Будь я предоставлен сам себе, в понедельник утром непременно посетил бы заседание в «Трех коронах». Но вместо этого я отправился в Комиссию по зарубежным плантациям. Инструкции от Арлингтона были кратки, но исчерпывающи. Милорду нужны сведения о личности убитого и об Айрдейле. Вряд ли на заседании наметится какая-то ясность, но даже если на первый вопрос Арлингтона будет получен ответ, весть дойдет до меня быстро. А вот Айрдейл – совсем другое дело.

Войдя в ворота резиденции лорда Бристоля, я зашагал через двор к зданию, где работал совет, и спросил господина Дэвиса. К моему удивлению, привратник ждал меня.

– О вашем приходе нас предупредили заранее, сэр. Сначала вы должны встретиться с господином Ивлином.

Мальчишка привратника отвел меня наверх. Ивлин разговаривал с какими-то джентльменами в длинной галерее. Увидев меня, он зашагал мне навстречу. Поскольку остальные находились в пределах слышимости, я вежливо осведомился, известно ли что-нибудь о судьбе принадлежащих ему мадеры и чеширского сыра. Во время нашей прошлой встречи этот вопрос не давал Ивлину покоя.

– Нет, ровным счетом ничего. – Во взгляде Ивлина мелькнуло раздражение. – Но я продолжаю разбирательство.

Ивлин провел меня в зал совета, а затем – в квадратную комнату, обставленную как библиотека. На некоторых полках стояли книги, но по меньшей мере половина места в шкафах была отведена рядам аккуратно подписанных ящиков. Ивлин закрыл за нами дверь.

– Надолго я вас не задержу, – пообещал он. – Но прежде чем вы встретитесь с господином Дэвисом, я бы хотел побеседовать с вами наедине.

– Есть какие-то новости?

Ивлин едва заметно пожал плечами:

– После вашего визита на прошлой неделе мы с Дэвисом навели справки. Как вы наверняка сами понимаете, значительная часть нашей работы конфиденциальна. Некоторые сведения, проходящие через нас, представляют большую коммерческую ценность, и нельзя допустить, чтобы они попали не в те руки. У нас есть подозрения, что кто-то из служащих торгует информацией.

Когда Ивлин замолчал, чтобы перевести дух, я спросил:

– Думаете, Айрдейл?

– Если коротко, то да, – ответил Ивлин. – Во всяком случае, это весьма вероятно.

– И каким же образом осуществляется подкуп служащего?

При слове «подкуп» Ивлин поморщился.

– Вот вам пример: мы решили покинуть одну из наших факторий в Западной Африке и направить торговые потоки через новую факторию дальше на севере. Об этом знали только члены комиссии. А когда идти на попятный было уже поздно, оказалось, что группа английских торговцев недавно арендовала выбранную нами землю у местного вождя. Разумеется, они утверждали, будто это чистая случайность. К сожалению для нас, там единственное удобное место на той части побережья – гавань укромная, оборонять ее легко. Нам пришлось выкупать у этих людей права аренды по завышенной цене и вдобавок предоставить им торговые привилегии.

Про себя я подумал, что при таких обстоятельствах доказать утечку сведений трудно – необходимо отыскать ее источник, а вслух спросил:

– И давно это происходит?

– Несколько месяцев. Первый известный нам случай произошел в феврале этого года. Дело касалось планируемого расширения нашей ветви, занимающейся совместными импортно-экспортными торговыми операциями. Для этого судно должно было совершить три рейса. – Наверное, вид у меня был озадаченный, потому что Ивлин поспешил объяснить: – Суть дела проста, сэр. К примеру, судно доставляет товары нашего производства – бусы, оружие, ткани и прочее – на Золотой Берег, и там мы обмениваем их на рабов. Затем на том же судне рабов перевозят в Вест-Индию или, скажем, в наши североамериканские колонии, где их продают владельцам плантаций. И назад в Англию судно тоже возвращается с грузом, чаще всего с сахаром. Такие торговые маршруты выгодны всем сторонам, и образуется добродетельный круг[72]. – Ивлин посмотрел на меня с чопорной улыбкой. – Или вернее будет сказать, «добродетельный треугольник»?

