Я проснулся без будильника в половину седьмого — за последние двое суток, как мне казалось, выспался уже на всю жизнь. За окном было уже светло. Рэмбо лежал на своем месте под столом и смотрел на меня. На этот раз будить он меня не стал.

Я осторожно сел — ребра сразу напомнили о себе, но было легче, чем вчера. Голова тоже тяжелая, но болью больше не взрывается. Прогресс, иду на поправку, так сказать.

Я выгулял пса, покормил его, сварил себе овсянку, к которой уже успел привыкнуть. Съел ее и принял таблетки. Помыл кастрюльку, чтобы не оставлять ее на потом — сам так уже несколько раз делал, а потом присохшую кашу уже так легко не отмоешь. Да, тяжело без жены.

Вышел на улицу, сел в дверном проеме, ведущем наружу. Руки машинально обшарили карманы, и я понял, что тянусь за сигаретами. Этот рефлекс мне достался от Соко, он часто курил, когда ему было нечего делать. Вот и сейчас мне нечего делать.

Ехать в участок или нет? Спронг сказал не появляться неделю, но это было сказано в больнице, когда я едва мог ходить. Сейчас уже могу, пусть и медленно. Да и в бар вчера ездил же, и деньги забрал, которые сейчас спрятаны в надежном месте.

Но очень уж мне интересно, чем закончилась эпопея с гонками. Касселс ничего особенного не сказал, а узнать хочется. Сегодня суббота, и я могу съездить на брифинг, послушать, а работать не буду. Разузнаю все и поеду домой, лечиться дальше.

Я вернулся в трейлер, оделся, натянул сверху свою любимую кожаную куртку. В кобуре под мышкой лежал пистолет — уже привык к нему. Я сел в «Шеветт», удивившись, насколько же в нем тесный салон, завел двигатель, покачав ключ туда-сюда.

Старый верный «Шеветт». Тот «Шевель» чуть не унес меня на тот свет, а эта машина дождалась своего часа. И даже не сломалась, обидевшись на то, что я поменял ее. Я всегда считал, что у машин тоже есть своего рода души, если так можно было сказать о железяке.

И я поехал в сторону Лос-Анджелеса. Суббота, пробок не было, так что достаточно скоро я оказался на парковке у семьдесят седьмого. И в дверях столкнулся с Андерсеном.

— Ты чего тут? — удивился он, увидев меня.

— Просто послушать зашел, — ответил я. — Дома скучно.

— Скучно ему. Спронг тебя убьет, — проговорил он, покачав головой. — Домой езжай.

— Может быть, — я улыбнулся. — Но сперва я поговорю с ним о том, как закончилось мое дело.

Мы вошли вместе. В зале для брифинга собрались все, кто работал сегодня, и они все посмотрели на меня. Кто-то с сочувствием, а кто-то просто не понимал, зачем я вообще пришел на работу. Билл кивнул мне, поставил стаканчик на стол.

Я уселся на свое место и стал ждать. Ровно в восемь спустился Спронг, прошел в кабинет, окинул взглядом присутствующих и остановился на мне. Брови его сошлись — он нахмурился. Потом подошел к своему месту, встал, открыл папку.

— Доброе утро, джентльмены, — проговорил он. — Прежде чем начнем — детектив Соко, что вы тут делаете?

— Я решил послушать брифинг, — ответил я.

— Я сказал не появляться на работе неделю.

— Так точно, сэр. Но я чувствую себя значительно лучше, и решил, что присутствие на брифинге не нанесет вреда моему здоровью.

Спронг несколько секунд смотрел на меня, после чего сказал:

— После брифинга — в мой кабинет.

— Есть, сэр, — кивнул я.

Он перевернул страницу и начал брифинг. Происшествий было не очень много, по крайней мере по угонам. Зато в Южном Централе случилось сразу несколько драк — похоже, что результат боя Тайсон с Уильямсом. Ну а что, оба боксера черные, а у нас тут тоже очень много чернокожих. А может, обсуждение результатов боя зашло слишком далеко. Дела раздали быстро, меня никто не трогал.

Минут через двадцать все закончилось, и народ разошелся по делам. Спронг махнул мне рукой — мол, иди за мной. Мы поднялись в его кабинет, и он все так же без слов указал на стул. Я сел — мне на самом деле стоять было тяжеловато.

— Ты как на самом деле? — неожиданно мягким тоном спросил лейтенант.

— Два сломанных ребра, сотрясение, ссадины, — сказал я. — Голова побаливает, дышать трудно. Но в целом терпимо.

— Врач сказал тебе лежать неделю, — сказал Спронг.

— Да я и не собираюсь работать, — честно сказал я. — Мне просто интересно, чем закончилось это дело с Коучем. Узнаю и честно поеду домой. И даже телевизор смотреть не буду, потому что врач мне запретил.

Он хмыкнул.

— Ладно, — сказал он. — Раз уж ты тут, то расскажу. Я все равно собирался тебя вызвать, как выйдешь на работу, есть о чем поговорить.

