Пять минут спустя, усевшись за стол защиты, я получил свой первый шанс: судья Нокс вошел в зал, занял свое место, кашлянул и тут же изложил свои планы на день.

Доброе утро, дамы и господа. К вашему сведению: сегодня днём я играю в гольф, поэтому должен быть не позднее половины второго. Если ваше дело не будет рассмотрено к этому времени, ваш клиент будет автоматически заключен под стражу до следующей ротации. Вызовите первого.

Судье Джону Ноксу было плевать на правосудие. Он любил гольф, виски и привлекательных женщин-секретарей. Его любимым развлечением было угрожать адвокатам, которые появлялись в зале суда. Гленфиддик, высокое кровяное давление и угрюмый характер придавали его щекам и носу румянец. Он был невысокого роста и страдал от изрядной дозы синдрома маленького человека. Нокс сидел в суде несколько часов, быстро разбирая дела, затем вставал, а всех остальных отправляли в тюрьму, не рассматривая ходатайства об освобождении под залог. В прошлом он уже подвергался судебным санкциям, и его приговоры многократно обжаловались, но ему было просто наплевать.

Зал суда казался довольно пустым. Там было, наверное, полдюжины адвокатов, и они представляли примерно столько же клиентов. В итоге внизу в камерах оставалось около двадцати человек, ожидающих государственного защитника. Я уже договорился, чтобы сначала было рассмотрено дело Попо, а потом Дэвида Чайлда. Ранее утром я позвонил секретарю, Дениз. Сказал ей, что мне нужно как можно скорее освободиться, и что я буду считать это личным одолжением. Она согласилась. У меня была хорошая репутация среди сотрудников.

Сотрудник полиции привёл Попо. На нём были наручники на запястьях и лодыжках.И он прошаркал на своё место слева от меня. Примерно в шести метрах от меня я видел конвейер заключённых, ожидающих слушания дел. Дэвид Чайлд возглавлял эту очередь и оглядывал зал суда, словно это была камера пыток. Его глаза были широко раскрыты, и даже с такого расстояния я слышал, как звенят его цепи, когда он дрожит.

Джули Лопес, прокурор, была, пожалуй, одного роста с судьей Ноксом: на пару дюймов выше пяти футов. Перед ней лежало около тридцати синих папок, сложенных в две стопки одинакового размера. Как и её папки, Джули всегда выглядела суперорганизованной: волосы были собраны в свободный пучок и заколоты ручкой, сдержанный макияж, тёмные деловые костюмы безупречного покроя. Она взяла первую папку из левой стопки и начала свой день.

«Ваша честь, первое дело — Дейл «Попо» Барнс. Мистер Флинн выступает на стороне ответчика. Обвинение снимает все обвинения, Ваша честь».

Нокс нечасто присутствовал в этом зале суда, поэтому не был знаком с Попо. Сначала он ничего не сказал прокурору. Прищурившись, он пролистал страницы дела, и по мере чтения на его лице появилось выражение, не скрывавшее его явного презрения ко мне и моему подзащитному.

«Мисс Лопес, я правильно вас понял? Прокуратура снимает все обвинения?»

«Да, Ваша честь», — сказала Джули.

«Но у него было достаточно наркотиков, чтобы оправдать обвинение в распространении, не говоря уже о простом хранении».

«Да, Ваша честь».

«Так почему же отозвать обвинения?»

В довершение ко всему, судья Нокс был изрядно глуп. Джули посмотрела на меня и пожала плечами. Я ответил ей взглядом и покачал головой. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, не обращая внимания на судью. Мы решали, что делать. Было бы нехорошо объявлять в открытом судебном заседании, что Попо был давним информатором полиции и имел иммунитет от судебного преследования за широкий спектр преступлений, связанных с наркотиками. Возможно, я думал, что имя Попо выдаст меня. Похоже, на Нокса это не подействовало.

Большинство судей поняли бы намек и поняли, что этот парень выложил все начистоту полиции Нью-Йорка, но Нокс не клюнул, несмотря на смущенную улыбку Джули.

«Может, я что-то упускаю?» — спросил Нокс.

Я хотел сказать примерно пятьдесят баллов IQ , но не сказал. Вместо этого мой мозг внезапно включился, и я увидел возможность для своего второго утреннего убеждения.

«Ваша честь, можем ли мы обсудить с вами этот вопрос в кабинете? Здесь есть деликатный вопрос. Кроме того, я был бы признателен за возможность обсудить следующее дело в списке вашей чести наедине. Это дело мистера Чайлда», – и, назвав имя своего объекта, я посмотрел прямо на него, а затем снова на судью. Было ещё рановато для того, чтобы репортёры заняли места, и даже если в заднем ряду и было несколько криминальных обозревателей, они вряд ли ожидали увидеть Дэвида Чайлда в зале суда, поэтому имя не прозвучало бы для них как что-то важное, и они бы увидели его только в первых рядах. На этих местах репортёров не было.

