Пока не рассвело, я вернулся к себе в комнату и почти сразу заснул как убитый.

Проснулся я час или два спустя. Первые лучи восходящего солнца проникали в щель между занавесками на кровати. Несмотря на то что спал я совсем мало, я чувствовал себя отдохнувшим. Мне понадобилось воспользоваться ночным горшком. Я встал и вытащил его из-под кровати. Облегчаясь, я бросил взгляд на выдвижную койку, на которой спал Стивен.

Мальчика там не оказалось.

Поспешив к окну, я раздвинул шторы. В комнату хлынул свет. Одеяло Стивена было откинуто. Когда я поднялся в спальню, перед тем как нанести визит леди Квинси, мальчик совершенно точно был здесь. Но я не заметил его, когда вернулся. Впрочем, я и не проверял, на месте он или нет. Выходит, за ночь Стивен куда-то исчез, но я понятия не имел, когда именно.

Я ощупал постельное белье на койке. Оно было холодным. Я натянул бриджи, сунул ноги в туфли, надел камзол и шляпу, а с париком возиться не стал. Выйдя из комнаты, я спустился на первый этаж. Вокруг царила тишина, но снизу доносились стук и скрип: похоже, служанка уже разводила огонь в кухонном очаге.

Может быть, Стивен проголодался и спустился туда, чтобы выпросить корочку хлеба?

Я пошел на звуки и очутился в кухне. Служанка – та же самая, которая прислуживала нам за обедом, – при моем появлении чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Ты не видела Стивена? – спросил я. Когда служанка поглядела на меня с недоумением, я нетерпеливо пояснил: – Африканского мальчика. – Та покачала головой. – В комнате его нет. Куда он мог запропаститься?

Служанка наконец обрела дар речи.

– Не знаю, господин. – Ее взгляд скользнул в сторону, к черному ходу. – Когда я пришла, дверь была не заперта. Я подумала, что ее оставила открытой моя госпожа. На нее иногда нападает бессонница, и она выходит прогуляться с утра пораньше.

Я пересек кухню и открыл дверь. Она вела на кухонный двор. В углу стоял курятник, в котором, судя по звукам, дрались несколько петухов. Я вышел на улицу. К конюшне и воротам, ведущим на дорогу, можно было пройти под аркой. Там я заметил на земле четкий отпечаток босой детской ноги.

Служанка вернулась обратно на кухню и снова принялась выгребать из очага золу. Я тихонько выругался. Пройдя мимо конюшни, я оказался в саду. Я стал звать Стивена, но мальчик не откликался. Дойдя до угла дома, я вошел во фруктовый сад, расположенный напротив конюшни.

Землю покрывала холодная серебристая роса. Две свиньи искали под деревьями паданцы. Я поднял голову и нашел взглядом свое окно в свинцовом переплете. Оно было втиснуто под самой крышей, а прямо под ним находилось превосходившее его размерами окно спальни леди Квинси. Мне показалось, что под деревьями в траве виднеется что-то, похожее на темные неровные следы. Виляя из стороны в сторону, они вели к ручью. У меня разыгралось воображение или Стивен действительно проходил здесь?

Я пошел по следу. Почти сразу же я заметил темную фигуру, лежавшую на берегу у воды. У меня на лбу выступил холодный пот. Выругавшись, я кинулся туда. Мои туфли скользили на мокрой траве.

Подбежав ближе, я испытал облегчение. Это не Стивен.

То, что я принял за темную кожу, оказалось коричневой шерстью. Остановившись на полном ходу, я склонился над телом. На боку лежала собака, у нее на морде я заметил белую пену. Глаза животного были открыты.

Переводя дух, я опустился на землю. Собака была крупной и, похоже, беспородной. Ее шею обхватывал широкий ошейник, утыканный шипами. Я коснулся бока собаки и почувствовал холод. Ран было не видно.

И ни следа Стивена. Однако я разглядел на траве другие следы, и они вели к затянутым туманом Фенским болотам.

