Я быстро включил и выключил зажигание несколько раз до характерного звука бензонасоса. Ну давай, родной, не подведи. Повернул ключ, и «Шеветт» завелся с первого раза. Все стоявшие впереди тут же обернулись на меня, а я воткнул передачу, бросил сцепление и сорвался с места.

— Копы! — послышался крик, стоило мне преодолеть каких-то двадцать метров.

Вся пешая компания рванула в рассыпную, послышался звук запускаемых двигателей. Я давил педаль в пол до звона в двигателе — сорок метров, нужно успеть.

«Олдсмобиль» с пробуксовкой сорвался с места, через секунду за ним последовал «Линкольн». Плевать на них, у меня другая цель. Десять метров.

Поравнявшись с задним бампером оставшегося в одиночестве «Шевеля», я вдавил педаль тормоза, машина резко дернулась и заглохла, но это уже было не важно. Я начал открывать дверь еще до полной остановки, поэтому выскочил наружу меньше чем за секунду, выхватывая из кобуры Беретту. Из-за ближайшего забора показался водитель в белом, на бегу застегивая штаны. Мы встретились взглядами и рванули к «Шевелю» одновременно.

Но я стоял ближе. Еще за три шага до чужой машины я увидел торчащие в замке зажигания ключи. В два длинных прыжка преодолел расстояние до открытой двери и левой рукой выдернул ключи, а правой направил пистолет на уже добежавшего до капота водителя.

— Руки за голову! Дернешься — пристрелю на хрен! — гаркнул я что есть силы.

Водитель вздрогнул всем телом и резко вскинул руки вверх. Так резко, что я чуть не пальнул от неожиданности.

Быстро сунул ключи в карман, перехватил пистолет двумя руками и, не прекращая целиться, обошел дверь машины.

— Положи руки на капот! Медленно!

Водитель «Шевеля» аккуратно наклонился, положив ладони на металлическую поверхность. Я не терял бдительности до последнего. Медленно подошел к нему, упер ствол Беретты между лопаток, завел руки за спину и защелкнул на них наручники. Как только лязгнул второй браслет, я шумно выдохнул. Получилось. Сегодня определенно мой день. Он что, реально поссать за забор отошел? Черт возьми, такое надо будет отметить.

Я только сейчас посмотрел лицо задержанного, правую щеку которого плющил о капот. Бейсболка слетела, обнажив черные волосы средней длины, тонкие брови, прямой нос, испуганные глаза, щеки без единого следа щетины.

Да ему же лет восемнадцать.

— Ты — Коуч? — спросил я, ткнув стволом ему между лопаток.

Парень с выражением ужаса скосил на меня глаза.

— Какой на хрен коуч? Мужик, ты чего, сбрендил? Ты кто такой вообще⁈

Блин, точно, я же выскочил из машины, как бандит из ГТА, размахивая стволом.

— Департамент полиции Лос-Анджелеса. Вы задержаны. У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права?

— Полиция? — парень тихонько выматерился себе под нос и как-то обмяк на капоте. — Да, понимаю.

— Спрашиваю еще раз: ты — Коуч?

— Да какой я, на хрен, Коуч⁈ — его голос сорвался на визг. — Ты угараешь, что ли? Он, говорят, взрослый дядька, старше меня в два с лишним раза!

До меня тоже постепенно начало доходить, что Коучем этот сопляк быть просто не может. Бог с ними, с навыками — может, у него с детства талант к гонкам. Но все встреченные мной до этого момента стритрейсеры были старше него — ему бы просто не позволили взять себе такую пафосную кличку. Какой он тренер в таком возрасте. Однако становилась понятна другая вещь — Коуча этот пацан знает.

— Что ты знаешь про Коуча? — спросил я. — И лучше не зли меня! Иначе…

— Не надо, офицер, — оборвал меня он меня, а его голос вдруг стал спокойнее, в нем появились ноты какой-то обреченности. — Я расскажу все, что вы хотите. Я все равно уже попался, какой смысл мне молчать?

Я, признаться, удивился. Но при этом насторожился. Может, он пытается заговорить мне зубы?

— Имя? — начал допрос я.

— Сэм Бейкер.

— Что вы тут делали?

— Собирались устроить гонку, заезд на четверть мили.

— Как вы связаны с Коучем?

— Никак.

Я надавил стволом пистолета ему между лопаток.

