— И не могли они арестовать его на две недели попозже, — ворчала мама на следующий день, попивая кофе и изучая наши с ней бумаги. — У нас и так в графе «развлечение» пустота, а теперь еще наш гвоздь программы арестовали.

— Мама, так нельзя говорить, — вздохнула я, хотя, если быть честной, мне и самой было жаль потерять это выступление.

Тем более что платье за него все же пришлось отдать Мари, которая лично пришла за ним с утра пораньше. Заодно решив выяснить, что же случилось с кузнецом.

Новости, казалось, ее ничуть не расстроили. Словно не ее кавалера арестовали посреди свидания, когда он решил сбегать за вином. Мари лишь жеманно повела плечом и пробормотала что-то вроде «неудачник». А ведь он делал это ради нее! Впрочем, не стоит его жалеть. Жорж прав, он сам выбрал свой путь и влюбленность не повод ступать на грязную дорожку.

— Как там у нас с букетами? — поинтересовалась я, проглатывая вздох разочарования.

Мама оживилась.

— С ними все чудесно! Здесь поля пестрят растениями. Я нашла все, что хотела и даже больше! Мы уже собрали порядка пятидесяти букетов разных размеров. Какими-то побольше мы украсим входные арки на ярмарке. Нежные и тонкие пойдут на украшение столов. Еще собрали сухоцветы для венков, их сплетем для оформления дверей.

Мама с довольным видом сделала еще глоток кофе и продолжила.

— Мои помощницы — просто чудо! Знают каждый уголок и у них золотые руки. Может, предложить им перебраться в столицу?

— Нет, мама, — жестко обрезала я. — Не нужно никого переманивать в столицу. Уверена, им и здесь нравится.

— Как скажешь, — матушка откинула от лица несуществующую прядь. — Какие планы на сегодня?

— Ты продолжай заниматься букетами и декором, а я поговорю с кем-нибудь из местной школы и узнаю, нет ли там театрального кружка. Нам нужна постановка.

Я допила свою порцию бодрящего напитка и отправилась на поиски школьного завуча. Им оказался преклонных лет старичок, с густой бородой и длинными усами. После церемонного знакомства с пожатием рук, он заверил, что в их школе имеется любительский театр с чудесными постановками, но курирует его учитель по литературе.  После чего он с почти озорной ухмылкой отправил меня на другой конец города.

Учительницей по литературе оказалась милая женщина лет сорока пяти с теплыми глазами и собранными в пучок волосами.

— Да-да, — проговорила она хорошо поставленным голосом, — у меня есть действительно талантливый класс. Как раз в этом году они поставили чудесную пьесу о любви. Такую трогательную, что впечатлились самые закаленные коллеги. Представляете? Плакали даже учителя физической культуры и ручного труда. Взрослые мужчины. А это, поверьте, достижение!

Я приободрилась.

— Это то, что нужно!

Учительница вздохнула, покачала головой и развела руками:

— Но… сейчас каникулы. И я, увы, не могу заставить ребят выступать на конкурсе.

Она посмотрела на меня с хитринкой, словно собираясь передать секрет:

— Договорись сама, милая! У них есть свой лидер — Пол. Если он согласится выступать, то и все остальные подтянутся.

После чего она назвала адрес.

— Там живет наш главный герой. Настоящая звезда.

Поблагодарив учительницу, я поспешила в противоположный конец города, к звезде местного школьного театра. Улица, где он жил, выделялась своей благополучностью: аккуратные однотипные домики, ровные дорожки, ухоженные палисадники, из которых доносился приторно-сладкий запах лилий и мяты.

Нужный дом я тоже нашла почти сразу, по подсказкам, названным учительницей: кованые ворота и металлический петух, гордо возвышающийся на трубе.

Собственно, саму «звезду» я тоже обнаружила быстро. На заднем дворе, в тени орешника, он, закатав рукава на белоснежной рубахе, косил траву. Коса со свистом летала в его умелых руках.

Пол оказался мальчишкой лет шестнадцати, с белокурыми волосами, которые, к моему легкому раздражению, лежали просто идеально: мягкой волной, как у героя подросткового романа. Глаза у него были дерзкие, искрящиеся самоуверенностью, а губы расплылись в легкой ухмылке, когда он заметил меня.

Эх, уверена, эта «звезда» разобьет немало женских сердец.

Пол поставил косу к забору и вытер ладони о штаны.

— Я Ева, — представилась я.

— Я знаю, кто ты, — ответил он, чуть прищурившись.

— И, наверное, знаешь, зачем я пришла?

— Может, и знаю, — хмыкнул подросток. — Но ты все равно озвучь свои просьбы.

Какая нынче дерзкая молодежь!

— Хочу, чтобы ты и твои друзья выступили на конкурсе с вашей постановкой. Говорят, она гениальна. — Добавила я щепотку лести, препроводив ее милейшей улыбочкой.

