За свою недолгую карьеру Кейт довелось предстать уже перед несколькими судьями. И по выражению лица судьи Чандлера она поняла, что день обещает быть непростым.
Один из советов Эдди: всегда изучай судей. Есть среди них и справедливые люди. А есть и предвзятые: в пользу мужчин, или полицейских, или бизнеса – и приходится горы сворачивать, только чтобы избежать рассмотрения ими твоего дела. В юридической школе не учат тому, что даже самое выигрышное дело может быть проиграно из-за сволочного судьи. К этому требуется прийти самостоятельно.
Если Эдди практически не делал никаких заметок, работая над делом, то Кейт скрупулезно делала подробнейшие записи обо всем на свете. У нее имелся отдельный блокнот, посвященный судьям. С досье на каждого, с кем она сталкивалась или о ком слышала какие-то истории. Теперь там появились и истории про Чандлера. В основном из интернета, от возмущенных родственников подсудимых, которых Чандлер отправил в тюрьму или, что еще хуже, в камеру смертников. Они говорили, что он слишком близок с прокурором. Что Чандлер просто ненавидит адвокатов защиты и их клиентов.
Кейт вполне могла в такое поверить.
Обвинитель, Корн, даже словом с ней не перекинулся. Затаился за своим столом, словно какой-то огромный паук. Гарри сидел за столом защиты рядом с Энди и что-то тихо шептал ему – не позволял ему упасть духом и объяснял все то, что происходит в суде.
– Еще вчера защита Энди Дюбуа оценивалась как минус единица. А теперь, похоже, у него целая команда пафосных нью-йоркских адвокатов. Скажите, мисс Брукс, ваш клиент выиграл в лотерею? – поинтересовался судья Чандлер.
– Нет, ваша честь. Исчезновение Коди Уоррена по-прежнему вызывает точно такую же озабоченность у меня и у моего клиента, как, уверена, и у вас, – сказала Кейт.
Судья Чандлер какое-то время сохранял полную неподвижность, а потом его брови взметнулись вверх, словно усики у жука, засекшего какую-то опасность. В данном случае – явно талантливого адвоката защиты.
– Я ознакомился с вашими ходатайствами, мисс Брукс. Залог? Правда? По делу об убийстве, караемом смертной казнью?
– Да, ваша честь. У моего клиента нет паспорта [137], зато есть семья и прочные связи с этим сообществом. До предъявления данного обвинения его никогда не арестовывали, и учитывая опасность физического или эмоционального давления…
– Кто сказал, что это ему грозит? – тут же перебил ее Чандлер.
– На мой взгляд, учитывая его возраст и неопытность в судебной системе, Энди Дюбуа весьма уязвим в этом смысле.
– Вы готовы вызвать для дачи показаний сертифицированного психолога?
– Если потребуется, то да, ваша честь, – ответила Кейт более уверенно, чем ей хотелось бы.
– Пока этого не произошло, держите свое мнение при себе, дорогуша, – отрезал судья. – Меня не волнует, что вы думаете или во что верите. Вы сейчас не выступаете в качестве свидетеля, вы адвокат. Так что больше никогда не делайте подобных заявлений в моем суде.
Она ощутила на себе пристальный взгляд Гарри. У него были добрые глаза. Он был мягким человеком, способным, когда это требовалось, проявить львиную храбрость. Кейт знала, даже не глядя, что Гарри своими большими карими глазами призывает ее сохранять спокойствие.
Она пошевелила пальцами ног в своих туфельках на скромных дюймовых каблучках. Как следует пошевелила. Еще одна хитрость от Эдди. Никто не видит, как ты это делаешь, а нервов и тревоги как не бывало. Кейт обнаружила, что это помогает подавлять и гнев. Сжатая челюсть расслабилась, пальцы на ногах заныли, и она вновь обрела деловой настрой. Лучший способ заставить этого судью заплатить – как следует выполнить работу для своего клиента.
– Как я уже говорила, ваша честь, мой клиент…
– …может быть освобожден на поруки, – опять перебил ее Чандлер, откидываясь на спинку кресла с самодовольным выражением лица. – Под залог в размере пятисот тысяч долларов наличными. Вся сумма должна быть внесена суду до того, как он переступит порог вон той двери. Это самая низкая сумма, которая только может прийти мне в голову при столь серьезном обвинении.
С таким же успехом это мог быть миллион или десять. У Энди не было и пяти долларов. Кейт кивнула Гарри, который вытащил свой телефон и начал набирать сообщение.
– Ваше ходатайство об исключении улики отклоняется. Он может сколько угодно утверждать, что шериф запугал его, или солгал ему, или что угодно еще, что может прийти ему в голову, чтобы отказаться от своего признания. Меня это не интересует. Изложите эти аргументы перед присяжными, мисс Брукс.
Два ходатайства в минусе. Одно удовлетворено, но откуда взять такие деньжищи? Кейт сглотнула и выпрямила спину – она была в гораздо большей степени заинтересована в изменении места слушания и получении материалов обвинения. Особенно в последнем – здесь никак нельзя было проиграть.