— Ай! — поморщился он. — Да говорю же, никак! Мы только собирались поучаствовать в квалификации!

— Разве это не была квалификация? — спросил я.

— Это? — он посмотрел на меня со вполне искренним удивлением. — Нет конечно. Мы собрались с парнями, чтобы устроить свою гонку и выяснить, кто поедет на квалификацию.

— Поясни, — не понял я.

Он вздохнул.

— У моих друзей не так много денег, чтобы рисковать тысячей долларов с носа на квалификации.

При упоминании тысячи долларов я невольно поморщился. А парень продолжил:

— Поэтому мы иногда собираемся, чтобы погоняться между собой. Так мы тренируемся. Сегодня вот собрались за этим же. А еще чтобы выяснить, кто из нас самый быстрый. Победитель должен был поехать на квалификацию к Коучу.

Я подумал несколько секунд, внимательно посмотрел на парня и его одежду. И спросил:

— А тебе-то это зачем? Не похоже, что для тебя проблема потратить тысячу долларов.

Он поморщился.

— Для меня не проблема, а для моих друзей — проблема. Я не могу себе позволить вложить по тысяче за каждого. Да они и не возьмут. А еще мне всего месяц как построили машину, настройку только на этой неделе закончили.

— И что? — не понял я.

— Понимаете, офицер… — сказал он и замолчал.

— Ну? — повысил я голос и слегка тряхнул его за плечо.

— Да я боюсь ее на хрен! — повысил голос парень. — Она бешеная, буксует на сухом асфальте с любой передачи! Я хотел немного с парнями потренироваться, чтобы, если поеду на квалификацию, не убиться на ней об столб!

Я ухмыльнулся. Ну ладно.

— Что знаешь про Коуча? — продолжил я допрос.

— Да все то же самое, что и все, — ответил он. — Что это белый мужик за сорок, что он круто гоняется сам и устраивает заезды для лучших из лучших. Хотел тоже поучаствовать, даже тачку специально построил. Только потренироваться еще хотел… — он замолчал, глядя перед собой тяжелым взглядом.

Мда уж. Это не только не Коуч, но, судя по всему, даже не один из его людей. Этот заезд был даже близко не похож по уровню организации на то, что я видел в канале. А значит, мне достался просто рядовой стритрейсер. Плохо, конечно, но лучше, чем совсем ничего. К тому же…

— То есть ты знаешь, когда и где ближайшая квалификация? — задал я, пожалуй, самый важный вопрос за сегодня.

— Да, — тут же ответил он. — В это воскресенье, в полночь. На Тихоокеанском шоссе, недалеко от северо-западного выезда из Санта-Моники. Там есть парковка на самом побережье — сбор на ней.

Нет, день определенно прошел не зря.

— Хорошо, — сказал я, решив, что узнал все, что было необходимо. — Ты задержан по подозрению в организации и участии в нелегальных гонках. Но я отмечу, что ты сотрудничал со следствием.

— Офицер, подождите, — вдруг повернул он ко мне голову, насколько это вообще было возможно в его положении. — Давайте договоримся.

— Ты охренел? — я аж потерялся от такой наглости. — Ты сейчас себе к штрафу или нескольким месяцам ареста еще пару лет тюрьмы по шестьдесят седьмому параграфу накинешь, за попытку дачи взятки офицеру.

— Подождите! — вдруг повысил голос он. — Хотя бы выслушайте, пожалуйста!

Я посмотрел на него. В общем-то, нормальный парень, вроде даже голову мне не морочил, все сразу рассказал. Да и преступление его, на самом деле, не великое.

Я перестал прижимать его к капоту, убрал пистолет в кобуру и поднял парня за плечо, помогая выпрямиться.

— Ну, — кивнул головой я.

— Господин офицер, — начал он. — Понимаете, мой отец — большой человек, военный.

Я уж было подумал, что сейчас он начнет козырять своими связями, но парнишка меня удивил:

— Если я получу судимость, мне конец.

Я приподнял бровь, а он продолжил:

— Он всегда говорил, что я живу неправильно, что все мои увлечения машинами — это детские игры, и что я должен идти в армию. Мать защищала меня, как могла, так что отец нехотя давал деньги на мое хобби, но при малейшей оплошности всегда порывался отправить меня служить, — он обреченно покачал головой. — Если у меня будет судимость, даже за такую мелочь, он точно отправит меня в армию. И не просто в армию — он засунет меня в такую глушь, куда птицы не летают. Чистить сортир своей зубной щеткой или охотиться на гуков с рогаткой!

