В доме было тихо. Даже звуков Чао не было слышно. Должно быть, кот уже где-то спал.

Я выскользнула за дверь. Ночь была липкая, темная. Воздух теплый, но тревожный. Только когда невысокие каблучки босоножек застучали по дорожке, меня охватил страх.

Я боялась не столько Жоржа с его тайнами, сколько леса. Я городская жительница, а тут этот мрачный, густой еловый лес. Да и еще и ночной, покрытый вечным туманом.

Вдалеке ухнула сова, и я подпрыгнула от неожиданности. Но назад не повернула. Напротив, прибавила темп, теперь я почти бежала. Сердце колотилось, как у пойманной мыши. А в голову, как назло, лезли непрошеные мысли. Мертвый гончар… Аномальная зона… Еще не поздно вернуться.

Нет. Я тряхнула хвостом. Любопытство гнало вперед.

Я видела, как силуэт Жоржа поглотил лес. Очень скоро туда зашла и я.

Остановилась, прислушиваясь и привыкая к новым ощущениям. Лесная тьма казалась почти живой. То слева, то справа раздавались шорохи, слышался треск сухих веток и шелест ветра.

«Возвращайся домой!» — кричало, — нет, вопило, — во мне чувство самосохранения. Но любопытство вновь оказалось сильнее.

Затаив дыхание, я призвала магию. Вдруг не получится? Вдруг это и правда аномальная зона, и моя магия исчезла, стоило мне зайти в лес?

Но нет. Магия привычно зазвенела у меня на пальцах. Резко, будто стараясь приглушить страх, я прошептала заклинание. Одно из тех, которым научил меня Карл. Из курса для полицмейстеров.

Конечно, на моем факультете Магической Документации подобного не преподавали.

Передо мной возникла едва заметная дымка, мерцающая и прозрачная. Жестом я отправила ее в сторону, где в ночной глуши растворился Жорж.

Дымка вернулась быстро, — хороший знак, значит, бургомистр не успел уйти далеко, — и легла на траву серебристым светящимся шлейфом. Теперь я видела на земле его следы, заметный только мне путь, по которому я могла следовать.

Медленно и осторожно я переступала по мерцающим отметинам, двигаясь вглубь леса. Тьма вокруг все сгущалась, но призвать светлячка я не решилась. Им я могла выдать свое присутствие.

Приходилось терпеть неудобства. Хотелось бы сказать, что я героически справлялась с ними. Но нет… Каждый шорох заставлял меня вздрагивать — тихий скрип ветки, треск, падающий с дерева шишки.

Иногда издалека раздавался пронзительный, затяжной лай собаки, который эхом разносился по лесу, нагоняя дополнительной жути.

Я вздрогнула в очередной раз и сжала кулаки. Страх поднимался все выше, сжимая грудь.

Вдруг в темноте что-то мелькнуло, быстро скрывшись между деревьями. Несколько секунд я старательно вглядывалась в непроглядную тьму. Нет, кажется, показалась.

Я продолжила путь, стараясь ступать след в след в мерцающие отпечатки шагов Жоржа. Со временем они становились все размытее и бледнее. Неужели и правда уходит магия? Но проверить свою догадку мне было не суждено.

Внезапно лес разорвал крик.

Он был такой… настоящий. Пронзительный. Отчаянный. В этом крике было столько боли. Все это моментально пригвоздило меня к земле. Я оцепенела, сердце ухнуло вниз.

Но всего на миг.

Я сразу поняла — это Жорж. Это его голос только что разрезал лес и затих.

Без раздумий, не давая себе времени испугаться еще больше, я бросилась на голос. Ветки хлестали по лицу, одежда цеплялась за кусты, в босоножках давно скрипел песок.

— Жорж! — вырвалось у меня, но ответа не последовало.

Я выбежала на край болота и замерла.

Здесь все казалось… другим. Воздух, трава, даже свет. Земля впереди была покрыты тонкой, блестящей, как маслянистая пленка, зеленой слизью. Она переливалась, отражаясь в лунном свете. Над ней дрожала дымка.

