В тишине, счастье и покое мы прожили с Филианом шесть месяцев. Ко двору мы не выезжали, хотя несколько раз нам приходили приглашения. В первый раз приглашение сжег сам Филиан, второе я. А когда пришло третье Фил спросил, хочу ли я ехать на бал? Я сказала, нет, там мне делать нечего. Все остальные приглашения, не открываясь, сжигались в камине. За эти шесть месяцев я с Даниэлем открыла два наших салона. Один был в нашей деревне, второй в городе. Оба приносили просто бешеные суммы денег. Все драконицы хотели одеваться только у нас. Поскольку ни у кого больше не было ни такого белья, ни платьев. Эскизов пришлось рисовать больше, по всей спальни стали лежать стопочками изрисованные листочки, клочки тканей. Филиану надоело это безобразие, и он сделал мне кабинет. Мой личный! Мой собственный кабинет! Я визжала от восторга. Теперь моим работам было, где храниться! А спустя месяца два, Фил снес одну стену и объединил наши кабинеты.

— Из-за этих стен я редко тебя вижу! — так и сказал он мне, когда мы делали ремонт. Делали, конечно, громко сказано. Он водил, руками создавая иллюзию, а я говорила, что, как и куда. Но в целом получилось отлично. Из его кабинета лестница вела сразу в библиотеку из моей двери в спальню. Красота! Бывало, что он утопал в работе и нам даже некогда было пообщаться, но мы садились спина к спине и я рисовала, а он писал какие-то приказы и доклады.

А еще у меня проснулась магия. Да, да, да! Я была в шоке. Но, когда Фил пришел в себя после суда, он начал спрашивать, как я его лечила, как вылечила головную боль? Услышав ответы, вынес вердикт. У меня проснулась магия! А раз проснулась, надо её тренировать! И мы тренировали. Начали с концентрации собственной силы. Если коротко, то медитировать. Потом Фил показывал, как брать энергию, которая внутри меня и направлять ее. Честно скажу, у меня получалось плохо. Очень плохо. Моя магия была спонтанной, необузданной, да еще и проявлялась лишь тогда, когда сама этого хотела. Я бросала занятия, я с них сбегала, но Филиан упорно продолжал со мной заниматься. За полгода я практически ничему так и не научилась, ну точнее мне лень было чему-то учиться. Зачем, когда у тебя есть личный, большой и сильный дракон!

Кстати о драконе. Филиан стал чаще перевоплощаться в дракона. Мы общались. А как потеплело я все-таки села дракону на шею и мы стали летать. Вначале было очень страшно! Я вцеплялась в рога на голове, кричала, просила спустить меня. Дракон смеялся. Снижался. Но продолжал лететь. В конечном счете, я стала сама просить полеты. Филиан сказал, что этого требует моя драконица. Представляете, вначале он мне говорил, что во мне проснулась магия, которая спала все то время пока я была на земле. А потом стал говорить, что во мне проснулась драконица! И в одну из медитаций я ее услышала. Она была внутри меня огромным мягким шаром окутанным дымкой. Чем чаще я к ней обращалась, тем больше она становилась. А потом ее стал звать и дракон Филиана. Его дракон звал драконицу пением. Я настолько заслушивалась дракона, что впадала в транс, и видела как два дракона летят в небе крыло к крылу. Его пения были частыми и долгими, словно на яву мы летали с ним в небе и были очень счастливы. Когда же Филиан пропадал подолгу на работе, драконице становилось скучно, и вместо платьев у меня выходили портреты Филиана. А однажды я настолько сильно погрузилась в себя, рисуя портрет Филиана, что не услышала как резко распахнулось окно и в комнату влетел оборачивая на лету Филиан.

— Натали, что случилось? — он подбежал ко мне. Вид был очень испуганный. Мне даже стало страшно.

— Фил? Ты как тут? Вы ведь на сборах? Что случилось?

— Что случилось? Это я тебя хочу спросить, что случилось? Мы чуть с ума не сошли от зова твоей драконицы!

— Какого зова?

Филиан же осмотрел комнату, понял, что мне ничего не угрожает, увидел листы бумаги, изрисованные его портретами. Обнял меня и прижал к себе.

— Натали, я люблю тебя! Очень сильно люблю! Но больше так постарайся не делать. Я тоже скучаю. Очень. Еще день и я вернусь домой.

— Я не понимаю, что я сделала-то?

— Твоя драконица звала меня сегодня с самого утра! Я так и понял что скучаете. Но после обеда крики стали совсем невыносимыми. Я и подорвался и прилетел. Думал действительно случилось что-то ужасное.

— Прости, — я прижалась к нему сильнее. — Я не специально.

— Я понимаю. Научишься, — и он поцеловал меня. А я прижимаясь к нему всем телом запросила большего.

— Ну ты же все равно уже прилетел, — он прорычал, и прижал меня к себе сильнее стал раздевать. Какой он страстный и такой желанный. Словно воск я таю в его руках. — Я люблю тебя, — шепчу я и раздвигаю ноги, чтобы он вошел в меня. Он рычит, кусает мою грудь, я выгибаюсь навстречу ему и он входит в меня. Мы сливаемся в единое целое.