– Яд, – безапелляционным тоном объявила госпожа Уорли, тыкая мертвого пса тростью. – Будь Гримболл склонен к припадкам, мы бы это заметили.

– Но где же Стивен? – задал вопрос я.

– Арапчонок? Готова поспорить, собаку отравил он. Это все их колдовские штучки. Вам следовало лучше за ним следить, сэр.

Вернувшись в дом, я нашел старую леди на кухне. Когда я рассказал ей, что случилось, она устремила на меня такой злобный взгляд, будто произошедшее – моя вина, а потом госпожа Уорли отправила горничную наверх, чтобы та разбудила ее внука. Господин Уорли сбежал вниз, даже не сняв ночной колпак и только накинув халат поверх сорочки. Вместе мы отправились во фруктовый сад.

Когда мы шли обратно к дому, нас отыскала Энн и передала госпоже Уорли послание от своей госпожи. Леди Квинси выражает хозяйке свое почтение и просит поставить ту в известность, что и гостья, и ее сопровождающие сегодня утром покинут Хитчем-Сент-Мартин. О Фрэнсис леди Квинси не упоминала.

– Мы не можем уехать, пока не отыщем Стивена, – обратился я к госпоже Уорли. – Мальчик должен быть где-то поблизости.

– Что случилось? – спросила Энн, от удивления забыв про манеры.

– Ночью Стивен ушел. Не знаю, в котором часу. Когда я встал, его кровать была пуста.

Горничная уставилась на меня во все глаза. При обычных обстоятельствах Энн ночевала бы в комнате своей госпожи – так же, как в Кембридже или в Пакеридже, где мы останавливались по дороге. Если она не знала наверняка о моей ночной встрече с леди Квинси, то во всяком случае что-то подозревала.

Господин Уорли медленно повернулся вокруг своей оси, описав полный круг, будто надеялся заметить Стивена на дереве или на садовой дорожке. Его худое смуглое лицо выражало обеспокоенность.

– Может, на мальчишку нашло помрачение? Из-за луны – вчера ведь было полнолуние. Африканцы отличаются от нас с вами, сэр. Способность к рациональному мышлению у них развита намного слабее, и даже спорят, есть ли у них душа, подобная нашей, или в этом отношении они ближе к лошадям и собакам. Одно можно сказать наверняка – этот народ подвержен безбожным суевериям. Тут моя бабушка права.

– Стивен вовсе не безумен, – возразил я. – Наверняка была причина, заставившая его выйти из дома.

– Во всяком случае, здесь его нет, сэр, – заметил Уорли. – Территорию поместья он покинуть не мог: высота стены – почти десять футов, а сверху острые шипы.

Старуха с силой воткнула трость в жидкую грязь.

– Раз мальчишки нет на суше, значит он в воде. Или под водой. – Она устремила взгляд на Фенские болота, серые и призрачные в рассветном сиянии. – Может, он утопился, – прибавила госпожа Уорли с таким видом, будто в нынешней ситуации это наиболее благоприятный исход для всех заинтересованных сторон. – Арапчонку вряд ли известно, что самоубийство – смертный грех.

– Тогда нужно его искать, – резко бросил я. – У вас наверняка есть какая-нибудь лодка.

– В этой части страны все плавают на плоскодонках, сэр, – произнес Уорли в свойственной ему назидательной манере. – Не самое элегантное средство передвижения, зато благодаря низкой осадке хорошо приспособленное к здешним условиям. У каждого жителя Фенских болот есть плоскодонка.

– А ваша лодка на месте? – спросил я.

– Да. – Госпожа Уорли указала тростью в нужном направлении. – Наша плоскодонка привязана у причала во фруктовом саду.

Пока мы разговаривали, утро окончательно вступило в свои права и туман начал рассеиваться. За причалом, у которого покачивалась лодка, раскинулась водная гладь. Кое-где виднелись островки, заросли камыша и чахлые деревца. Среди них двигалось что-то темное. Через некоторое время я разглядел вторую плоскодонку, поменьше. На корме стоял мужчина и греб при помощи шеста.

