Лорд Арлингтон прислал за Кэтрин одну из своих собственных карет с гербом и застекленными окнами, и она была рада, что оделась достаточно нарядно для такого экипажа.

В Горинг-хаусе слуга провел посетительницу прямо к его светлости. Лорд Арлингтон ожидал ее в гостиной, выходившей на юго-запад. Тата стояла в островке тусклого солнечного света, лившегося в окно. Какой-то мужчина в кресле, повернутом так, что людям, находившимся в комнате, было видно лишь спинку этого кресла, но не человека за ней, играл с ребенком. Няня девочки тихонько застыла рядом, опустив голову и сложив руки перед собой. Представившаяся глазам Кэт сцена показалась ей на удивление домашней, что совершенно не ассоциировалось с лордом Арлингтоном.

Сам хозяин дома стоял у камина, поглощенный разговором с еще двумя мужчинами. Когда слуга объявил о приходе госпожи Хэксби, он резко осекся и повернулся к ней, отвесив весьма галантный поклон.

– Рад вас видеть, мадам, – произнес его светлость. – Позвольте представить этих двух джентльменов: сэр Томас Клиффорд и сэр Ричард Беллингс.

Кэт сделала книксен. Оба мужчины были средних лет, но помоложе Арлингтона. Клиффорд выглядел румяным и бодрым. Кэтрин слышала, что при дворе этот человек пользуется большим влиянием. Клиффорд отличился во время недавней войны с Голландией и теперь занимал высокую должность в казначействе. О Беллингсе Кэт не было известно ничего, и она окинула этого джентльмена быстрым оценивающим взглядом. Сэр Ричард был жилистым сутулым человеком с удлиненным подбородком, по обе стороны которого свисал длинный темный парик. Когда госпожа Хэксби вошла, он стоял у окна и что-то строчил в записной книжке.

В дальнем углу комнаты раздался заливистый смех Таты. Арлингтон обернулся, и на секунду его обычная серьезность уступила место улыбке. Снова поглядев на Кэт, он указал на папку в ее руках.

– Вы принесли планы птичника для Мадам? Пожалуйста, положите их вот на тот стол.

Кэт повиновалась. Она стояла спиной к другим присутствующим. Все молчали, кроме Таты. Отчего-то малышка снова и снова повторяла: «Пуф-пуф-пуф». Разложив планы на столе, Кэтрин обернулась. Взгляды всех трех мужчин были устремлены на нее. Создавалось впечатление, что их больше интересовала архитекторша, чем чертежи. Глядя мимо них, Кэт увидела, что Тата весело хлопает пухлыми ладошками.

– Скажите, вы хорошо владеете французским? – осведомился Арлингтон.

– Да, ваша светлость… хотя, конечно, не в совершенстве. В нашем доме снимает квартиру один француз, гугенот, и если я вдруг не сумею подобрать нужное слово, когда буду писать пояснения к чертежам, то могу обратиться к нему.

В комнате вдруг стало тихо. Даже Тата перестала хлопать в ладоши.

– Вы не поняли вопроса, мадам. Вы хорошо говорите по-французски?

– Ну, это как посмотреть, – ответила Кэт. – За француженку меня никто не примет. Но когда я была ребенком, тетушки позаботились о том, чтобы я выучила основы языка, и теперь я знаю достаточно, чтобы меня поняли в свете.

Арлингтон взглянул на Беллингса:

– Сэр Ричард?

Худой мужчина отложил перо и шагнул вперед:

– Mademoiselle, si je puis me permettre, comment êtes-vous arrivée en ce lieu aujourd’hui?[48]

К счастью, он задал вопрос не на разговорном, а на классическом французском и не слишком тараторил. Кэт ответила Беллингсу на том же языке, запинаясь и время от времени умолкая: составить вразумительную фразу при ее ограниченном словарном запасе было непросто. Кэт сообщила, что ее привезли в карете его светлости и ехала она через Пикадилли. Дорога, идущая мимо Уайтхолла и Вестминстера, лучше, но длиннее, да и повозок там больше.

Затем Беллингс поинтересовался, над какими проектами Кэтрин сейчас работает. Пока они беседовали, Тата и ее товарищ по играм нашли себе новую забаву: из угла доносилось бойкое, но не слишком ритмичное хлопанье в ладоши.

– Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп, испеки ты мне пирог…

– De quelle envergure était cet entrepôt? – спросил Беллингс. – Et où se trouvait-il précisément?[49]

Слово «envergure» привело Кэт в замешательство, поэтому она решила проигнорировать его, надеясь, что собеседник не будет настаивать на полном ответе.

А песенка не умолкала: тоненький детский голосок так и звенел, а низкий мужской звучал приглушенно.

– Хорошо, мой господин, испеку, и не один…

– Par les docks, monsieur, un peu ouest de la Tour de Londres[50].