Воздух над болотом вибрировал, но не от ветра, а будто был живым. Даже ели отступили, но стояли величественными молчаливыми стражниками вокруг этого странного места.

Я сглотнула и сделала осторожный шаг вперед.

И тут я увидела его. Жорж. На нем не было рубашки. Она, почему-то разорванная в клочья, валялась рядом.

Сам он стоял в самом начале болота, прямо перед той самой дрожащей зыбкой границей, где трава превращалась в жижу. Он стоял, сгорбившись, руки сжаты в кулаки, голова опущена. Его плечи мелко дрожали. Он пытался дышать ровно, но не мог.

Жорж сделал шаг вперед, и его будто что-то ударило. Он резко согнулся, вцепился руками в живот, потом схватился за колени, и его скрючило. Словно кто-то невидимый мучил его.

Жорж опустился на колени, а потом рухнул на бок.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Жорж не звал на помощь. Теперь он молчал. Лишь глухо стонал, как раненое животное. Его спина содрогалась в приступах, ноги непроизвольно подергивались. Что с ним?

И тут произошло нечто странное… Марево над болотом заволновалось еще больше. Из него вытянулись тонкие, блестящие щупальцы. Полоски дыма? Или какой-то странной магии?

Они коснулись Жоржа, медленно закрутились вокруг него, словно старались заключить в странные объятия. И медленно, едва заметно, тело начало расслабляться. Спазму ушел, дыхание стало глубже, лицо утратило жуткую гримасу боли.

Щупальцы медленно потянулись к болоту и исчезли.

Жорж же остался лежать с закрытыми глазами. Но ему стало лучше, я явственно видела это.

А потом, не выдержав, я сорвалась с места и бросилась к нему. Забыв о странной магии и возможной опасности, забыв о том, что Жорж едва ли хотел, чтобы в подобном состоянии у него были свидетели.

Я просто бежала к нему.

— Жорж! — вырвалось у меня, когда я подбежала ближе.

Я опустилась на колени рядом с ним и, не удержавшись, провела пальцами по шрамам на его спине. Сейчас они казались особенно бледными.

Жорж вздрогнул и открыл глаза.

— Ева… — прохрипел он. — Что ты здесь делаешь?

— Я… я услышала твой крик и прибежала на помощь.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Хотя было видно, что не на секунду мне не поверил.

Медленно сел, стряхнул с торса прилипшие кусочки листьев и мха и, притянув к себе колени, задумчиво уставился на маслянистую мерцающую болотную пленку.

Я села рядом, копируя его позу.

— Что это было? — прошептала я.

Жорж молчал минуту, может, две, глядя перед собой.

— Если бы я знал, — наконец проговорил он. — Какая-то магическая аномалия. Но… она помогает мне.

— Помогает? — я все еще не понимала. — Эти щупальцы тебе помогли? В чем? Что с тобой вообще было?

— Щупальцы? — Жорж хмыкнул и, казалось, впервые посмотрел на меня. — Я их называю болотный дым. Но щупальцы тоже ничего. — Он вяло улыбнулся.

— Расскажи мне все…

— Зачем тебе это? Это мои личные проблемы.

— Я хочу знать, что здесь происходит. Что это вообще такое? И почему тебе было так больно? Я видела, как скрючило твое тело.

Жорж вздрогнул. Его плечи дернулись, словно воспоминание о боли пронзило его. Или, может быть, очередная мучительная волна и правда пробежала по телу. Он сжал кулаки.

— Пожалуйста, — прошептала я и коснулась его руки. — Я хочу знать.

Жорж посмотрел на мои пальцы, — которые я тут же отдернула, — потом на меня. Его лицо смягчилось.

— Я даже не знаю, с чего начать…

— Начни сначала, — мягко произнесла я. — Представься. Ведь Жорж Калновски — это не твое настоящее имя, да?

Я была уверена, что эти щупальцы связаны с остальными секретами бургомистра.

Жорж резко посмотрел на меня. Лицо снова напряглось.

— Как ты узнала?

Я пожала плечами с нарочитой небрежностью.

— Навела кое-какие справки, — призналась я. — Но не бойся, больше никто не знает. — Добавила поспешно.