Он открыл папку, после чего начал:

— За последние три недели твоя группа раскрыла серию угонов маслкаров, связанных с нелегальными гонками. Задержаны угонщики и организаторы. В ходе финальной операции задержан главный организатор — Элвис Роббинс, двенадцать гонщиков и более ста зрителей.

Он посмотрел на меня и продолжил читать:

— Изъяты транспортные средства, включая два угнанных. И установлена связь с гибелью двух человек. Операцию провели совместно с отделом трафика и SWAT. И если говорить об итогах, то это одно из крупнейших задержаний в округе за этот год. Роббинс сядет надолго, а в прессе сейчас праздник, ему все его прошлые грешки вспомнили.

Он закрыл папку и неожиданно теплым голосом сказал:

— Это хорошая работа, Майк.

— Спасибо, сэр, — кивнул я. — Но это не только моя работа. Филлмор нашел связь между делами в архиве, Андерсен работал на операции, Касселс вообще разведку проводил. Мы вместе это сделали.

— Я знаю, — сказал Спронг. — Все получат соответствующие отметки в личных делах и премии. Размер еще согласовываем с руководством, но цифры будут более чем приличными.

Он помолчал немного, потом посмотрел на меня.

— У меня к тебе есть отдельный разговор.

Я кивнул. Либо повысит, либо уволит, одно из двух. Но я тут ни на что не влияю, так что остается только слушать.

— Ты сколько в отделе угонов?

— Около двух лет, — ответил я. — До этого работал патрульным здесь же.

— И как тебе твоя работа?

Я подумал секунду, и решил ответить честно:

— Скучно. Большинство дел — это либо угоны на запчасти, либо джойрайдинг. Интересно было поработать над этой темой с мексиканцами, но я так понимаю, что их прижало бюро, и они очень нескоро возьмутся за дело снова. А так — либо закрываешь дело сразу, либо не закрываешь вообще.

Он вдруг поднялся и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты же понимаешь, что ты за последние полтора месяца втянул коллег в два несанкционированных расследования?

— Ну кончилось-то все хорошо, сэр, — заметил я.

— Хорошо, — кивнул он. — С учетом того, что ты еще жив. И это после аварии на незарегистрированном «Шевеле» с явными следами незаконных модификаций. Ты ведь не сделал на него регистрацию, потому что знал, что это невозможно, так?

— Так, — кивнул я. Ну вот, все-таки узнал. Точно уволят.

— Еще вы участвовали в нелегальной гонке под прикрытием — тоже без санкции. А под конец ты устроил погоню на скорости выше ста тридцати миль в час. А потом разбил машину, и вместе с ней еще одну. Чуть сам не угробился, и не угробил подозреваемого.

— Так точно, сэр, — снова подтвердил я.

— Но при этом ты раскрыл дело, которое никто не раскрыл бы, по крайней мере, пока не выросло число жертв. Потому что никто даже не думал покопаться в этом. Не знаю, откуда в тебе вдруг эти навыки проснулись, ты был зауряднейшим детективом, но я не могу не отдать им должное. Может быть, тебе в частном сыске себя попробовать?

Я похолодел внутри. Все-таки уволят. Хотя есть вариант, что позволят уйти в отставку самому, и тогда реально можно будет пойти в частные детективы. Хотя… Следить за неверными мужьями и искать сбежавших животных… Даже угоны лучше.

— Да ладно тебе, расслабься, — он вдруг улыбнулся. — Я не могу тебя ни уволить, ни серьезно наказать. Потому что все это в итоге сработало, жертв среди гражданских нет, а преступник пойман. Но и оставить все как есть тоже не могу. Ты понимаешь?

— Понимаю, сэр, — сказал я, хотя вообще не понимал, куда он клонит.

— У тебя откуда-то внезапно взялась куча энергии. И мне, как твоему начальнику, надо пустить эту энергию в нужное русло, — это прозвучало не как комплимент, а как констатация управленческой проблемы. Которую надо решить. — В угонах тебе делать нечего, ты ведь сам это понимаешь.

Я кивнул.

— Поэтому, — Спронг сел обратно и продолжил. — Вот что я тебе скажу. Я уже понял, что ты не будешь спокойно сидеть и разбирать стандартные угоны. Это очевидно. А раз уж ты не будешь сидеть спокойно, то занимайся настоящим делом. Чтобы это имело больше смысла.

Я посмотрел на него, кажется, начиная догадываться, к чему он клонит.

— Пиши рапорт на повышение и перевод, — сказал он. — Я его поддержу.

Я выдохнул. Получилось. Добился. Большим трудом, это мне многого стоило, но добился. Так что прощайте, ворованные «Хонды», здравствуй… А что, кстати, здравствуй-то? Куда меня переведут?

— В какой отдел, сэр? — спросил я.

Спронг посмотрел на меня и сказал:

— В отдел нравов.