Когда стишок заканчивался, играющие начинали сначала, ведь малышка находила особую прелесть в повторении – и, конечно же, ей очень нравилось хлопать в ладоши.

– Помнем пирог, похлопаем, напишем букву «Тэ»…

Кэт рискнула произнести еще одну фразу:

– Le monsieur qui l’a commandé vient de recevoir un lion de l’Afrique[51].

– И будет очень вкусно и Таточке, и мне!

Последние несколько слов девочка выкрикнула так пронзительно, что все повернулись на ее голос. Кресло со скрипом отодвинулось. С него встал очень высокий смуглый джентльмен. Взяв Тату за руку, он опустил голову и с серьезным видом посмотрел на девочку:

– Боюсь, мы с тобой мешаем разговаривать и твоему батюшке, и этой леди, и этим джентльменам. Поэтому мы должны извиниться перед ними, правда?

Кэт присела в низком реверансе и склонила голову.

– Сэр, вы чересчур снисходительны к моей дочери, – поспешил заверить его величество Арлингтон. – Не позволяйте ей вам докучать.

Выпустив руку короля, Тата, покачиваясь, зашагала к отцу. Обхватив его колени, малышка снизу вверх поглядела на Кэт.

– Цып-цып, – многозначительно произнесла она. – Смотри, я цып-цып.

И девочка издала звук, лишь отдаленно напоминавший кукареканье. Кэтрин изобразила что-то вроде улыбки.

– Госпожа Хэксби, – произнес король, – прошу вас, встаньте.

Кэт повиновалась и подняла взгляд. Прежде она видела Карла II всего лишь однажды, но в тот раз он не видел ее. Кэтрин не думала, что король такой высокий, и вблизи его лицо выглядело еще более смуглым, чем издали. Монарха трудно было назвать красавцем, но рост и осанка придавали ему величавый вид. Честно говоря, Кэт ожидала большего. А впрочем, король такой же человек, как и все.

– Мне известно, что лорд Арлингтон заказал у вас проект птичника для моей сестры, Мадам, и моих племянниц. Будьте так добры, покажите мне чертежи.

Кэт не за что было любить Карла II Стюарта, однако его серьезный тон и любезные манеры пришлись ей по душе. Между тем король уже приблизился к столу и стал перебирать листы бумаги, поднося их к свету, чтобы рассмотреть эскизы как следует. Его величество задал несколько разумных, весьма практичных вопросов: где лучше всего строить такое здание, какие материалы она рекомендует использовать и куда именно должны вести основные входы и выходы.

– Очень изысканно, – заметил король, разглядывая главный фасад. – Напоминает мне павильон работы Лево в резиденции моей матушки, Шато-де-Коломб. – Король улыбнулся ей. – А ведь птахи даже не оценят своего счастья.

– Им в любом случае нужен дом, сэр, – ответила Кэт. – У вас ведь тоже есть птичник, к тому же вы содержите птиц в парке.

– Людей я тоже содержу. Целые сотни. Но порой от птиц отдачи больше.

Эти слова прозвучали довольно-таки едко, но монарх выгнул при этом свои выразительные черные брови, видимо давая понять, что не имел в виду ничего дурного. Действительно, его величество из милости предоставлял десятки покоев в Уайтхолле и других дворцах своим придворным и их прихлебателям. Кивнув Кэтрин, он снова повернулся к трем джентльменам.

Арлингтон торопливо подозвал няню.

– Отведите госпожу Тату назад, – вполголоса велел он.

Издав протестующий вопль, малышка устремила на короля жалобный взгляд. Девочка оказалась мудра не по годам и уже определила, кто самая влиятельная фигура в окружающем ее мире. Однако няня подхватила Тату на руки и сделала книксен перед его величеством, но Карл II даже не удостоил ее вниманием. Няня попятилась к двери, унося свою раскрасневшуюся, сердитую подопечную.

Король обратился к Арлингтону.

– Да, – произнес он. – Я уверен, такой подарок позабавит Мадам и поднимет ей настроение.

Он кивнул Клиффорду. Тот улыбнулся Кэт, и она еще раз почтительно присела.

Арлингтон вышел вместе с королем, перед этим обернувшись и заверив, что вернется через несколько минут. Монарх не может покинуть дом без церемоний, как простой смертный: его нужно проводить со всеми необходимыми почестями.

Стоило его величеству и Арлингтону уйти, и атмосфера в гостиной тотчас изменилась: все присутствующие вздохнули свободнее. Клиффорд и Беллингс что-то обсуждали вполголоса, игнорируя госпожу Хэксби, которая между тем убирала чертежи обратно в папку, нарочно стараясь делать это помедленнее. Но, как она ни затягивала время, надолго этого занятия не хватило. Кэт подошла к окну и стала глядеть на сад.