– Я ознакомился с вашим ходатайством об изменении места проведения слушаний. Мистер Корн, что вы можете сказать по этому поводу? – спросил судья Чандлер.
– Я думаю, что это ходатайство излишне, ваша честь. Могу я представить в качестве доказательства один видеоролик? – спросил окружной прокурор, жестом подзывая своего помощника. – Мистер Вингфилд записал заявление, сделанное сегодня губернатором Пэтчеттом. Не разрешите воспроизвести его для суда?
Вингфилд достал лэптоп, открыл его и какое-то время щелкал по клавишам и елозил пальцем по сенсорной панели, пока на экране не появилось видео, готовое к воспроизведению. Другой ассистент принес высокий стол, стоявший в глубине зала, чтобы и судье, и Кейт было хорошо видно запись. Вингфилд поставил на него компьютер, ткнул на «Пуск» и опять занял свое место.
Видео выглядело так, как будто было снято в ходе пресс-конференции, имевшей место возле какой-то фабрики.
«И раз уж я сегодня здесь, то просто хочу заверить жителей Бакстауна и всех добрых людей округа Санвилл, озабоченных страшным преступлением по отношению к Скайлар Эдвардс, что ваш окружной прокурор не успокоится, пока правосудие не восторжествует. Она была очень популярной девушкой в этом городе, круглой отличницей и королевой выпускного бала. Ее забрали у нас, когда она училась на первом курсе колледжа. Энди Дюбуа обязательно заплатит за свое гнусное деяние. Я знаю, что есть много неравнодушных граждан, которые по праву напуганы и разгневаны жестокостью этого чудовищного убийства. Все, что я могу сказать, это что так или иначе справедливость будет восстановлена…»
Кейт просто не могла поверить в то, что слышала. Губернатор только что заявил, что Энди Дюбуа виновен – в прямом эфире, открытым текстом. И она знала, что все газеты, местные новостные агентства и радиостанции будут транслировать эту новость по крайней мере день или два. Весь состав потенциальных присяжных был только что ею отравлен. Она взглянула на Корна и опять увидела у него на лице это странное подобие улыбки.
Кейт тут же предположила, что наверняка это он приложил руку к тому, что губернатор сделал подобное заявление. Это было умно, безжалостно, и в этом суде ему это вполне могло сойти с рук.
– Мисс Брукс, я не одобряю заявление губернатора, но уверен, что моего указания присяжным игнорировать любые заявления прессы будет вполне достаточно. Похоже, что любой ваш аргумент касательно того, что состав присяжных в Бакстауне скомпрометирован, теперь применим ко всему штату. Мы не станем переносить это дело в Нью-Йорк, юная леди. Ходатайство об изменении места рассмотрения отклоняется, – объявил судья.
– Ваша честь, обращает на себя внимание своевременность этой пресс-конференции. Которая почему-то проводится в момент, наиболее подходящий для окружного прокурора. Я бы попросила суд вынести частное определение в отношении губернатора и окружного прокурора и по крайней мере перенести судебный процесс из города, являвшегося местом проживания жертвы.
– Отказано. А теперь ваше ходатайство касательно предоставления материалов обвинения – тут совсем другое дело.
Кейт ощутила покалывание в животе.
Это ходатайство было подкреплено вескими доказательствами. Которые прокурор никак не мог отмести, даже если б судья Чандлер был у него в кармане. Что бы ни было на той записи с камеры наблюдения, это могло доказать невиновность Энди, и если б удалось убедить судью, что окружной прокурор намеренно утаил такую улику, Чандлеру не оставалось бы ничего иного, кроме как полностью закрыть дело против Энди. Это был очень важный момент. Кейт чувствовала связанное с ним давление и приветствовала его. Она специально готовила себя к подобным моментам.
– Это ходатайство может быть рассмотрено быстро, – продолжал судья Чандлер, поворачиваясь к Корну. – Мистер Корн, имеются ли в вашем офисе или в управлении шерифа какие-либо записи с камер наблюдения за ночь с четырнадцатого на пятнадцатое мая, имеющие отношение к рассматриваемому делу?
Корн встал, посмотрел на Кейт и сказал:
– Нет, ваша честь.
– Что ж, мисс Брукс, вот вам ответ. Ваше ходатайство представляет собой…
– Подождите, ваша честь, – прервала его Кейт, громко и даже с некоторой властностью. – У меня имеется должным образом заверенный аффидевит некоего мистера Дэмиена Грина, продавца магазина при заправочной станции, который утверждает, что представитель управления шерифа отыскал запись с камеры наблюдения за ту ночь и скопировал ее на флэшку. Он также заявляет, что этот представитель удалил видеозапись с жесткого диска, как только скопировал ее. Мы считаем, что у окружного прокурора имеются оправдывающие нашего подзащитного доказательства, которые он утаивает от защиты. Мы желаем получить эти доказательства или, в качестве альтернативы, требуем от суда снять обвинения с нашего клиента и подвергнуть сторону обвинения дисциплинарным санкциям. Мистер Дэмиен Грин является независимым свидетелем, и его аффидевит имеет значительный вес в любом суде.
