После обеда в «Синем дельфине» три женщины отправились каждая своей дорогой. Мадемуазель де Керуаль едва притронулась к еде, у Кэт тоже пропал аппетит.

Зато мадам де Борд насладилась трапезой от души, хотя и раскритиковала соусы.

– Французский повар – необязательно хороший повар, – рассуждала она. – У этого малого таланта хватает только на то, чтобы впечатлять англичан. Надо думать, потому он и уехал в Лондон.

Будучи женщиной чуткой, мадам де Борд вполголоса заверила Кэт, что отвезет мадемуазель де Керуаль обратно во дворец, ведь о дальнейших покупках сегодня не может быть и речи. При этих словах костюмерша бросила испытующий взгляд на Кэт.

– А сами-то вы как? – строго спросила она. – Уж очень вы сегодня молчаливая.

– Извините, у меня и впрямь много забот. Но уверяю вас, все в порядке.

Мадам де Борд такой ответ не удовлетворил, но продолжать расспросы она не стала. Вскоре после этого старший из двух лакеев объявил, что к таверне подъехала карета посла. Две француженки сели в позолоченный экипаж, и он покатил в сторону Уайтхолла, а следом кинулась стайка маленьких оборванцев в надежде выклянчить несколько пенни.

До Чард-лейн Кэт доехала в наемном экипаже. В конторе Бреннан отдавал распоряжения насчет строительных материалов – нужно было вывезти все, прежде чем приставы конфискуют их как имущество Хадграфта. Кэт застала своего делового партнера в лучшем настроении, чем ожидала, ведь Бреннан был в своей стихии: поставленная перед ним задача требовала точных расчетов и упорядоченных действий, что давало ему возможность проявить свои сильные стороны.

Бреннан сообщил, что Хадграфт не осмеливается показывать носа на Чард-лейн, а когда Кэт спросила, не заходил ли Марвуд, деловой партнер взглянул на нее с удивлением и ответил:

– Нет. Да и что ему здесь делать?

Кэт притворилась, будто не расслышала последний вопрос. Действительно, у Марвуда не было ни одной причины сюда приходить, если не считать ее непреодолимого желания узнать, пережила ли его пламенная страсть утрату приданого и разорение отца бесстыжей кокетки. Хорошо зная Марвуда, Кэт понимала: этому простофиле ничего не стоит решить, что перед лицом столь великой любви все остальное пустяки.

Тут мысли Кэт приняли совсем уже неуместное направление, и она стала размышлять о том, что кто-то обязательно должен приглядывать за Марвудом и не позволять ему делать глупости.

– Вам дурно? – бестактно осведомился Бреннан. – Вы вся раскраснелись.

– Со мной все в порядке! – сердито бросила Кэт. – Благодарю за заботу.

* * *

Рядом кто-то дышал.

– Кто здесь?

Ответа не последовало, но мой слух ясно улавливал звуки дыхания.

– Айрдейл?

– Я принесла вам попить, – без всякого выражения ответил резкий женский голос.

Пейшенс Нун подошла ближе, и я сумел ее разглядеть, вернее, ее силуэт.

– Вы голодны? – спросила она. – Я и хлеба принесла. Вам надо хоть немного поесть.

Ее манера говорить изменилась: в тоне Пейшенс не осталось и следа былой угодливости. А впрочем, я беседовал с этой женщиной только в Свон-Ярде, в доме госпожи Фарадж, где она была обязана подчиняться моим приказам. Но теперь мы поменялись ролями.

Я сел. Голова тут же закружилась, но не так сильно, как в прошлый раз. Судя по немногочисленным лучам солнца, проникавшим внутрь, день уже клонился к вечеру. Не меньше часа я провел в тревожном забытьи, то видя сны, то снова приходя в себя.

– Где Айрдейл?

Пейшенс не ответила. Она поставила поднос с пивом и хлебом так, чтобы я мог до него дотянуться. Чтобы избавиться от сухости во рту, я сделал глоток пива.

– Я хочу вам помочь, – заверил я Пейшенс. – Но здесь я ничего не могу для вас сделать. Вы должны меня отпустить.

– Встаньте… сэр, – велела Пейшенс.

Пауза, предшествующая слову «сэр», была такой долгой, что ее можно было воспринять как издевку. Но я попытался выполнить распоряжение Пейшенс, однако мои колени подогнулись, и я рухнул обратно на тюфяк.

– Так я и думала. Нет, на своих двоих вы сегодня далеко не уйдете.

– Тогда позвольте отправить записку, – попросил я. – Пусть меня заберут мои слуги. Велю им принести еду, одежду, деньги – все, что вам нужно.