— Не просто говорят, — Пол довольно расправил плечи. — Она и есть гениальна. Я, вообще-то, собираюсь поступать в столицу в театральное. Все утверждают: у меня талант.

— Не сомневаюсь, что так оно и есть. Ну, так что, выступите?

— Нет, — легко отозвался он и снова взялся за косу.

— Что значит «нет»? — я моргнула, не веря своим ушам. — Ты же только что сказал, что ты гениальный актер. А конкурс — это сцена, публика. Возможность заявить о себе.

— Ни к чему мне эта возможность. У меня лето, каникулы. Я отдыхать собрался, а не репетировать в жару. Родители и так косить заставляют. — Пол снова взялся за работу.

— Пол… — я сделала очередной заход, стараясь говорить мягко, даже вкрадчиво. — Этот конкурс может открыть тебя многим. Его будут смотреть важные люди. Многие даже из самой столицы. Ты же хочешь поступить?

— Хочу. Но у меня еще есть время. А сейчас я хочу валяться в траве и ничего не делать. — Отрезал он, явно довольный своей позицией. — А ты — молодец, красиво уговариваешь. Я почти повелся.

Мои щеки вспыхнули. Вот юный наглец!

Я сделала еще пару попыток уговорить местную звезду. Но куда там. Уперся и ни в какую!  Я пробовала предложить деньги, — при этом он высокомерно фыркнул, — и даже покосить за него траву. Безрезультатно.

— Мне проще самому ее покосить, чем вспоминать подзабытую роль, — лениво бросил он.

А потом, будто в подтверждение своих слов, провел косой у самых моих носков. Так близко, что я с тихим писком отшатнулась. Не то чтобы Пол угрожал, скорее демонстрировал, кто здесь главный.

— Может, еще подумаешь? — попыталась я в последний раз.

Он хмыкнул и, не утруждая себя ответом, отвернулся. Диалог был закончен.

Уходила я разочарованная, злая и… немного униженная. Местная «звезда» с косой показала мне, насколько я бессильна. Если все пойдет такими темпами, то ни о какой победе и мечтать не придется.

Я шла, еле передвигая ноги от полуденного зноя, когда прямо передо мной словно из ниоткуда возник Майлз. Я отпрянула, не удержав вскрик.

— Теряешь сноровку, — заявил он, тряхнув лохматой шевелюрой. На лице играла привычная довольная усмешка.

— А, это ты… Привет. — Пробормотала я, все еще приходя в себя. — Да я что-то с этим конкурсом совсем замоталась.

— А что там? — Майлз уже шагал рядом, подстраиваясь под мой ритм.

— Да ничего хорошего, — призналась я. — Не могу никого найти на «развлечения». Думала, будет выступление кузнеца, но… Наверное, ты уже знаешь.

— Знаю. Весь город уже знает, что он занимался чем-то противозаконным.

— Ага, — кивнула, решив не вдаваться в подробности, несмотря на любопытствующий взгляд. — А сейчас вот пыталась уговорить Пола поучаствовать с их школьной постановкой. Только он заявил, что ему лень. Отказался.

— Пола? — переспросил Майлз, вскинув бровь. — Этого белобрысого мажора?

— Его, — я тяжело вздохнула.

— Ну, — лицо парня приобрело нахально-уверенное выражение, — так давай, я его уговорю.

— А ты сможешь?

Я даже остановилась и недоверчиво уставилась на него.

— Конечно! У меня же эта… как ее… — Майлз приподнял руку, словно выуживая из воздуха нужное слово. — Репутация! Во! А еще стиль и харизма. А если не согласится, я просто ему накостыляю!

Я замерла, обдумывая, стоит ли соглашаться на столь негуманные методы. С одной стороны очень хотелось «накостылять» местной звезде, с другой — все-таки я помощница бургомистра.

— Нет, не стоит… — С тяжелым вздохом решила я.

— Да, ладно, шучу… — Майлз расплылся в щербатой улыбке. — Пол учится на один класс младше меня. И мы неплохо ладим. Просто попрошу его по-мужски. Уверен, он согласится.

Я облегченно выдохнула.

— Ну раз так… — Но снова напряженно прищурилась. — И что ты за это хочешь?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Совсем. Мы же с тобой друзья.

Я с подозрением осмотрела паренька с головы до пят.

— Ну, не хочешь как хочешь, — сунув руки в карманы дырявых штанов, Майлз сделал вид, что уходит.

— А ну, стоять! Хочу.

— Тогда жди меня здесь. Я быстро.

Вернулся он и правда удивительно быстро, я даже не успела как следует насладиться прохладой соседской яблони.

— Ну вот! Дело сделано! — Объявил Майлз, заложив руки за голову и довольно потянувшись. — Пол согласен. Завтра же начнут репетировать.

