На следующее утро я попытался добиться аудиенции у лорда Арлингтона. Горвин ответил, что сегодня это невозможно, однако пообещал сообщить его светлости, что я желаю представить ему свежий отчет.

Мне не хотелось посвящать Горвина в подробности, и из всех своих открытий я поведал лишь о том, что Коннолли вместе с матерью укрывали ван Рибика в доме последней, неподалеку от руин замка Байнардс, у Паддл-Уорф. Сегодня утром мы с Сэмом заглянули туда по дороге в Уайтхолл. Коннолли валялся в бессознательном состоянии: накануне мать так старалась облегчить его боль, что дала сыну слишком большую дозу лауданума.

Горвин уже собирался вернуться за свой стол, но тут я подчеркнуто небрежным тоном осведомился, нет ли из Франции вестей о госпоже Хэксби.

Приятель поглядел на меня с насмешкой:

– Ах да, ваша знакомая архитекторша. Я слыхал, она сейчас при дворе, в Сен-Жермене.

– Значит, дела у нее идут хорошо?

– Насколько мне известно, да. А почему вы спрашиваете?

Я пожал плечами:

– Я был немного знаком с ее покойным супругом. К тому же ван Рибик демонстрировал интерес к этой даме. Она встретила его в театре, когда голландец ходил на спектакль вместе с господином Фэншоу. Старик ее клиент.

– Любопытно. – Губы Горвина дрогнули, как будто он с трудом сдерживал улыбку. – И все же его интерес к госпоже Хэксби наверняка имеет простое объяснение, и ничего противозаконного тут нет. Полагаю, даже хладнокровным голландцам не чужды плотские желания.

Полчаса спустя ко мне подошел лакей в королевской ливрее и объявил, что его величество желает видеть меня незамедлительно. Я догадывался, что распоряжение сие как-то связано с тем, что я просил передать лорду Арлингтону. Ну а если это дело представляет важность даже для монарха, то оно еще серьезнее, чем мне казалось.

Лакей провел меня по укромной лестнице к королевским апартаментам, после чего другой слуга сопроводил меня до кабинета господина Чиффинча, хранителя личных покоев короля. Именно Чиффинч решал, кого допускать до его величества, а кого нет. К тому же этот человек был кладезем тайн, а о его умении держать язык за зубами рассказывали легенды. Нам с ним уже приходилось работать вместе, и мы оба не питали друг к другу особой симпатии, однако были вынуждены как-то ладить.

– В чем дело, Марвуд? – спросил Чиффинч. – В какую историю вы вляпались на этот раз?

– К сожалению, я не имею права разглашать подробности, сэр.

Чиффинч состроил недовольную гримасу:

– Идемте.

Вслед за ним я поднялся еще по одной лестнице, прошел через дверь, охраняемую двумя стражниками, и зашагал по коридору, в котором даже воздух был не таким, как по другую сторону двери: здесь пахло благовониями и богатством. Мы вошли в личные покои короля. Чиффинч постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, толкнул ее.

– Ваше величество, – объявил он, – к вам господин Марвуд.

Король отвернулся от окна. Я почтительно поклонился, а тем временем маленький пушистый спаниель бегал вокруг меня и сердито лаял на нас с Чиффинчем.

– Место, Дидо.

Собака поспешила к хозяину, виляя похожим на метелку хвостом. Я осмотрелся по сторонам. Его величество принимал меня в одном из своих больших кабинетов рядом с королевской спальней. Арлингтон стоял возле камина, грея ноги у огня. Король ответил на мой поклон кивком.

Сказав Чиффинчу, что тот может быть свободен, Карл II развалился в кресле и сообщил:

– У меня мало времени.

Однако после этого его величество выдержал паузу, и не меньше тридцати секунд все молчали. Дидо расположилась на ковре, положив голову на ногу королю. Со дня нашей последней встречи государь как будто постарел: морщин на лице прибавилось, мешки под глазами стали заметнее. По моим подсчетам, королю было уже почти сорок. Он выглядел вполне крепким и бодрым, однако под черным париком наверняка скрывалось немало седых волос.

Карие глаза устало глядели на меня из-под тяжелых бровей.

– Его светлость рассказал мне о голландце, – вдруг произнес король. – О ван Рибике. И об украденных бумагах, и о двух смертях – клерка его светлости, господина Эббота, и игрока из «Синего куста»… – Он осекся и бросил на Арлингтона вопросительный взгляд.