– Кто-нибудь ловит угрей или рыбачит, – прокомментировал Уорли.

– Это Рэгфилд, – отрывисто произнесла его бабушка. – Живет с матерью в коттедже рядом с загоном для скота. – Госпожа Уорли нахмурилась. – Похоже, что-то стряслось. Надо его подозвать.

Мы спустились к причалу – я, госпожа Уорли и ее внук, а следом Энн. Рэгфилд греб быстро и отчаянно, будто спасаясь от погони. Он так орудовал шестом, что вокруг только грязные брызги летели. Заметив нас, мужчина направил плоскодонку к причалу. Неповоротливая посудина была не приспособлена для больших скоростей, – казалось, она вот-вот перевернется.

– Что он вытворяет? – удивился Уорли. – Да этот парень рассудка лишился!

– Рэгфилда что-то напугало до полусмерти, – сделала вывод госпожа Уорли.

– Госпожа! – прокричал Рэгфилд, подплыв к причалу. – Господин!

Плоскодонка врезалась в берег с такой силой, что мужчина едва не полетел за борт. Вот Рэгфилд вылез на сушу. Я схватил носовой фалинь и привязал лодку. Маленькая плоскодонка была забита корзинами. От нее исходил сильный запах рыбы.

– Госпожа, нужен викарий! – Акцент Рэгфилда был таким сильным, что я с трудом разбирал, о чем речь. – Там, на болоте, чертенок! Черный, как головешка! Он меня сглазил! Зовите скорее викария, а иначе я пропал!

– Чертенок? – переспросила госпожа Уорли. – Может быть, арапчонок?

– Нет, госпожа, чертенок! Настоящий чертенок! Увидел меня – и давай заклинания выкрикивать!

– Где именно ты с ним повстречался?

– На Приоровой горке.

– Это наверняка Стивен, – вмешался я. – Я должен его оттуда забрать.

– Но как мальчишка туда попал? – вдруг задалась вопросом госпожа Уорли. – Видимо, кто-то его туда отвез.

– Собака… – произнес я.

Госпожа Уорли взглянула на меня и сразу все поняла.

– Очевидно, на наших землях чужак. Сначала он пробрался сюда и каким-то образом отравил нашего пса, а потом забрал мальчишку и уплыл с ним к Приоровой горке. – Я вопросительно вскинул брови, а госпожа Уорли продолжила: – Это каменный островок примерно в двухстах ярдах отсюда, вот там, за большими зарослями камыша. – Она показала направление. – Это часть наших владений.

– Но где этот человек сейчас?

– Возможно, негодяй до сих пор там. Но зачем он похитил мальчишку? Хотя арапчонок мог уплыть с ним и по своей воле.

– Очень сомневаюсь, – возразил я. – Нужно немедленно плыть туда.

– Рэгфилд нас отвезет, – объявила госпожа Уорли.

Я удивленно поглядел на нее.

– «Нас»?

– Я поплыву с вами, сэр. Не допущу, чтобы этот незваный гость остался безнаказанным.

– Мадам, леди вашего статуса не подобает…

– Не подобает, сэр? Кто вы такой, чтобы указывать, что мне подобает делать в моем собственном саду, а что нет?

– Будет благоразумнее, если вместо вас поплывет господин Уорли.

Старуха бросила на внука взгляд, лучше всяких слов говоривший о ее мнении насчет него.

– Я хочу посмотреть сама, промышляют ли на наших землях браконьеры. Мы приготовили для этих негодяев ловушки.

Я пожал плечами:

– Как вам будет угодно. Однако вам следует надеть плащ потеплее, мадам, а я схожу за пистолетом.

Уорли прокашлялся.

– Позвольте похвалить ваше мудрое решение, сэр. Я бы, разумеется, отправился с вами, но дела подобного рода не для человека духовного сана. Боюсь, я скорее помешаю вам, чем помогу.

– Рэгфилд, пока мы собираемся, вычерпай воду из нашей плоскодонки, – приказала госпожа Уорли. – Места в ней больше, чем в твоей посудине, не говоря уж о том, что она гораздо чище.