Корн оглядел зал, приметив Патрицию Дюбуа, мать Энди, сидящую в самом последнем ряду галереи для публики. Кейт успела лишь совсем коротко переговорить с ней, сказав, что сделает все возможное, но не стала обнадеживать ее насчет возвращения Энди домой. Корн во весь голос окликнул шерифа, отчего Патриция вздрогнула на своем месте.
Двери в задней части зала суда открылись, и вошел шериф Ломакс. Кейт подумала, что он наверняка прислушивался к происходящему в зале, ожидая вызова Корна, словно ротвейлер, готовый наброситься по команде. Позади Ломакса шли один из его сотрудников и задержанный – молодой человек в разорванной футболке. Правый глаз был у него ярко-фиолетовым и почти не открывался, руки скованы спереди наручниками. Помощник шерифа рванул его за наручники, а затем взмахом руки приказал занять место на одной из скамей для публики.
– Ваша честь, это ваше следующее дело к рассмотрению. Наверное, есть смысл вкратце изложить его суть. Это мистер Дэмиен Грин – тот самый человек, на которого мисс Брукс ссылается как на предоставившего письменные показания под присягой в отношении видеодоказательств. Мистер Грин обвиняется в хранении и сбыте запрещенных веществ – метамфетамина, ваша честь. Насколько я понимаю, он готов признать себя виновным в этих преступлениях.
Кейт уже привыкла, что ее оппоненты прибегают ко всяким грязным приемам. Но только не к чему-то подобному. Должно быть, они сразу же арестовали Грина, как только увидели его имя в аффидевите. Корн только что и камня на камне не оставил от ее ходатайства. На таком расстоянии понять было трудно, но у Грина была чистая хорошая кожа, он был упитанным и ухоженным, если не считать разорванной футболки, и последние три года бессменно работал на той заправке. Стоя за прилавком в «Сёркл Кей», баснословного состояния не наживешь, и как раз поэтому большинство наркоторговцев и наркоманов не слишком-то расположены трудиться в подобных местах. Кейт, судя по совсем короткому общению с ним, он показался честным работягой из категории «от девяти до девяти», в меру сил тянущим свой воз и честно зарабатывающим каждый доллар. А еще он явно был из пугливых. Шериф наверняка первым делом крепко врезал ему, судя по этому фингалу. Если б ее попросили угадать, Кейт сказала бы, что наркотики могли попасть к Грину только из багажника машины шерифа.
– Теперь ваш свидетель вряд ли заслуживает доверия, мисс Брукс? – заметил судья.
– Ваша честь, могу я коротенько побеседовать с мистером Грином?
– Нет! Я не хочу с ней разговаривать. Она все это выдумала, а вон тот человек позади нее сказал мне, что я должен это подписать! – выкрикнул Грин со своей скамейки, глядя на Гарри.
– Я проигнорирую это последнее утверждение. Однако, похоже, он не желает с вами разговаривать, мисс Брукс, – заключил судья Чандлер.
Нервы у Кейт окончательно сдали. Боевой запал тоже иссяк. Единственное, что удерживало ее на ногах, – это кулак, который она держала за спиной. Стиснув его, она впилась ногтями в ладонь. Корн смотрел на нее с самодовольной ухмылкой на тонких, словно червяки, губах.
– А за вами тут и не уследишь… – выдавила Кейт.
– Ваше ходатайство касательно предоставления доказательств отклонено. Отбор присяжных начинается завтра с утра, и, по моему опыту в данном суде, займет максимум день. По крайней мере, я очень на это рассчитываю. И да – пожалуйста, дайте мне знать, если ваш клиент все-таки внесет залог в размере пятисот тысяч долларов. Офис залоговой службы закрывается через пятнадцать минут. И помните: необходимо внести всю сумму целиком, и только наличными. А пока что рассмотрение дела отложено.
– Отправляйся с Энди в его камеру. Скажи им, что тебе нужно провести консультацию. Выиграй для нас сколько-то времени. А я позвоню Эдди, – сказал Гарри, уже держа в руке телефон.
Кейт взяла Энди за руку, дабы убедиться, что судебный пристав не разлучит их. Она уже решила, что не оставит парнишку наедине с этими людьми. Дэмиен Грин уже вышел вперед – его единственный уцелевший глаз был полон страха, когда было объявлено о рассмотрении его дела. Его избили и подставили, потому что он помог им. Этот городишко насквозь прогнил, и Кейт была готова сжечь его дотла, только чтобы спасти Энди.
– Что происходит? – спросил тот.
– Всё в порядке, – сказала Кейт. – Я тебя не брошу. Мы возвращаемся в изолятор, чтобы там поговорить. Вот и всё. Всё будет хорошо. Я не позволю им забрать тебя.
Ломакс снял с ремня дубинку и подошел к Энди.
– Давай-ка сопроводим тебя обратно в камеру, – пробурчал он.