За территорией, отведенной для прогулок, раскинулись пастбища и парк, являвшиеся частью усадьбы лорда Арлингтона. Его владения тянулись почти до самых земляных укреплений, заросших травой: в свое время парламент дал распоряжение возвести их, чтобы защитить Лондон от войск роялистов, которые так и не атаковали столицу. Лондонская резиденция его светлости поражала своими размерами, особенно учитывая, что поместье располагалось так близко от Вестминстера и Уайтхолла. Будь она здесь хозяйкой, рассуждала Кэт, непременно снесла бы старый дом и построила на его месте замок. А что, если – чего уж там мелочиться? – перенести дом чуть дальше на север, чтобы из окон открывался вид на канал в Сент-Джеймсском парке, театр «Кокпит» и Уайтхолл? Или лучше развернуть северо-восточный фасад в сторону улицы Мэлл? Но тогда и саму Мэлл нужно превратить в полноценную подъездную дорогу и сделать из нее прямую широкую аллею, идущую почти параллельно Чаринг-Кросс и Стрэнду до самого собора Святого Павла и Сити.

Кэтрин продолжала размышлять о том, какие изменения это за собой повлечет: несколько дорог придется развернуть в другую сторону, здания снести, а парковые земли приспособить под иные нужды, – когда вернулся лорд Арлингтон. При его появлении Клиффорд и Беллингс умолкли, но его светлость едва удостоил их кивком, сразу направившись в сторону Кэт. Арлингтон улыбался.

– Я очень доволен, – сообщил он. – Король убежден, что птичник придется Мадам по душе. – Его светлость потер черный пластырь так, будто у него чесался нос. – Да, все прошло как по маслу.

Кэт показалось, что лорд Арлингтон имеет в виду не только планы птичника. За эти несколько минут он, к немалой своей радости, успел благополучно разрешить какой-то вопрос.

– Его величество кое-что предложил, – продолжил хозяин дома. – А предложение августейшей особы равносильно приказу. Король желает, чтобы вы лично преподнесли Мадам сей проект.

– Но, ваша светлость, – выпалила Кэт, – работа не позволяет мне уехать из Лондона.

– Это тоже ваша работа, госпожа Хэксби, – посуровел Арлингтон. – И по важности сей проект превосходит все ваши заказы, вместе взятые. Его величество желает, чтобы вы отправились во Францию. И конечно, не прямо сейчас, а через несколько недель. У вас будет более чем достаточно времени, чтобы привести дела бюро в порядок. Но вы должны как следует поработать над чертежами и основательно подготовиться на случай, если Мадам самолично пожелает обсудить с вами проект. – Милорд уже собирался уходить, но тут его осенило. – А что, если вам сконструировать модель нового птичника в миниатюре? – Его светлость расплылся в самодовольной улыбке. – Маленькая принцесса, первая дочь Мадам, ненамного старше моей Таты. Уверен, макет станет для нее прекрасной игрушкой.

– Но как я доберусь до Франции? – попыталась выяснить Кэт: предстоящее путешествие вызвало у нее столько вопросов, что все они просто в голове не укладывались.

Однако Арлингтон лишь отмахнулся:

– На этот счет не беспокойтесь. Все будет организовано должным образом. Ведь теперь вы отправитесь исполнять не мое поручение, а приказ короля.

* * *

В четверг после обеда Кэт решала, которое из дел более срочное: разобрать счета за прошедший месяц и подвести баланс или же закончить чертеж фасада, – но тут слуга в королевской ливрее доставил ей письмо от господина Горвина, клерка лорда Арлингтона. Извиняясь за то, что ее не предупредили заранее, он умолял госпожу Хэксби освободить время, чтобы завтра, в четыре часа дня, нанести визит его светлости. Карета приедет за ней в половине четвертого.

Быстро написав единственно возможный ответ, Кэт отправила слугу обратно.

– Кем себя возомнили эти люди? – проворчал Бреннан. – Они убеждены, будто вы обязаны мчаться к ним по первому зову, точно собака.

– Вы сами прекрасно понимаете, что у меня нет выбора. Главному королевскому министру не перечат.

Арлингтону не терпелось взглянуть на результаты ее трудов, и это лишний раз свидетельствовало о том, до какой степени он заинтересован в проекте. Кэтрин уже вовсю планировала завтрашний день, не только прикидывая, что необходимо сделать к половине четвертого, но и выбирая наряд, а также рассчитывая, сколько времени уйдет на прическу. Наблюдая за доктором Реном, Кэт поняла, что внешний вид имеет огромное значение. Рен всегда выглядел как настоящий джентльмен, к тому же весьма преуспевающий. Если создать у клиентов должное впечатление, то будущий успех не заставит себя ждать. Господин Хэксби, покойный муж Кэт, никогда этого не понимал. Но она – совсем другое дело.