— Здорово! — восторженно выдохнула я. — Спасибо тебе огромное!

Майлз скромно потупил взор, но было видно: похвала ему была приятна. Очень приятна.

— Не за что, — пробормотал он. — Я рад помочь родному городу. Да и хочется, чтобы деньги на парк нашлись. Я люблю туда ходить.

— Надеюсь, у нас все получится. Ладно, я пойду.

Я уже развернулась, как вдруг позади раздалось.

— Подожди!

Я внутренне вздохнула. Ага! Значит, все-таки что-то от меня нужно.

— Что такое?

Майлз взъерошил шевелюру на затылке, смущенно поковырял землю носком.

— Я это… спросить хотел.

— О чем? — я чуть смягчилась, чувствуя, что ему и правда неловко.

— А можно, я тоже?

— Что тоже?

— Тоже буду участвовать в конкурсе.

— Ты этого хочешь? — я изумилась. — А что ты умеешь?

— Да ничего особенно, — Майлз разочарованно пожал плечами. — По крышам лазить. Рыбачить. Из рогатки стрелять.

— Из рогатки? — переспросила я и вдруг почувствовала, как внутри щелкнула идея. — Это может быть интересно.

— Правда? — от искренней надежды мне стало неловко.

Жорж был прав, Майлз — неплохой мальчишка. Хочет быть полезным, просто не всегда знает как.

— Мы можем устроить соревнование по стрельбе из рогатки по мишеням! Чем не развлечение для гостей города. А ты будешь главный специалист по стрельбе. Будешь всех учить и организовывать.

Глаза Майлза загорелись. Он расправил плечи.

— Да! Я вообще лучший стрелок в городе!

— Вот и отлично! Придумаем мишени, устроим конкурс на меткость. Это будет интересно! Осталось только понять, где взять рогатки для всех желающих.

— О! Это не проблема! — тут же воскликнул Майлз. — Я могу смастерить их сам. Меня этому дедушка научил, когда… ну это… был еще жив. — В глазах паренька на секунду скользнула грусть. — Я знаю, какие ветки отлично подойдут. Да и резина в сарае найдется.

— Здорово! — обрадовалась я. — Тогда поручаю это тебе. Сделай хотя бы десяток, чтобы всем хватило.

— Смастерю! — Майлз с энтузиазмом кивнул. — И больше смастерю. И еще надо подумать про мишени. У меня, кстати, есть парочка идей.

— Внимательно тебя слушаю, — я улыбнулась.

— Значит так… Первое — классика: банки. У нас много пустых тар из-под кваса или компота. Поставим их на полочки, кто больше собьет — победил.

— Пойдет, — я кивнула. — Просто и эффективно.

— Дальше. Можно сделать картонные фигуры. Например, вырезать злых гусей. Я сам нарисую: с зубами и красными глазами. Пусть у участников будет цель.

— О! Это звучит как настоящее приключение! Что еще?

— У меня в сарае есть колокольчики, — задумчиво продолжил Майлз. — Можно сделать мишень, которая будет звенеть, если попадешь.

— У тебя прямо талант организатора, — призналась я. — Мне нравятся все три варианта.

Майлз улыбнулся немного застенчиво, но было видно — горд.

— Хочу, чтобы всем было весело.

— Так и будет! — заверила я. — С такими помощниками у нас нет шансов провалиться.

— Тогда, я пошел! Надо заготовить ветки и нарезать резину.

Майлз сделал шаг назад спиной, широко улыбаясь.

Но вдруг замер.

— А, Ева, еще кое-что… — голос стал другим. Тише, глубже, неувереннее.

Он почесал переносицу.

— Конечно, понимаю, что маловероятно… но все-таки… ты же сейчас по городу ходишь, со многими общаешься. Вдруг чего выяснишь?

— Что случилось? — я приподняла бровь. Его странное вступление настораживало.

— Да удочка у меня пропала, — наконец выдохнул Майлз. — Которую для меня отец смастерил. Дешевая, самодельная, но… ты понимаешь. Она особенная.

Он отвел взгляд.

— С вечера стояла у дома, а утром вышел — уже нет. Я не знаю… может, ветер, может, кто взял пошутить… В общем, если тебе на глаза попадется, просто дай знать, хорошо?

— Хорошо, — кивнула я.

Но внутри все похолодело.

У Майлза пропала удочка. Любимая личная вещь.

Парень, махнув на прощание, перемахнул через соседский забор, а я осталась стоять на месте. Пораженная. За что?

Он же почти ребенок. Еще школьник.

Каким же хладнокровным надо быть, чтобы выбрать его. Значит, тому, кто проводил ритуал — все равно. Значит, в этом человеке давно уже не осталось ни капли человечного.

И нужно срочно выяснить, кто за всем этим стоит!