Слушая рассуждения Ивлина, я вспомнил собственного раба, бедного покойного Стивена. В хмельном приступе щедрости я даровал мальчику свободу, однако тот не выказал ни малейшей благодарности, а впрочем, я, пожалуй, и не заслуживал ее, ведь я всего лишь вернул ему то, что никто не имел права отнимать.

– Разумеется, кроме рабов, – прибавил я.

– Что?

– Полагаю, от вашего добродетельного треугольника им никакой выгоды.

Ивлин нахмурился:

– Это не наша забота. Их поработили свои же собратья-дикари. Во все времена рабство было широко распространено, а значит, оно часть Божьего промысла. К тому же помните, сэр, эти люди не христиане.

Я вспомнил, как горевали Уизердины, и перед моим мысленным взором возникла простая доска, висящая высоко на стене церкви Святого Павла в Ковент-Гардене. Неужели это тоже часть Божьего промысла? Тут где-то вдалеке пробили часы.

– Время не ждет, – прокомментировал Ивлин. – Как бы нам ни хотелось углубиться в теологические дебри, мы не можем позволить себе такого удовольствия. Главное – узнать, действительно ли сведения разглашал Айрдейл. Однако действовать нужно в условиях строжайшей секретности.

– Обыскивая дом родителей Айрдейла, я нашел шкатулку с большой суммой денег, причем золотом, – сообщил я. – Она была спрятана в укромном месте.

– А вот и несомненное доказательство виновности Айрдейла! – просиял Ивлин.

Я вытащил записную книжку и отыскал список имен:

– Вот что там еще лежало.

Ивлин проглядел список:

– Некоторых из этих людей я знаю. А Дэвису наверняка известно про всех. Господин Раш одно время был членом парламента. Говорят, он бравый вояка. А это что за список?

– Пока не ясно. Это почерк Айрдейла? Может быть, список – копия какого-нибудь вашего документа?

– И снова отвечу: надо спросить Дэвиса. – Ивлин повел меня к двери, затем остановился и повернулся ко мне. – Кстати, кроме Дэвиса, обо всей этой истории знаю только я и секретарь комиссии. А теперь еще и вы. Буду очень признателен, если рассказанное мной останется между нами.

– Есть причины хранить дело в секрете? То есть кроме само собой разумеющихся?

Ивлин приблизился ко мне и тихонько спросил:

– Дэвис сказал вам, как Айрдейл получил свою должность?

– Да. Его рекомендовал кто-то из людей герцога Бекингема. Во Франции Айрдейл оказал его милости некую услугу.

– Совершенно верно. Герцог – член комиссии, хотя, конечно, он слишком высокопоставленная особа, чтобы посещать наши собрания. Секретарь боится, что, предъявив обвинения Айрдейлу без весомых доказательств, мы нанесем герцогу личное оскорбление: дело будет выглядеть так, будто мы ставим под сомнение его суждения. Как вам, вероятно, известно, Бекингем… э-э-э… весьма щепетилен в вопросах чести.

– Известно, – подтвердил я.

– Вернее, когда герцогу это выгодно, – вполголоса добавил Ивлин, и его тон вдруг стал язвительным. – Честь Бекингема – прелюбопытный орган, обладающий феноменальной гибкостью.

Соскользнув с высокого табурета, господин Дэвис шагнул мне навстречу.

– Здравствуйте, сэр, – произнес он, уводя меня из канцелярии.

Если не считать пары слов о погоде, Дэвис хранил молчание, пока мы с ним не закрылись в кабинете с видом на парк.

– Об Айрделе что-нибудь слышно?

– Он словно растворился в воздухе.

– А тело на территории Чардской богадельни?

– Личность убитого так и не установили. Разбирательство сегодня утром, но сомневаюсь, что оно нам поможет.

– Вот бедняга, – произнес Дэвис, и его лицо с мелкими чертами исказила гримаса. – Надеюсь, что жертва не Айрдейл. Чем могу вам помочь? Я не знал, что вы сегодня придете, пока господин Ивлин не сказал мне об этом.