– А без меня никак не обойтись, госпожа? Этот чертенок…

– Не мели чушь, – сердито бросила госпожа Уорли. – Уж поверь, лучше тебе повстречаться с чертенком, чем навлечь мой гнев.

Направившись к дому, я подозвал Энн.

– Известите о случившемся свою госпожу, – велел я.

У меня в голове понемножку начал зарождаться план. Стоит попробовать привести его в исполнение.

– Скажите госпоже, что она должна одеться как можно быстрее, и соберите ее вещи. А форейтору велите седлать лошадей.

Энн молча уставилась на меня. Без парика мои шрамы сразу бросались в глаза.

– Поторопитесь. – Я понизил голос. – И разбудите госпожу Фрэнсис. Передайте ее светлости, что нельзя упускать такой шанс.

Горничная поглядела на меня с растерянным видом, но ни спорить, ни задавать вопросов не стала. Я подозревал, что ей уже была известна цель поездки госпожи.

В дом мы вошли через черный ход. Я поднялся к себе в комнату и нашел плащ. Пистолет по-прежнему был в кобуре, прикрепленной к седлу. Я достал оружие, убедился, что оно заряжено, и сунул пистолет за пояс.

Снизу, из комнаты леди Квинси, уже доносились звуки, свидетельствовавшие о торопливых сборах. Я спустился по лестнице и вышел во двор. Госпожа Уорли направлялась обратно к привязанным лодкам. Шедший рядом с ней внук отчаянно жестикулировал, явно пытаясь отговорить бабушку от этой затеи. Я надеялся, что его постигнет неудача.

Рэгфилд ждал возле плоскодонки Уорли. Больше всего лодка походила на плоский ящик без крышки: грубо сколоченный дощатый прямоугольник, снизу – тоже доски, а снаружи и изнутри толстый слой дегтя, предназначенный для того, чтобы отталкивать воду. Я помог госпоже Уорли сесть в плоскодонку. Без особой ловкости, однако не теряя чувства собственного достоинства, старуха направилась к единственному сиденью, представлявшему собой еще одну доску, пересекавшую лодку примерно посередине. Усевшись в центре, госпожа Уорли положила трость на колени так, чтобы для меня рядом с ней места не осталось. Я кое-как примостился впереди, на носу плоскодонки.

– Плыть в такой холод! – прокомментировал Уорли с берега. – Я предупрежу деревенских, что в округе чужак. А потом распоряжусь, чтобы на первом этаже развели огонь. Завтрак к вашему возвращению будет готов, и, разумеется, вам нужно будет чего-нибудь выпить, чтобы согреться.

Он попятился к дому. А Рэгфилд, предпринимая огромные усилия, стал разворачивать неуклюжую посудину в нужном направлении. Я огляделся по сторонам. Госпожа Уорли меж тем провожала взглядом внука.

– Господину Уорли в колледже самое место, там он как рыба в воде, не то что в поместье, – резко заметила она. – И это притом что здесь одна сплошная вода, а по количеству рыбы мы в королевстве первые.

Она отвернулась и плотно запахнула плащ. На воде холод и впрямь пробирал до костей. Тем временем Рэгфилд стал действовать быстрее. Шест постоянно засасывало в ил, лежавший на глубине всего одного-двух футов. Используя шест как своего рода примитивный руль, Рэгфилд огибал обширные заросли камыша. Я взял весло, лежавшее на дне лодки, и постарался внести в дело посильный вклад.

Плыли мы минут десять-пятнадцать, не больше. Как только камыши остались позади, перед нами предстала Приорова горка. Островок был около тридцати ярдов в длину: из-за крошечных размеров он явно не годился для сельскохозяйственных нужд. С одной стороны я заметил каменную горку, из-за которой это место и получило свое название. Единственной растительностью здесь были тщедушные деревца, и лишь у воды, на заболоченной земле, виднелись густые заросли кустов.