Жорж — или кем бы он ни был — вдруг улыбнулся. Усталой, но искренней улыбкой.

— Ты права. Меня зовут Даниэль Калновер.

«Даниэль Калновер», — повторила я про себя. Было в этой фамилии что-то до боли знакомое. И тут в памяти щелкнуло. Ну конечно!

Я резко вскинула голову.

— Тот самый Калновер? — прошептала я.

Несколько лет назад это имя гремело на всю столицу. И его невозможно было не знать.

Семья Калновер была одна из самых богатейших в стране, приближенные ко двору, владельцы газет-заводов-пароходов.

С ними случилась катастрофа. Авария на магомобиле. Единственный известный случай, когда у него отказали тормоза. Кажется, семья ехала по горному серпантину, когда магомобиль внезапно потерял управление и вылетел в пропасть.

Тогда все газеты гудели. Говорили о технической неисправности, но многие сразу заподозрили, что все не так просто.

Магомобили — чудо инженерии, сплав магии и новейших технологий. Они практически не ломаются. И уж точно у них не отказывают тормоза.

В тот день в той машине была вся семья: отец, мать и их сын. Единственный наследник. Молодой, успешный, только что окончивший академию. И звали его…

— Даниэль Калновер, — выдохнула я, глядя на Жоржа. — Ходили слухи, что ты выжил. Но многие считали, что такое просто невозможно…

Жорж кивнул.

— Я выжил, но слишком многое потерял.

— Шрамы? Они от той аварии? — догадалась я.

— Да…

— Мне жаль. И твоих родителей тоже.

— Они были прекрасными людьми. До сих пор не могу смириться, что их со мной нет.

— Подожди, — встрепенулась я. — Я помню, что газеты писали, что Даниэль был одним из сильнейших магов поколения. А ты мне сказал, что у тебя магии нет.

Жорж посмотрел на меня, в его глазах промелькнула обреченность.

— Теперь уже нет, — тихо произнес он, делая акцент на первом слове.

От этих слов по моей коже пробежали неприятные мурашки.

— В тот день, — продолжил Жорж после долгой паузы, — мы решили устроить пикник в горах. Я только что закончил Академию, получил диплом. Родители были горды. Это я уговорил их поехать, хотел отпраздновать это событие вместе с ними.

Он замолчал, потер ладонью лицо, будто хотел стереть воспоминание, но оно не уходило.

— За рулем был отец. Мы болтали о пустяках. Смеялись. Все было хорошо… А потом… Я увидел испуг в его глазах. Он резко что-то вскрикнул, но было уже поздно. Магомобиль рванул вбок… и — темнота.

Жорж ненадолго прикрыл глаза.

— Я не помню сам момент удара. Лишь тьму. Меня нашли позже. Не знаю, как я выжил. Говорили, что это просто невозможно. Упасть с такой высоты на камни и остаться в живых. Профессора говорили, что возможно, меня спасла магия. Меня собирали практически по кускам. Лучшие лекари, сильнейшие маги…

— И спасли, — прошептала я.

— Да. Вернули к жизни. Но без магии.

Жорж ненадолго отвернулся.

— Что было потом? — нарушила я тишину, не выдержав. — Почему ты не вернулся в светскую жизнь?

— На то были две причины. Первая — это месть.

Даже в полумраке, в зыбком свете болотной дымки, я видела, как блеснули его глаза.

— То есть… авария все же была не случайностью? — прошептала я.

Жорж покачал головой.

— Нет. Но… кто за этим стоял уже не важно.  — Его голос стал сухим. — Они уже все наказаны.

От его интонации по моей спине пробежал холодок. Я поежилась. Наверное, мне и правда лучше не знать подробностей.

— А вторая причина?

— Боль.

Жорж ответил кратко, почти бесцветно. Но что-то в его напряженных мышцах заставляло думать, что то, что стояло за этим словом — настоящая мука.

— Сначала я надеялся, что боль уйдет, когда свершится месть. Что стоит довести дело до конца — и все стихнет. Но становилось только хуже. Внезапные вспышки боли приходили все чаще. Одни лекари говорили, что это остаточная магия, которая осталась в теле. Другие, что все намного банальней и это последствия аварии.  А, может, и то и другое вместе. Шрамы, ожоги, сломанные каналы… Магия не течет во мне как раньше. Но ее осколки остались. Куски силы, беспорядочно мечущиеся внутри. И этим… обломкам иногда нужен выход.