Я снова вытащил записную книжку со списком имен, обнаруженным на обратной стороне страницы из книги герцога Орлеанского, которая лежала в шкатулке у Айрдейла.

– Буду рад, если сможете мне сказать, действительно ли это почерк Айрдейла.

Дэвис взглянул на лист, затем присмотрелся повнимательнее:

– Видите петельки на заглавных буквах? Сверху они округлые, а это не так часто встречается. Да, почти уверен, что слова написаны рукой Айрдейла. Его копии не всегда точны, но почерк у Айрдейла очень аккуратный. – Дэвис нахмурился и взглянул на меня. – Вот здесь зачеркнута фамилия «Раш». Это ведь, кажется, мировой судья, занимающийся дознанием на Чард-лейн? И господин Хадграфт тоже в списке. Это ведь тот самый законник, главный инвестор проекта богадельни, верно?

Я кивнул. Меня впечатлила осведомленность Дэвиса.

– А другие люди в списке?

– Кое-кто там из Сити. Обратитесь на Биржу, тамошние служащие наверняка знают о них побольше, чем я. А остальные имена мне незнакомы. Наверное, это состоятельные джентльмены – такие же, как господин Раш.

– Зачем Айрдейлу перечислять их всех вместе?

– Кто знает? Возможно, список не имеет отношения к работе комиссии.

– Пожалуй. Но чисто теоретически, давайте предположим, что связь есть.

– Полномочия у комиссии широкие. Иначе всем было бы трудно работать. Мы занимаемся многими юридическими вопросами. Главным образом разрешаем спорные вопросы на территории наших колоний и между ними: где границы плантаций, кто имеет преимущество в порту и все в таком духе. Но я сомневаюсь, что эти имена связаны с подобными делами. Скорее всего, в списке пайщики, вместе вложившиеся в деловое предприятие, связанное с колониями. Инвесторы часто обращаются к нам либо за советом, либо за сведениями о состоянии рынка или намерениях правительства.

– Господин Ивлин мне об этом рассказывал.

– На кону большие деньги. Торговые экспедиции могут принести крупную прибыль. Но риски тоже велики, равно как и необходимые инвестиции. Вот почему любым судном и его грузом обычно владеет группа людей. Иначе размеры возможных потерь будут просто невообразимы. Даже богатейший человек в Лондоне сто раз подумает, прежде чем стать единственным владельцем судна, которое может затонуть в тысячах миль от берега или оказаться захваченным пиратами через два-три дня после отплытия из Лондона или Бристоля.

– Значит, комиссия существует для того, чтобы по возможности уменьшить эти риски?

– Да, можно сказать и так. Даже если плавание проходит благополучно, трудностей хватает. Всегда нужно взвешивать риски и прибыли. Например, когда в Вест-Индию доставляют груз рабов, обычно исходят из расчетов, что за время плавания умрет по меньшей мере треть.

И снова при воспоминании о Стивене я почувствовал себя не в своей тарелке.

– Допустим, что в этом списке действительно перечислены пайщики, участвующие в некоем торговом предприятии, связанном с вашей работой. – Я коснулся списка, лежавшего на столе рядом с нами. – Вы не догадываетесь, в каком именно?

– Найдете Айрдейла – спросите у него. – Дэвис постучал по списку пальцем и добавил: – Или у одного из этих джентльменов.

Раша я уже спросил, однако тот заверил меня, что не знает ничего ни о списке, ни об Айрдейле. Вечером мне предстоял ужин у Хадграфтов, однако мне совсем не улыбалось обсуждать с хозяином эту тему в присутствии его дочери. Может быть, представится возможность побеседовать с господином Хадграфтом с глазу на глаз.

– Я бы очень хотел узнать, что случилось с Айрдейлом, – произнес Дэвис, когда я встал, чтобы уйти. – Пожалуйста, если что-нибудь выясните, держите меня в курсе дела.

– Разумеется.

– Или сообщайте новости господину Ивлину, если так вам будет удобнее. Он передаст их мне.

– Полагаю, господина Ивлина очень беспокоит сложившаяся ситуация?