– Болото там, – пояснила госпожа Уорли, снова используя трость в качестве продолжения указательного пальца.

Когда мы подплывали к островку, я принялся вертеть головой, высматривая мальчика.

– Стивен здесь, – не в силах скрыть облегчение, объявил я. – Вот он, на горке, машет нам.

Нахмурившись, госпожа Уорли вытянула шею.

– А браконьера видите?

– Нет, мадам.

Похоже, старуха близорука. В ту же секунду меня осенило: я понял, как разрешить наше затруднение и увезти Фрэнсис из Хитчем-Сент-Мартин.

Я принялся вдохновенно врать:

– Нет… Хотя погодите… Кажется, вижу. По-моему, там кто-то есть.

– За горкой? Так я и думала. Там наши люди расставили ловушки и сети.

Плоскодонка пристала к пню у самой кромки воды. Я выбрался из нее и надежно привязал носовой фалинь. Стивен, заметивший нас, уже спускался к лодке.

Тут госпожа Уорли встала и, опираясь на палку, осторожно приблизилась ко мне.

– Возьмите меня за руку.

Высадившись на берег, старуха оглянулась.

– Ты пойдешь с нами, Рэгфилд. Дай я обопрусь на твой локоть.

– Но, госпожа…

– Никакой это не чертенок, дубина. Обыкновенный мальчишка с темной кожей. Выбирайся из лодки сейчас же. Если на моей земле браконьер, я не успокоюсь, пока он не будет пойман и не предстанет перед магистратом.

Рэгфилд повиновался. Старуха явно внушала ему бо́льший страх, чем браконьеры или черный чертенок с Приоровой горки.

Я приставил ладонь козырьком ко лбу.

– Да, я определенно его вижу. Вот он, мелькает между деревьями. Похоже, свою лодку он привязал на другой стороне острова.

– Тогда поспешим. Нам понадобится ваш пистолет.

Спотыкаясь, Стивен подобрался к нам. Мальчика трясло от холода. Сняв плащ, я набросил его Стивену на плечи.

– Полезай в лодку и сиди там, – велел я и, подтолкнув мальчика к плоскодонке, прибавил: – Пойдемте в ту сторону, мадам. Видите его? Если поторопимся, перережем ему путь к отступлению.

Взяв госпожу Уорли под руку, я уводил ее прочь от лодки, к тропинке, вившейся между поросшими жесткой травой кочками и заболоченными лужами. С другой стороны пожилую даму поддерживал Рэгфилд.

Я оглянулся. Стивен сидел в лодке. А госпожа Уорли все тянула нас вперед.

Выпустив ее руку, я развернулся и со всех ног кинулся обратно к лодке. Госпожа Уорли что-то кричала мне вслед, но я не разобрал ни слова. Торопливо отвязав фалинь, я оттолкнул лодку от берега и попытался запрыгнуть на борт, однако неудачно: одна моя нога очутилась внутри, вторая ушла под воду и увязла в иле. Совершив отчаянный рывок, я высвободился и, мокрый насквозь, перевалился через борт лодки.

Мы были примерно в шести футах от берега, и нас медленно уносило прочь. Госпожа Уорли сообразила, что происходит, и, опираясь на руку Рэгфилда, предпринимала все усилия, чтобы поскорее добраться до берега. Я схватил шест и воткнул его в дно. Шест тут же утонул в иле. Я со всей силы оттолкнулся, лодка резко рванулась вперед, а я на некоторое время завис над водой. Моя вытянутая рука по-прежнему сжимала шест.

И госпожа Уорли, и Рэгфилд что-то кричали. Тут пальцы Стивена вцепились в мою свободную руку.

Секунду моя судьба висела на волоске. И все же Стивену удалось затянуть меня обратно в лодку. Повернув шест, я вытащил его из ила.

А госпожа Уорли все кричала. Стивен изо всех сил работал веслом на носу, а я медленно и неловко орудовал шестом. Мы плыли к зарослям камыша, за которыми скрывался Хитчем-Сент-Мартин.