Я чуть было не хохотнул, но поднял взгляд на лицо парня и понял, что шутки в его словах нет ни грамма.

— Сжальтесь, офицер! Он же меня оттуда не выпустит, пока я не забуду все, кроме того, как маршировать и отдавать честь! У него есть связи практически во всех наших частях, он меня может хоть в ядерную шахту, хоть в Антарктиду отправить! — произнес он с надрывом.

Я тяжело вздохнул.

— А от меня-то ты чего хочешь? — спросил я.

— Возьмите мою машину! — внезапно сказал он.

Я охренел так, что чуть языком не подавился.

— Чего? — спросил я. — Ты с ума, что ли, сошел?

Если его признают просто участником, то он отделается штрафом баксов в пятьсот и лишением прав. Если суд признает его организатором — ну, штраф в пару тысяч и, может, несколько месяцев тюрьмы, но это максимум. А в его машину вложены, скорее всего, десятки тысяч долларов, я даже не представляю, сколько она может стоить. Такие взятки за такие нарушения не дают.

— Послушайте, офицер, — ответил он. — Рассудите сами — у меня ее все равно конфискуют, в ней ни одного заводского болта не осталось. Даже кузов — и тот переварен, усилен на случай столкновения или переворота.

Я взглянул на скворечник на капоте. Ну да, регистрацию аннулируют сразу, без вариантов. А за участие в гонках вполне могут конфисковать с концами. Да даже если и нет — он никогда не получит на нее новую регистрацию с таким тюнингом.

— А если у меня ее все равно заберут, я лучше просто отдам ее вам, а вы меня отпустите, — продолжил он. — Пожалуйста, офицер, я умоляю вас — эта судимость разрушит мою жизнь. Я не сделал ничего настолько плохого, чтобы всю жизнь за это шагать строем.

Я посмотрел на парня. Его лицо было напряженным, на нем застыла мольба. Мне в какой-то момент действительно стало его жаль.

— Я напишу на вас договор купли-продажи, сможете ездить по нему десять дней. А потом перепишете на новую дату — у меня простая подпись. Никто не будет дотошно проверять документы у полицейского. Вас, скорее всего, даже за суперчарджер не тронут, — указал он кивком на скворечник. — Сможете спокойно ездить, ловить преступников. Это лучше, чем если она сгниет на штрафстоянке, механики в нее душу вкладывали.

Он заглянул мне в глаза с надеждой и сказал:

— Соглашайтесь, офицер. Я ведь не бандит и не убийца, у меня за весь стаж вождения ни одной аварии. Неужели я достоин такого сурового наказания?

Я посмотрел на парня, потом на «Шевель». Автомобиль был хорош. Чертовски хорош. Но ведь фактически это взятка, за нее можно в тюрьму загреметь. С другой стороны, если то, что он сказал — правда, даже наполовину… То его действительно было по-человечески жаль. Я бы, может, даже просто так задумался о том, чтобы его отпустить. А с таким бонусом…

Я колебался. Долго и искренне. Взятку брать не хотелось — я хоть и не был образцовым копом, все же всегда действительно старался охранять закон. Но проступок в самом деле был плевым, а куш — очень соблазнительным.

А потом я поднял глаза, посмотрел на свой «Шеветт», на котором сюда приехал, и сомнения развеялись.

— Хорошо, — сказал я, глядя на гонщика.

— Спасибо, офицер! — крикнул парень и даже шаг в мою сторону сделал, как будто обнять собирался. Вот только скованные за спиной руки ему этого не позволили, и он стушевался. — У меня все документы в бардачке. Розовый талон я прямо сейчас подпишу, он тоже там. Нужен только чистый лист бумаги — договор написать. И ручка. У вас есть?

— Есть, — кивнул я, обходя гонщика сзади и освобождая его руки. — Бери все и пойдем ко мне в машину.

— Конечно, — он открыл бардачок, достал оттуда несколько листов, поднял с асфальта свою бейсболку и пошел за мной к «Шеветту».

В машине я в первую очередь переписал данные его водительского удостоверения. На его вопросительный взгляд пояснил:

— Я сохраню твои данные. Если еще раз попадешься на чем-то подобном — снисхождения не жди.

