума. Нехоженые дороги зарастали, селения, вымершие в одночасье, на века терялись в густых лесах. В обязанности охотников входило собирать кости в этих деревнях и предавать их земле. Уж конечно, если этот город вымер от той чумы, охотники собрали бы кости и тут, но чего-чего, а этого не было. Эх, намаялись здесь охотники из-за этого защитного морока, когда вычищали этот город от той нежити, которая могла отсюда выбраться и навредить купеческому тракту.

Арнэ подошел к разбитому идолу и счистил о его оскаленную харю грязь с сапог.

— Ну, довольно, братцы. Чего стоим гадаем. Оно нам надо знать, что там было аж сто лет назад?