– Да. – Тут Дэвис понизил голос. – Ивлин – человек порядочный и стремится, чтобы наша работа была безупречна. К сожалению, не могу сказать того же обо всех, кто работает в комиссии. – На секунду его голос дрогнул от какого-то сильного чувства – похоже, от гнева. – Очень важно, чтобы мы вели дела честно и репутация у нас была соответствующая. А иначе какой смысл в нашем труде?

– Согласен с вами, сэр.

Наши взгляды встретились. Дэвис открыл дверь, и мы в молчании прошли через зал, где стояли турецкие кресла. Снизу из холла доносились мужские голоса, один из них громкий, самоуверенный и неприятно знакомый.

А второй голос, потише и пониже, ответил:

– Как пожелает ваша милость. Мы… мы не ожидали, что вы почтите нас своим присутствием.

Я юркнул обратно в зал. Еще не хватало вступать в конфронтацию с Бекингемом здесь!

– Отсюда есть другой выход?

Дэвис, похоже, удивился, однако тут же кивнул. Ни слова не говоря, он повел меня назад в длинную галерею. В ее конце Дэвис остановился у гобелена, висевшего у самой двери зала заседаний. Гобелен наполовину скрывал вторую дверь, поменьше. Из зала, который мы только что покинули, долетал резкий голос Бекингема.

Дэвис открыл дверь:

– Сюда.

Последовав за мной, он закрыл за нами дверь. Тускло освещенная винтовая лестница вела и наверх, и вниз. Лестница для слуг. Единственным источником света было узкое окошко над нами.

– Нам нужно вниз, – произнес он. – Вот поручень. Лучше пропустите меня вперед.

Мы спустились в темноту и вышли в зал с выложенным каменными плитами полом, в котором из мебели стоял лишь грубо сколоченный стол на козлах.

– В здании есть другой выход на улицу? – спросил я.

– Нужно пройти через старую кухню, за ней есть двор. Оттуда выйдете в переулок сбоку.

Мы шли мимо пустующих кладовых и наконец очутились на кухне со сводчатым потолком, где, похоже, уже несколько десятилетий ничего не готовили. Шкафы, скамьи, два огромных стола – все покрывал толстый слой серой пыли с вкраплениями крысиного и птичьего помета. Затем мы прошагали через судомойни до двери, ведущей в прямоугольный двор, огороженный высокими кирпичными стенами с шипами поверху. С одной стороны тянулся ряд хозяйственных пристроек, у некоторых не было крыши. Между булыжниками пробивались сорняки.

Дэвис обернулся:

– Сейчас этой частью здания не пользуются. Нам, служащим, разрешено срезать путь через дверь в задней части двора, она ведет в переулок. Очень удобно, когда идет дождь. Или когда у парадного входа человека подстерегают кредиторы.

Пройдя через двор, мы приблизились к двойным воротам в арке. Они были заперты на несколько засовов. Рядом с ними я заметил маленькую дверь, запертую на задвижку и замок. Дэвис отодвинул задвижку, потом дотянулся до притолоки и нащупал лежавший сверху ключ.

– Как выйдете – сразу направо, – говорил он, поворачивая ключ в замке. – Дойдете до конца переулка – сворачивайте влево. А дальше всего несколько шагов по Дьюк-стрит, и через арку выйдете прямиком на Линкольнс-Инн-Филдс.

– Я ваш должник.

– От герцога Бекингема скрываетесь?

– Да. – Дэвис мне очень помог, а значит, заслуживал объяснений. – Хочу избежать неудобной ситуации. Риск особенно велик, если герцога сопровождает его человек, здоровяк без руки.

– Вероятно, привратник обмолвился, что вы здесь.

С той же вероятностью можно допустить, что кто-нибудь из подручных Даррелла шел за мной.

– Особенно если его кто-то об этом попросил, – добавил я.

– Вообще-то, герцог здесь редкий гость. – Дэвис на долю секунды запнулся. – Могу я спросить, почему вы не желаете с ним встречаться?

– Вам лучше не знать. – Я постарался смягчить отказ грустной улыбкой. – Скажу только, что герцог настроен против меня.