– Джонсона, сэр, – подсказал тот, – Джеремайи Джонсона. Его исключили из университета за лживость и аморальное поведение.

Его величество нетерпеливо кивнул:

– Ах да. Так вот, эти две смерти…

Я кашлянул. Король нахмурил брови и выжидающе взглянул на меня.

– Три смерти, ваше величество. У меня есть основания полагать, что ван Рибик сбросил моего лакея с башни, а затем добил его.

Карл II махнул рукой:

– Хорошо, три. У этого голландца, ван Рибика, есть сводная сестра. Она была замужем за Эбботом, а до него – за покойным сыном господина Фэншоу, торговца, который живет рядом со Смитфилдом и часто ведет дела с голландцами. Верно?

– Да, сэр, – ответил я, поскольку собеседник явно ждал моего подтверждения.

– У себя на родине этот ван Рибик высокопоставленный человек, – продолжил король. – Лорд Арлингтон навел справки в нашем голландском посольстве. Говорят, он приближен к самому великому пенсионарию, и ван Рибик наверняка твердо придерживается тех же республиканских принципов.

Когда его величество произносил последние два слова, его ноздри чуть затрепетали от гнева. Король взглянул на Арлингтона, и милорд тут же продолжил рассказ:

– Отец ван Рибика – голландский аристократ, служивший во флоте, а мать – французская гугенотка, чьи родители вынуждены были бежать от преследования. Ван Рибику с детства привили ненависть к папистам и королю Франции. Его отец погиб в Первую англо-голландскую войну, а старший брат – во Вторую. Ван Рибик особо подчеркивает, что в его брата выстрелили уже после того, как корабль поднял белый флаг и сдался. Полагаю, этот тип намерен вредить нам, как только может.

– Вопрос в том, как именно. – Король посмотрел на часы на каминной полке. – Марвуд, где скрывался этот человек после того, как выдали ордер на его арест?

– Сначала ван Рибик прятался в пустом доме в Остин-Фрайерс, сэр: его укрывали там соотечественники-голландцы. Когда я напал на его след, ван Рибик нашел убежище в другом месте: он снимал комнату у матери некоего Коннолли, управляющего заведением «Синий куст». Этот дом ван Рибик покинул на прошлой неделе, и с тех пор его никто не видел. Однако есть сведения, согласно которым он совершил поездку в Кент, предположительно отправившись следом за госпожой Хэксби, чей путь лежал во Францию… – Я запнулся. – При этом цели ван Рибика неизвестны.

Король и Арлингтон переглянулись. Его величество едва заметно кивнул. Я понял, что эти двое ожидали чего-то подобного. Король встал с кресла, потревожив Дидо. Собака принялась яростно чесаться. Я поспешил открыть дверь перед государем.

– Хочу, чтобы вы отправились в Дувр, – объявил король. – Лорд Арлингтон сообщит вам все необходимые сведения.

Тут мой патрон вмешался в разговор:

– Сэр, может быть, лучше отправить не Марвуда, а Горвина? У него большой опыт, к тому же он человек проницательный. И…

– Нет, поедет Марвуд. Можете даже объяснить ему причину. – Остановившись в дверях, Карл II поглядел на меня с высоты своего роста. – Вы всегда хорошо мне служили, Марвуд, и я уверен, на этот раз тоже не подведете.

Сказав это, монарх улыбнулся, и его обаяние на секунду окутало меня, будто теплое бесплотное облако. Король зашагал по коридору прочь. Его внушительная фигура удалялась, а рядом трусила собака.

Только глупец способен полагаться на доброту Карла II Стюарта. Но собака явно доверяла хозяину; что ж, придется и мне тоже последовать ее примеру. Удивительно, как одно ласковое слово превращает нас в дураков.

Король направился в сторону Собственной лестницы и реки, а мы с лордом Арлингтоном зашагали в противоположном направлении.

Мой начальник шел впереди, и по несчастливому стечению обстоятельств его угораздило наступить в маленькую, однако достаточно полноценную кучку собачьего дерьма. Поскользнувшийся Арлингтон тихонько выругался, в кои-то веки утратив завидное самообладание.

– В чем дело, ваша светлость?

Король обернулся, чтобы посмотреть, что произошло.

– Все в порядке, сэр, – невозмутимо ответил Арлингтон. – Я просто оступился.