— И тогда начинаются боли?

— Да. Приступы, жгучие, выжигающие. Жуткие. С которыми не справляются ни одни обезволивающие средства. Иногда они длились по несколько часов, а иногда не проходили неделями.

Жорж безрадостно усмехнулся.

— В такие моменты жизнь казалась невозможной. Я не хотел возвращаться в свет, ведь я перестал быть привычным Даниэлем, которого все знали.

— Что произошло в Прислони? — тихо спросила я, понимая, что этот город изменил Жоржа.

— После того как свершилась месть, моя жизнь утратила смысл. Я не мог работать, спать, иногда даже дышать. Жизнь превратилась в томительное ожидание следующего приступа. — Жорж усмехнулся. — И тогда я купил магомобиль. Такой же, как был у моего отца. Как символ того, с чего все началось. Тогда, в глубине души, я надеялся, что им все и закончится.

Я ахнула, осознавая, что кроется за этим жутким признанием.

— Что ты делал?

— Ничего особенного. Я просто сел за руль и поехал по стране. Без карты, без цели. Просто ехал. Переезжал от одного города к другому. Иногда неделями не останавливаясь. Надеялся… — Жорж запнулся. — Надеялся, что когда-нибудь эти чертовы тормоза снова откажут. И мучения закончатся.

Он говорил спокойно, но я слышала, как за каждым словом бились отчаяние и обреченность.

— Я не знал, куда еду. Не знал, где окажусь. Просто ехал. И однажды… у меня случился очередной приступ. Один из самых сильных. Я даже не понял, в каком городе оказался. Просто остановился на обочине, вывалился из машины. Все тело полыхало огнем. Внутри крутило, жгло, разрывало. И я… просто полз.

— Куда?

— В лес. — Жорж на мгновение закрыл глаза. — Бездумно. В агонии. Я даже не понимал, что делаю. Но я знал, что это надолго. Такие приступы могли длиться несколько дней. И тут я оказался у болота. У этого самого болота.

— Что потом? — прошептала я.

— Потом… случилось это.

Он кивнул в сторону зыбкой дымки.

— Из воды поднялись эти… штуки. Я тогда подумал, что умираю, и это просто галлюцинации. Они коснулись меня… — Жорж провел ладонью по груди, будто заново ощущая прикосновения. — И все исчезло… Вся боль… Ни жара, ни спазмов. Ни одного остаточного симптома. Я просто сел, не веря, что такое возможно.  То, что обычно мучило меня днями, бесследно прошло за секунды.

— Вот почему ты остался в Прислони…

— Да, я, наконец, устроился на работу, взял новое имя. Начал новую жизнь.

— Не хотел, чтобы знали, кто ты?

— Скорее… — Жорж помедлил. — Не хотел привлекать внимания к этому месту. К лесу… К болоту… Люди слишком часто ломают то, чего не понимают. Особенно маги. Для меня же этот лес стал спасительным. Он дал шанс на нормальную жизнь. Если о подобной аномалии узнают, сюда нагрянет десяток магов-исследователей, чтобы понять, откуда берутся щупальцы, и что еще они могут. А так, лес просто числится аномальной зоной с пониженным доступом к магии.

— Да, — я понятливо кивнула, — я бы тоже старалась держать подобное в секрете.

Теперь мне стало понятно, почему Жорж был так категоричен против участия в конкурсе.

Мы молча смотрели на загадочное болото, на зыбкую дымку, колеблющуюся над водой. А вокруг — темный лес.

И вдруг я поняла, что мне не страшно. Ни капли. Тишина болот не давила. Напротив — была почти уютной. Даже уханье совы где-то за деревьями звучало мягко, словно музыка.

И только я поймала себя на этой мысли, как следующая фраза Жоржа сбила ее, как порыв ледяного ветра.

— Но недавно здесь все поменялось. Что-то нехорошее происходит на этом болоте.