Отдел нравов. Это я перескакиваю через отдел краж. А круче нравов только убийства и ограбления. Ну и наркотики. Совсем другие дела, другой уровень.

— Чего ты улыбаешься? — похоже, я не сдержал улыбку, и он это заметил. — Ты хоть понимаешь, чем тебе придется заниматься? Проституция, азартные игры, порно. Худшие пороки человечества. Еще и наркотики, с их отделом тебе тоже придется плотно пересекаться.

— Да, сэр, понимаю, — сказал я. — И считаю, что смогу хорошо себя проявить в борьбе с этими пороками.

— Хорошо, — сказал он. — Есть еще один нюанс. Вы с Николасом Касселсом за последние недели сработались лучше, чем некоторые постоянные напарники за годы. Он, конечно, тот еще пижон, и деньги не считает — очень быстро наследство своего дядьки промотал — но работать умеет. У него есть связи. А ты умеешь копать там, где другие не копают. Это хорошее сочетание.

Однако. Значит, и Спронг в курсе по поводу дядьки-лэндмена. Значит, именно поэтому он доверяет Нику. Хотя если бы он узнал, что детектив отдела нравов не ранее как вчера получил крупную сумму за ставку на бой… И с ним при этом был еще и детектив отдела угонов… Думаю, отреагировал бы он совсем иначе.

Но мы болтать не будем. И деньгами бросаться тоже. По крайней мере я, а про Касселса все и так думают, что он богач.

— То есть мы будем постоянными напарниками? — спросил я.

— Да, — кивнул он.

— А Ник не будет против?

— Он сам обратился ко мне вчера, — сказал он. — Сказал, что тебя давно пора повысить, и что он будет рад, если ты станешь его постоянным напарником.

Однако, у Касселса есть яйца, если он сказал о таком лейтенанту. А я внезапно почувствовал еще большую теплоту к нему. Да. Он — настоящий друг.

— Все, — сказал Спронг. — Закончили. Можешь идти домой. Лечись. Рапорт принесешь после того, как тебя осмотрит доктор и подтвердит, что ты можешь вернуться к службе.

— Да, сэр.

Разрешение мне дали, я поднялся и двинулся к выходу. Пронесло. Не уволили. Повышение. Повышение, мать его!

Дела налаживаются. В кармане тринадцать тысяч долларов, впереди минимум неделя выходных, которые придется, правда, провести в трейлере. Чтобы выздороветь поскорее. А потом возьму себе новую машину, напишу рапорт. И дальше будут новые дела, еще интереснее.

Насчет машины. Попрошу, пожалуй, Билла съездить со мной, почему нет. Он в тачках разбирается.

Я вышел на улицу и увидел Касселса, который стоял на парковке у своего «Порше». Он, похоже, собирался уехать, но заметил меня и остановился около открытой двери, внутрь не полез.

— Ну? — спросил он.

— Повышение, — ответил я. — Отдел нравов. Ты ходил к Спронгу вчера?

— Ходил, — кивнул он, снял авиаторы и достал из кармана микрофибру, которой принялся их протирать.

— А зачем? — спросил я.

— Затем, что ты сам не пошел бы, — он улыбнулся. — С тобой интересно работать. И что-то подсказывает мне, что ты далеко пойдешь. Так что и мне не стыдно было бы погреться в лучах твоей славы.

Он играл роль циника, но на самом деле было видно, что относится ко мне очень тепло. Я это видел, и когда встретил его после подработки в колл-центре, и вчера, когда он заехал за мной.

— Спасибо, Ник, — сказал я.

Он пожал плечами. Я посмотрел на «Порше», фара которого так и была замотана скотчем.

— Собираешься чинить? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Заеду сегодня вечером в одну мастерскую, там сделают. Замучился уже так кататься, весь вид портит.

Я посмотрел на свой «Шеветт», который стоял чуть в стороне, и усмехнулся. Вот там пакет вид не портит точно — что есть он, что нет. Все равно развалюха и есть развалюха.

— А ты-то новую машину возьмешь? — спросил он. — Денег-то теперь хватит.

— Уже думаю, — ответил я. — Попрошу Билла съездить со мной, он разбирается в машинах.

— Билла? — спросил он, натянул очки обратно и посмотрел поверх них. — Майк, Билл выберет тебе что-нибудь надежное и скучное.

— И это именно то, что мне нужно.

Он усмехнулся. Мы попрощались, и Ник сел в машину. А я двинулся к своей.

Сел за руль, завел «Шеветт» ритуальным способом, а потом выехал со стоянки и двинулся в сторону Карсона.

Что ж. Полтора месяца назад, когда я попал в это тело, никто меня ни во что не ставил. Считали алкоголиком, посредственным детективом, да и в целом ненадежным человеком.

А теперь вот скорое повышение и большие деньги в кармане. И добился я всего этого упорным трудом и совсем небольшим использованием своих знаний из будущего.

И дальше должно быть еще интереснее. Новый отдел, новый напарник, новые дела. Новая машина, в конце концов.

Да. Так оно и будет.