– Откуда мне знать, что вы нас не выдадите? – В голосе Пейшенс в первый раз прозвучала опаска.

– Зачем мне вас выдавать? Разве Айрдейл вам не сказал? У нас общий враг.

Но Пейшенс уже шагала прочь.

– Я ваша единственная надежда, женщина! – прокричал я ей вслед.

В дверях Пейшенс остановилась:

– Поешьте хоть чуть-чуть… сэр.

Дверь открылась, потом закрылась. Пейшенс с силой задвинула засов. И снова я остался один на один с тенями.

Темнело, и цвета города постепенно меркли, пока тени не заполнили все углы. В сумерках вокруг масляных ламп тускло сияли круги грязно-желтого света. Тут и там мелькало яркое пламя шипящих факелов. На подоконниках подрагивали огоньки свечей.

Дневной свет угасал, тени сгущались, а Кэт все ходила от окна к камину, от кресла у камина к окну. Она была не силах усидеть на одном месте, и комната казалась ей слишком тесной.

Маячившая в дверях Джейн спросила, зажигать ли свечи. Кэт едва сдержала рвавшийся с языка сердитый ответ. Джейн Эш ровным счетом ни в чем не виновата, тем более в том, что ее присутствие раздражает хозяйку.

– Я буду наверху, – наконец объявила Кэт. – Если придет господин Марвуд, скажи ему, чтобы поднимался туда, но больше никого не пускай – не хочу, чтобы меня беспокоили. Посиди здесь, у огня. Зажги свечу и займись шитьем.

Уж чего-чего, а разного шитья в хозяйстве всегда хватало, и благодаря наставлениям Маргарет Джейн постепенно совершенствовалась в этом деле.

Покинув гостиную, Кэт поднялась по лестнице на верхний этаж, где располагалось чертежное бюро. Обходя узкое, вытянутое помещение чердака, Кэт с беспечным вызовом зажигала одну свечу за другой, ничуть не беспокоясь из-за расходов. Если уж она в любом случае разорена, то может жечь столько свечей, сколько пожелает, да к тому же восковых, а не дешевых, вонючих сальных. Пока у нее есть средства, она будет тратить их в свое удовольствие.

Теперь мастерская сияла огнями. Кэт бродила туда-сюда, гадая, почему Марвуд не пришел. Кэт ожидала, что после нападения на Фибса он хотя бы справится, как она. Или Марвуд ей больше не доверяет? Неужели эта плутовка не только околдовала Марвуда, но и настроила его против Кэт?

А ведь у Кэт есть что ему рассказать, и полученные ею сведения для него очень важны. Из-за этого отсутствие Марвуда выводило Кэт из себя еще больше. Чем скорее он узнает, кто такой месье Фарамон на самом деле, тем лучше. Теперь Кэт может изложить ему всю суть интриги и объяснить, каким образом из-за вмешательства Даррелла и Бекингема история закончилась трагически то ли для шевалье, то ли для Айрдейла.

В центре хитросплетений – одинокая молодая француженка с детским личиком, обладающая необъяснимой притягательностью для мужчин и подверженная двум слабостям: пристрастию к азартным играм и влечению к шевалье де Виру. Несчастье мадемуазель де Керуаль в том, что она удостоилась внимания короля. Если бы не это обстоятельство, фрейлиной не интересовались бы ни Бекингем, ни Арлингтон, и человек без лица остался бы жив.

Отчего мужчины не в состоянии устоять перед хорошенькими девушками, в совершенстве освоившими искусство нравиться и умеющими раздразнить кавалеров так, чтобы довести их до исступления? Кэт снова представила Марвуда с Грейс Хадграфт, но тут же выбросила эти мысли из головы. Ей следует подумать о собственном будущем. Хадграфт разорен, однако у нее, возможно, еще есть шанс хоть что-то спасти для себя, Бреннана и людей, которые от них зависят. По некоторым счетам скоро должны поступить платежи, к тому же можно обратиться к старым клиентам, предложив им сделать еще один заказ, или поискать новых. Но как она ни старалась сосредоточиться на этих проблемах, ее разум шарахался от них, будто испуганная лошадь от препятствия, и норовил умчаться совсем в другом направлении.

Фоном для ее мыслей служили обычные вечерние звуки и в доме, и на улице, но они стали настолько привычными, что Кэт их едва замечала. Однако в чертежном бюро, где она бродила из угла в угол, тишину нарушало только ее собственное дыхание и чуть слышная поступь ног, обутых в мягкие туфли.

Эту комфортную монотонность нарушил раздавшийся четырьмя этажами ниже стук во входную дверь. Кэт подняла щеколду, выглянула на лестничную площадку и застыла, прислушиваясь. Время тянулось необъяснимо медленно. Затем с лестницы донеслись чьи-то шаги.