Нокс сразу узнал его, но благоразумно не захотел разбудить журналистов, которые могли оказаться в зале суда. Достаточно было лёгкого кивка. Нокс встал, секретарь сказал: «Встать», и мы с Джули последовали за Ноксом через заднюю дверь суда, по небольшому коридору, мимо залов, отведённых для этого суда, в его личный кабинет, который также служил маленьким королевством Нокса. В суде существовали правила, касающиеся кабинетов судей, но не устанавливались правила о личных кабинетах, поэтому Нокс воспользовался этой лазейкой. У меня было время осмотреться, пока он устраивался поудобнее и поправлял мантию. Небольшой кабинет был выкрашен в тот же кремовый цвет, который, казалось, украшал стены всех офисов в последнее время. По всей комнате висели фотографии Нокса с известными гольфистами. У дальней стены даже стоял набор клюшек. Семейных фотографий не было. От коврового покрытия исходил запах, одновременно знакомый и неуловимый. Пахло медом, отбеливателем и солодовым виски.

«Итак, сначала Попо, а потом вы оба сделайте мне день, рассказав все о мистере Чайлде», — сказал Нокс, не в силах сдержать усмешку.

Мы с Джули остались стоять перед двумя удобными на вид кожаными креслами, расположенными напротив стола Нокса. В кабинете судьи садиться разрешалось только по приглашению. Насколько мне было известно, Нокс никогда никого не просил сесть. Вот такой он был придурок.

Джули пыталась уравновесить синюю папку, ту, что касалась Попо, на спинке стула перед собой, чтобы она могла открыть её и прочитать свои заметки. У меня не было ни папки, ни заметок для Попо. У меня было с собой несколько старых папок Попо, которые я носила просто для виду. Обычно я не создавала бумажную папку для Попо, потому что тогда кто-нибудь мог проверить её и обнаружить, что я не работаю и близко не в те часы, за которые буду выставлять счёт полиции Нью-Йорка. Нет папки, нет проверки. Если бы налоговая задала вопросы, я бы сказала, что она где-то неправильно подана, и они бы дали мне презумпцию невиновности. Если бы полиция Нью-Йорка захотела увидеть папку, я бы послала их к чёрту; это была папка моего клиента, и её защищала адвокатская тайна.

Я решила сразу же проявить дружелюбие и лестность, пока Джули читала свои заметки.

Судья, мой клиент Попо — полицейский информатор. Ему приходится носить и употреблять наркотики по роду своей деятельности. Окружной прокурор знает об этом и закрывает на это глаза ради общего блага. Мой клиент предоставил информацию, которая привела к ряду удачных арестов.

Шея Нокса стала того же цвета, что и его нос. Ему было стыдно, что он чуть не оступился перед полицейским информатором прямо в зале суда. Я дал ему спасительный круг, возможность выглядеть умным и сохранить лицо.

«Господин Флинн, я просто хотел уточнить у прокурора, заслуживает ли информация, которую она получает от вашего клиента, снятия всех обвинений», — сказал Нокс.

«У нас с Попо действует постоянное соглашение, а также у него есть соглашение об иммунитете», — сказала Джули.

«Ну, прежде чем мы поговорим о Ребёнке, можно ли отпустить Попо?» — спросил я.

«Кто? А, наркоман, конечно. Расскажи мне о нашем миллиардере. Я взглянул в досье. У него есть защита?»

«Конечно», — сказал я.

«Как обвинение относится к залогу?» — спросил Нокс, быстро переключая внимание на Джули.

«Мы против освобождения под залог», — сказала Джули.

«На пределе?» — спросил Нокс.

«Да, Ваша честь. Люди считают, что суд не сможет гарантировать возвращение мистера Чайлда на судебное разбирательство даже при самых строгих условиях освобождения под залог».

Судья наклонился вперёд в кресле и сложил пальцы домиком под подбородком. Кончик бледного языка выскользнул из его рта, и Нокс издал громкий сосущий звук, заталкивая его обратно в рот. Движение было внезапным и каким-то рептильным. Он сделал вид, что обдумывает слова прокурора.

«На какие условия освобождения под залог согласился бы ваш клиент, мистер Флинн?»

Это была попытка сорвать слушание о залоге. Если бы я сообщил ему условия, на которые согласится мой клиент, он бы одобрил залог, но на дополнительных условиях сверх тех, которые, как я ему сообщил, согласятся с моим клиентом. После того, как я ответил на этот вопрос, он бы расспросил Джули, какие условия она запросила бы, если бы он был готов предоставить залог. Таким образом, Нокс мог бы убедить и защиту, и обвинение согласиться на сделку о залоге, и ему вообще не пришлось бы проводить слушание. Таким образом, и защита, и обвинение были бы недовольны, но…Никто из нас не стал бы оспаривать его решение, поскольку мы оба боялись бы потерять то немногое преимущество, которое каждый из нас уже имел. Нокс, возможно, и медленно соображал, но он уже усвоил пару юридических трюков.

«Боюсь, мне придется запросить у моего клиента инструкции относительно условий освобождения под залог».

«Хорошо», — сказал Нокс. «У тебя десять минут».

Я посмотрел на часы и прикинул, что у меня есть около четырнадцати минут до того, как Джерри Синтон ворвался в зал суда, и тогда все закончится еще до того, как мы начнем.