— Да, конечно, офицер, — быстро закивал он. — Спасибо.

Он действительно подписал розовый талон — в Америке, оказывается, так назывался приблизительный аналог нашего паспорта транспортного средства, подтверждающий юридическое право собственности на машину. Потом быстро написал от руки договор купли-продажи — было видно, что ему это не впервой. Я прочитал его — Соко неплохо помнил, как должен выглядеть этот документ со времен покупки «Шеветта» — все было в порядке. Поставил свою подпись.

— Тут я должен передать вам ключи, но они уже у вас, — смущенно улыбнулся парень, а потом добавил: — Вы только в DMV ее не пытайтесь оформить. Она старше семьдесят пятого года, а значит при регистрации должна проходить техосмотр. А она его, как вы понимаете, не пройдет. И дело не только в катализаторах.

Он многозначительно кивнул сквозь лобовое стекло в сторону «Шевеля», на капоте которого возвышался прекрасно видимый даже отсюда скворечник. Я кивнул в ответ.

— Спасибо вам, офицер. Надеюсь, вам она послужит лучше, чем мне, — сказал бывший гонщик, а теперь, видимо, пешеход.

Он помолчал несколько секунд, взглянул на меня и спросил:

— Я могу идти?

Мне после оформления документов, честно говоря, самому хотелось задать этот вопрос. Казалось, что сейчас парень передумает отдавать мне эту красавицу.

— Да, — кивнул я. — И впредь будь осторожнее.

Не знаю, зачем я это сказал. Просто показалось, что именно сейчас я должен дать ему какой-то совет или наставление.

— Конечно, офицер, — кивнул он, открывая дверь и выбираясь из «Шеветта». — Всего вам хорошего.

Хлопнула дверь, а бывший гонщик пошел пешком по улице. Я смотрел, как он удаляется, пока его белая толстовка не скрылась за поворотом.

Мне до сих пор толком не верилось в произошедшее. Я достал из кармана связку, посмотрел: два ключа, один от замка зажигания, второй, видимо, от дверей и багажника. И блестящий стальной брелок в виде букв SS.

Все еще не веря в происходящее, я отогнал «Шеветт» к бордюру, закрыл на ключ и подошел к «Шевелю». Сел на водительское сиденье. Салон был перешит в светло-бежевую кожу, сиденье мягкое, с регулируемым подголовником.

Провел пальцами по рулю — он был оригинальным, тонким и пластиковым, без всяких вставок. Но при этом совсем не затертым, что удивительно. По центру был приклеен поблескивающий хромом шильдик SS.

Стандартная панель приборов, на которую сверху был установлен дополнительный блок с тремя какими-то шкалами. Их назначения я не понимал. Да и черт с ними пока. Я вставил ключ в замок и повернул. Двигатель завелся сразу же, раздалось громкое, но приятное слуху рычание. От исходящих от машины вибраций по спине пробежали мурашки. Я слегка нажал на газ, и мотор ответил породистым тигриным рыком.

— Невероятно… — сказал я. Ну, почти так и сказал, только чуть менее цензурно.

Внезапно я понял, что теперь мне нужно каким-то образом увезти отсюда сразу две машины. А значит, мне понадобится помощь.

Я осторожно включил первую передачу и медленно, помня о предостережениях бывшего владельца, тронулся. Попробовал нажать педаль чуть резче — послышался утробный рев и визг резины — она действительно буксует на сухом асфальте.

Находясь в какой-то эйфории, я доехал до телефона-автомата. Вышел из машины, подошел к аппарату, сунул в него монетку, набрал номер пейджинговой компании и отправил Касселсу сообщение — три единицы. Мне все равно нужно ему все рассказать, не ждать же девяти вечера, когда он приедет. Вернулся обратно в тупик, припарковался.

Через пятнадцать минут на своем «Порше» приехал Касселс. Подъехал прямо к моему «Шеветту», но я вышел ему навстречу из другой машины.

Он вылез из «Порше», ошарашенно посмотрел на меня и спросил:

— Что случилось, где гонщики?

Его взгляд остановился на стоящем у меня за спиной «Шевеле». Я ухмыльнулся.

— Я все тебе расскажу по дороге. Но сначала — можешь съездить со мной до Карсона и обратно?