По неравномерному стуку, ворчанью и скрипу Кэт почти сразу же поняла, кто к ней пожаловал. Сэм Уизердин лишился части ноги, однако он использовал руки, костыль и уцелевшую нижнюю конечность так эффективно, что преодолевал лестничные пролеты с ловкостью моряка, лазающего по вантам, только времени на подъем уходило больше.

Что ж, Марвуд не пришел, зато пожаловал его слуга, и, скорее всего, с письмом. Кэт взяла свечу, второй рукой подобрала подол и сбежала по лестнице навстречу Сэму. До площадки под апартаментами хозяйки они добрались одновременно.

– Ты принес?..

– Вы не видели моего хозяина? Может, он у вас? – одновременно с Кэт взволнованно и с нетерпением спросил Сэм, игнорируя ее вопрос.

– Нет, – ответила Кэт. – Пойдем.

Сэм последовал за ней. Идти до гостиной было ближе, но там сидела Джейн Эш, и Кэт вскарабкалась на самый верх, в чертежное бюро. Внутри Сэм замер, дожидаясь, пока его глаза не привыкнут к свету. На слуге Марвуда был плащ, под которым проступали контуры абордажной сабли. Синяки на его лице приобрели насыщенный бордовый оттенок, зато отеки сошли.

– Хочешь сказать, что домой господин Марвуд не приходил? – уточнила Кэт.

– Нет, госпожа. Еще с прошлого вечера. Даже записки не прислал.

– Я не видела его со вчерашнего утра.

– Хозяина ждет срочное письмо. Маргарет говорит, послание доставил гонец лорда Арлингтона. – Сэм понизил голос, хотя подслушивать их было некому. – Госпожа, Маргарет прямо места себе не находит. Особенно после того, что на днях случилось со мной и с Фибсом.

– Но пропажа Марвуда, скорее всего, имеет безобидное объяснение, – заметила Кэт, однако даже для ее ушей эти слова прозвучали неубедительно.

– Ну… разве что… – Тут Сэм осекся и отвел взгляд. – Хотя нет, это чепуха.

– Говори! – строго велела Кэт.

Уставившись себе под ноги, Сэм начал:

– Маргарет сказала… сами знаете, что за народ эти женщины, вечно сочинят целую историю на пустом месте… Да что я несу, госпожа! Вот вам крест, это я не про вас!

– Что сказала Маргарет?

– Она думает, что хозяин встретил…

– Кого он встретил? – Кэт порадовалась, что задала этот вопрос вполне спокойно, хотя и довольно сурово.

Сэм по-прежнему избегал смотреть ей в глаза.

– Женщину.

Это слово Сэм произнес с особым выражением, давая понять, что, по мнению Маргарет, речь идет не просто о мимолетном увлечении актрисой или служанкой; страсть подобного рода угасает сразу же, стоит мужчине заполучить предмет своих желаний. Маргарет явно считает, что хозяин, того и гляди, приведет в дом жену.

– Она прямо сама не своя. – Обветренное лицо Сэма приобрело страдальческое выражение. – Ну как хозяин и впрямь женится? Что тогда с нами будет? Молодой супруге мужнины слуги без надобности, она со своими придет.

– Прекрати! – велела Кэт. – Что бы ни случилось, хозяин вас на улицу не выгонит. На этот счет можете быть спокойны. Если он женится, это еще не значит, что ваши места окажутся под угрозой.

Но на самом деле Кэт понимала, отчего Маргарет так встревожилась. Новая хозяйка дома вполне может прийти к выводу, что чета Уизердин – неподходящая прислуга для одного из личных секретарей лорда Арлингтона. Сэму будет особенно трудно устроиться на новое место. Марвуд постоянно ворчал на своего слугу и время от времени швырял в него обувь, но, когда дело касалось важных вещей, был снисходительным хозяином, да и в цель чаще всего не попадал.

– С чего Маргарет взяла, будто господин Марвуд кого-то… встретил?

– Хозяин стал очень за своей одеждой следить, и за париком тоже. Бреется чаще обычного. – Сэм мрачно улыбнулся. – И раз Маргарет говорит, что он девушку нашел, то я своей жене верю.

– Думаешь, твой хозяин сейчас с ней? – спросила Кэт.

– Откуда мне знать? Только в последнее время он вел себя как-то странно. Может, хозяин и весточку не шлет оттого, что ему не до нас.

– Возвращайся к Маргарет! – велела Кэт. – Как только господин Марвуд объявится, дай мне знать. А если у меня будут какие-нибудь новости, сразу же сообщу их тебе. А пока от волнения никакого проку. Как ты добрался до моего дома?