Но у короля был зоркий глаз.

– Боюсь, Дидо должна просить у вас прощения за доставленные неудобства. Только взгляните, милорд, как умильно она на вас смотрит! Даже не сомневаюсь, вы ее простите.

– От всей души, сэр.

– Все мы порой совершаем ошибки, и Дидо в том числе. – Его величество как будто уже не торопился. В его голосе появились резкие нотки. – Однако в нашем деле ошибок быть не должно. Предательства я не прощу. Вы меня поняли? Иначе я не отвечаю за последствия.

Я не был уверен, кому именно предназначались эти слова: государь устремил взгляд куда-то в пространство между мной и Арлингтоном.

Затем его величество отвернулся и зашагал прочь. Я последовал за Арлингтоном в его личный кабинет. Милорд поскреб подошву туфли совком для угля, затем сел за стол, отпер ящик и достал бумагу.

– Между нами и Францией сейчас идут переговоры, – тихо произнес его светлость. – Но это строго конфиденциально. Цель не будет достигнута, если станет известно даже о самом факте их проведения. Если все пройдет благополучно, соглашение будет подписано в Дувре представителями двух королей, нашего и французского. А из-за глупости Эббота о переговорах узнал ван Рибик, и теперь он готов на все, лишь бы их сорвать. Вот почему это дело чрезвычайной государственной важности. Ван Рибика необходимо остановить. – Арлингтон выдержал паузу и фыркнул. Его раздражение так и рвалось наружу, будто раскаленная лава из вулкана. – Черт бы побрал эту вонючую шавку!

* * *

В последнее воскресенье апреля господин Фэншоу повел невестку и внучку смотреть, как Калибан пожирает обед. День выдался холодный и пасмурный. Все утро шел дождь, и по дороге они то и дело обходили лужи.

Лев несколько приободрился. Былая сила к нему, правда, не вернулась, зато аппетит стал в буквальном смысле зверским, а ревел хищник так мощно, что хозяин не мог на него нарадоваться.

– Весьма отрадно, – произнес господин Фэншоу, когда они возвращались к дому. – Не хотелось оставлять Калибана, покуда он не выздоровеет.

– Оставлять, сэр? – Мать Марии как будто удивилась. – Вы куда-то собираетесь?

– Возможно, мы поедем все вместе. Не пройдет и трех недель, как весь свет прибудет в Дувр. Пожалуй, и нам не мешало бы там поприсутствовать.

– Но для чего нам ехать в Дувр, сэр? – Лицо госпожи Фэншоу было обрамлено капюшоном плаща, а ее нос порозовел от холода.

– Ну, останавливаться, Анна, мы там не станем. Народу в городе соберется столько, что все будут буквально сидеть друг у друга на головах. Просто поглядим на двор и на принцессу. А заодно… – господин Фэншоу все более воодушевлялся, – поживем в Сверинге: там, среди своих людей, нам будет гораздо удобнее. Поместье всего в нескольких милях от Дувра. И… – Выдержав паузу, он повернулся к невестке. – Вы повидаетесь с Хенриком. Полагаю, он все еще там, ведет тихую жизнь. Что может быть приятнее?

– Как вы добры, сэр, – неустанно печетесь о нашем благе! Но подумайте: хватит ли для нас места в Сверинге? Будет ли вам удобно, если мы приедем туда все сразу? Дом небольшой, а ведь еще нужно взять с собой слуг. Да и погода…

Господин Фэншоу добродушно улыбнулся:

– Да, природа сейчас выглядит уныло, но вот увидите, через недельку-другую все вокруг преобразится. К тому же в Кенте погода всегда лучше, чем здесь, да и воздух там намного чище.

Пока они шли к дому, господин Фэншоу вовсю планировал будущую поездку. Марии будет полезно познакомиться с нравами и обычаями большого света. Анну, без сомнения, обрадует возможность воочию увидеть, что сейчас носят французские модницы. Ну а сам Фэншоу пообщается с деловыми партнерами и, может быть, найдет новых. Вдобавок он давно хотел проверить, как справляется с работой его новый управляющий в Сверинге. Когда хозяин в Лондоне, его люди в деревне так часто пренебрегают своими обязанностями!

– Да и Мария совсем исхудала, – прибавил старик. – Бродит по дому словно тень! Как говаривал мой покойный отец, на новом пастбище телята быстрее толстеют.