Гарри Форд – один из самых обаятельных мужчин на планете. Я думаю, все дело в этом его глубоком голосе. Словно мед в бочке размешивают. Для своих лет выглядит Гарри вполне даже ничего, к тому же человек он веселый, но без пошлости. Он просто неотразим для определенных дам определенного возраста. Хотя тот факт, что теперь имелось уже три бывших миссис Форд, говорил о том, что его очарование длится не вечно. К тому времени, когда мы с Блок прибыли в залоговую контору, тамошняя служащая Агата была уже на пути к тому, чтобы стать четвертой миссис Форд.
У недавно разведенной Агаты была пышная копна аккуратно уложенных седых волос, джемпер на пуговицах поверх аккуратно выглаженной белой блузки и серые слаксы. Она сидела за своим столом в маленькой залоговой конторе на втором этаже и смеялась над одной из шуточек Гарри. Тот пристроился прямо на письменном столе, а Агата смотрела в его карие глаза так, словно они были сделаны из леденцов.
– Агата, это мои коллеги, мистер Флинн и мисс Блок, – представил нас Гарри, поднимаясь на ноги вместе с Агатой, когда мы вошли.
Блок не любила официальных обращений. Она была Блок. Не мисс Блок. Не миз Блок. Просто Блок. Гарри тоже это знал, но его больше волновало, как удержать Агату под своими чарами. Он одними губами извинился перед Блок, которая бросила на него быстрый кислый взгляд, после чего широко улыбнулась Агате.
– Это деньги для внесения залога? – спросила Агата, указывая на большую сумку, пристегнутую наручниками к запястью Блок.
– Конечно, – сказал я. – Пятьсот тысяч. Наличными.
– Тогда приступим, дорогуша, мне нужно их пересчитать. Поставьте этот баул сюда, если не трудно, – сказала Агата.
– Нет проблем, – сказал я. – Но Блок будет оставаться при деньгах до самого момента передачи. Меры безопасности, знаете ли.
– Конечно, – кивнула Агата.
Гарри наклонился, прошептал что-то ей на ухо, и она озорно рассмеялась.
Блок поставила сумку на стол. Открыла ее. Достала пачку банкнот, перетянутую резинкой, и положила ее справа от сумки на стол перед Агатой. Я встал справа от Агаты. Гарри обошел вокруг стола, встав к нам лицом.
Сняв резинку, Агата принялась быстро отсчитывать банкноты, одну за другой снимая их за уголок и беззвучно шевеля губами. Пачка состояла из пятисот стодолларовых купюр. Пальцы Агаты работали быстро, и она перебрала ее меньше чем за две минуты.
– Пятьдесят тысяч, – объявила она. Стянув пачку резинкой, положила ее справа от себя, передо мной, а Блок протянула ей другую пачку.
Гарри начал что-то насвистывать.
– Знакомый мотивчик, – заметила Агата, продолжая считать. – «Милая Джорджия Браун» [139]. Это не под нее когда-то играла та баскетбольная команда?
– «Гарлем Глоубтроттерс»? – уточнил Гарри.
– Она. Классная песенка…
Агата считала, как опытный кассир. Точно и быстро. Раз случайно захватила сразу две купюры, облизала большой палец и принялась пересчитывать пачку заново.
Когда она закончила, на письменном столе лежало десять пачек банкнот. Высота каждой составляла чуть более двух дюймов.
– Пятьсот тысяч, как в аптеке, – объявила Агата.
– Могу я получить квитанцию? – поинтересовался я.
– Конечно, – отозвалась она.
Блок отстегнула от сумки наручники, бросила их внутрь и застегнула молнию.
Агата куда-то позвонила и попросила, чтобы Дюбуа доставили в залоговую контору. Потом подготовила квитанцию на полмиллиона долларов, подписала ее, заверила печатью санвиллского окружного суда и отдала мне.
– Спасибо, – сказал я, пряча квитанцию в бумажник.
Агата пересчитала деньги правильно. И насчитала пятьсот тысяч долларов. Десять пачек по пятьдесят тысяч. Из расчета по пятьсот стодолларовых купюр в пачке.
И все же я знал, что на столе сейчас лежало всего сто десять тысяч.
Проблема Агаты заключалась в том, что она пересчитывала одни и те же пачки.
Каждая долларовая купюра любого достоинства весит ровно один грамм. И сотня, и всего один доллар весят абсолютно одинаково. Все банкноты, выпущенные в Соединенных Штатах, имеют одинаковый размер – 6,14 дюйма в длину и 2,61 дюйма в ширину. Если подсунуть в пачку однодолларовых купюр по несколько соток сверху и снизу, то никто ничего и не просечет.
Когда Агата закончила пересчитывать первую пачку в пятьдесят тысяч долларов, Блок протянул ей вторую пачку, в которой опять было ровно пятьдесят тысяч долларов. Дальше все пошло как по маслу. Пока Агата, склонившись над столом, орудовала своим резиновым наперстком, Блок доставала из сумки пачку, состоящую из однодолларовых банкнот и десяток с сотками снизу и сверху и за спиной у Агаты незаметно протягивала ее мне. Я убирал их правой рукой за спину и подменял настоящей пачкой, отложенной Агатой в сторону. Настоящая пачка с пятьюдесятью тысячами отправлялась из-за моей спины и за спиной у Агаты прямиком к Блок, которая подкладывала ее в сумку левой рукой, чтобы достать и отдать Агате, когда та будет готова пересчитать новую пачку, не зная, что уже пересчитала ее. Когда Гарри прекращал насвистывать, это означало, что Агата перестала считать и могла заметить, как я подменяю пачки. Пока же он насвистывал, все у нас было пучком. Мы с Блок перекидывали эти пачки у себя за спинами, между Агатой, с ловкостью Халли Брайанта и Уилли Гарднера из «Глоубтроттерс», пока Гарри исполнял их гимн. Агата убрала все десять пачек в сейф, захлопнула дверцу и заперла на ее на ключ.
– Готово дело. Удачи, Гарри. Может, еще увидимся? – спросила Агата.
– Конечно, увидимся за ужином, как и договорились, когда всё тут уладим, – ответил Гарри.
Мы оставили Агату в ее кабинете и с квитанцией о внесении залоговой суммы спустились вниз.
– Эдди, если дело кончится тем, что я опять женюсь, то ты будешь должен пятьсот штук уже мне, – заметил Гарри.
– Не переживай, – заверил я. – Мне такую сумму раздобыть – раз плюнуть.