– Что?

– Сэм, нечего смотреть на меня круглыми глазами! Отвечай!

– Пешком, госпожа. Сначала шел по Стрэнду, а оттуда…

– Значит, пешком? Так я и знала. На тебя напали всего два дня назад. Обратно будешь ехать в портшезе, понял? Спускайся в гостиную, я дам тебе денег на дорогу.

– Не беспокойтесь, госпожа, до Савоя от вас рукой подать.

– Делай, что велю! Ну сам подумай: если тебя опять подкараулят, кто будет заботиться о Маргарет?

Сэм молча глядел на Кэт. Уизердин сразу изменился в лице, – похоже, ее слова возымели должный эффект.

А внизу кто-то лихорадочно забарабанил во входную дверь.

Добравшись до апартаментов фрейлин, Луиза отмахнулась от всех вопросов и поспешила скрыться в своих покоях.

Пока солнце еще не зашло, ее горничная расположилась у окна с шитьем, склонив над работой свою тупую английскую физиономию и высунув изо рта кончик влажного языка. Луиза прикрикнула на нее, велев убираться. Эта девица бестолково засуетилась и уронила одну из лучших вуалей своей госпожи в камин. Луиза швырнула в горничную пустой ночной горшок. Девушка вскрикнула и опрометью кинулась прочь из комнаты.

Орел или решка. Чет или нечет. Жив или мертв. Для шевалье де Вира вероятность пятьдесят на пятьдесят. А может быть, его судьба и вовсе не имеет значения. Ничто не имеет значения после этого ужасного обеда в «Синем дельфине».

Луиза не знала, что задело ее сильнее – поведение той странной, чудаковатой англичанки или спокойный, но безжалостный здравый смысл мадам де Борд. Но как бы то ни было, что-то внутри ее надломилось. Все кончено, и в ее душе угасли даже малейшие проблески надежды.

Луиза бессильно опустилась на сиденье у окна. Время шло, кто-то постучал в дверь. Луиза никак не отреагировала. Но щеколда все равно поднялась, и в спальню, не спрашивая разрешения, вошла мадам де Борд. Закрыв за собой дверь, она устремила на Луизу испытующий взгляд:

– Вы плакали.

– Какое вам дело до моих слез, мадам?

– Вы грустите. – Костюмерша без приглашения села в кресло у окна. – Уж чего-чего, а поводов для слез в мире более чем достаточно. Но что тут поделаешь? Думаете, у кого-нибудь из нас есть выбор?

– Это несправедливо! – выпалила Луиза. – Ах, если бы все сложилось по-другому! Будь у шевалье покровитель или…

– Для вас и месье де Вира ничего не изменится, дитя мое.

– Кажется, это любовь. – Произнеся эти слова вслух, Луиза испытала облегчение, смешанное с отчаянием. – И не важно, жив он или мертв, благородны его мотивы или низменны. Я люблю его, несмотря ни на что. Все прочее не имеет значения. Он разжег в моем сердце пламя.

– Одной любви мало, – сухо возразила мадам де Борд. – Чувствами сыт не будешь. Из страсти крышу над головой не сделаешь, одежду на нее не купишь, а уж туфли от месье Жоржа – тем более. – Отвернувшись, мадам де Борд с элегантной непринужденностью и удивительной меткостью сплюнула в камин. – Плевать я хотела на такую любовь!

В дверь постучали четыре раза.

Джош поглядел на старика, который будет временно исполнять обязанности привратника в доме под знаком розы. Этот человек утверждал, будто он старый солдат, да только, судя по его виду, со времен его военной службы много воды утекло. Мочевой пузырь у бедолаги совсем слабый, да и руки трясутся.

Старик кивнул Джошу, тот отодвинул створку и выглянул в дверное окошко. В свете фонаря парень с облегчением разглядел знакомые плащ и шляпу.

– Это господин Марвуд, – обернувшись через плечо, сказал он старому пню – тот сгорбился на табурете, опустив подбородок на утяжеленную дубинку. Небритые брыли свисали по обе стороны, точно собачьи уши.

– Кто?

– Марвуд. – Джош ткнул пальцем в потолок. – Он часто ходит наверх.

И Джош принялся отодвигать многочисленные задвижки и засовы. Наконец он открыл дверь, и гость протиснулся мимо него в холл.

На позднем госте была шляпа Марвуда, парик Марвуда и плащ Марвуда с латунной застежкой в форме львиной головы. Все эти вещи выглядели изрядно потрепанными. Ростом и фигурой незнакомец тоже напоминал Марвуда.

Но лицо у него было совсем другое.