Касселс отреагировал на мое предложение с удивительным энтузиазмом. Причем было не вполне понятно, что вдохновило его больше: возможность погоняться в нелегальном заезде или перспектива заработать на этом полторы тысячи баксов за вечер. Естественно, я пообещал ему половину призовых в случае победы. И не менее естественно, что взнос я должен был оплатить сам — все же это мое дело, и было бы странно, если бы я предложил Нику инвестировать пятьсот баксов в его расследование.

Поэтому к половине двенадцатого ночи мы подъезжали к месту старта. Планировали сделать это к одиннадцати, но потратили довольно много времени на поиск съезда в канал. Сам он был неглубоким, и во многих местах уклон позволял спуститься прямо по бетонным склонам на машине чуть выше средней, даже не зацепившись днищем. Однако «Порше» Ника отнюдь не был внедорожником, а гнуть пороги он отказался наотрез, так что нам пришлось искать более удобное место для съезда. Нашлось оно под мостом, правда пришлось грубо нарушить несколько правил дорожного движения — въезд туда на машине был запрещен знаками. Но мы справедливо решили, что это все равно не последнее наше нарушение сегодня.

Проехались по бетонному каналу. Память Соко говорила, что по нему протекает сезонная речушка, полностью пересыхающая каждое лето, поэтому гонки тут не редкость. И это было неудивительно — практически ровное бетонное покрытие, отсутствие крутых поворотов, перекрестков и других машин делало его идеальным местом для заездов. В паре мест были небольшие неровности, где уровень дна плавно поднимался примерно на тридцать сантиметров и так же плавно опускался, но это были мелочи. Насколько я знал, в таком же — если не прямо в этом — канале снимали одну из сцен «Терминатора».

Конечно, полиция периодически патрулировала такие каналы, ставила засады на съездах, принимая выезжающих гонщиков тепленькими. Но поймать всех было решительно невозможно. Да и нам бояться было нечего — значки у нас с собой, во внутренних карманах.

Канал, к моему удивлению, не был прямым — драг-рейсинга тут точно не выйдет. Он плавно заворачивал на восток на всем протяжении, а в паре мест от него даже отделялись более узкие бетонные рукава. Я указал на них Нику — в темноте можно было легко перепутать и в лучшем случае поехать не туда, а в худшем — влететь в разделяющий их отбойник.

Я с грустью подумал о лежащем в кармане конверте с деньгами, которые получил за консультацию киношников. Посетовал про себя, что даже не успел оттуда ничего потратить, а теперь они все уйдут на взнос за заезд. Но я утешал себя тем, что скоро эта тысяча превратится в три — учитывая машину и способности Ника, шансы на это у нас вполне приличные. Если бы не это, вряд ли я согласился бы потратить больше половины своей зарплаты за вычетом алиментов на расследование.

Когда мы подъехали к месту старта, там уже было немало народа. Пять машин уже стояли на дне канала, вокруг них толпились люди. Еще несколько автомобилей разместились наверху, на склонах — видимо, на них приехали зрители и организаторы. Людей было на удивление много — человек сорок, и это без учета того, что по пути сюда я видел еще человек пятнадцать, стоящих небольшими группками на краях канала. Учитывая то, что это был только квалификационный заезд, да еще и сами гонки были нелегальными — масштаб внушал уважение.

Я вздохнул и передал Касселсу конверт.

— Ну, Ник, я на тебя рассчитываю, — обратился я к нему. — Нужно осмотреться, постараться узнать по максимуму об этом и следующих мероприятиях. Возможно, к концу придется провести пару арестов. И, что немаловажно, тебе нужно…

— Не просрать твою штуку баксов, — закончил за меня Ник, улыбнувшись своей голливудской улыбкой.

— Именно так, — ответил я ему. — Я на тебя рассчитываю.

— Я думаю, все будет нормально. Посмотри на наших соперников.

Я взглянул — народ сегодня собрался разномастный. Не все машины я узнал сам, зато почти каждую из них знал Соко — не раз видел снимки в делах с угонами. Слева стоял серый «Шевроле Камаро» в очень старом кузове — примерно конца шестидесятых. Видавший виды, но не убитый.

Рядом с ним стояла совершенно незнакомая мне черная угловатая машина, чем-то напоминающая старый крайслер. Память Соко подсказала, что это «Бьюик Регал», судя по кузову — свежий, середины восьмидесятых.

Третьим в ряду стоял зеленый «Додж Чарджер» начала семидесятых с черной полосой на капоте. Я видел такие в фильмах про гонки. И именно он выглядел наиболее опасным соперником среди всех. У него под капотом может быть очень много лошадиных сил.

Самым неожиданным автомобилем в этой пестрой компании стала свежая, блестящая полированным белым кузовом «Мазда Эр Икс Семь». Я вообще обратил внимание, что «японцы» тут не слишком в почете. Они встречаются на дорогах, но в не самом большом количестве — из страны восходящего солнца тут был хорошо если каждый пятый, а то и каждый десятый автомобиль, в зависимости от района. Это для меня было странно — я всегда думал, что в США гонялись по большей части на «японцах». Опять же, по виденным в прошлой жизни фильмам.

Замыкал список соперников симпатичный «Форд Мустанг» песочного цвета. Это точно было первое поколение, примерно из середины шестидесятых, и в очень неплохом состоянии. Это машину я знал — она мне еще в подростковом возрасте нравилась. Правда, много позже я прочел о том, что большинство таких машин только выглядели спортивно, на деле оснащаясь довольно слабыми моторами. Если я помнил правильно, именно эта модель стала одним из главных прародителей семейства «пони-каров». А значит, если она не претерпела серьезных модификаций, как «Барракуда» Флореса — эта машина тут мало для кого соперник.

Мои размышления прервал стук в водительское стекло. Касселс открыл его, за ним стоял крупный черный память в джинсовой куртке, черных штанах и красной бейсболке. Как только Касселс опустил стекло, негр тут же спросил:

— Парни, вы чего хотели?

— Приехали в квалификации поучаствовать. А что такое? — спокойно ответил Ник.

Парень с легким скепсисом окинул его взглядом и спросил:

— От кого узнали?

— От нашего друга из солнечной страны по соседству. А что, у вас тут внезапно стал вход по именным приглашениям? — в тон ему ответил Касселс.

Негр чуть поморщился, но пререкаться не стал.

— Правила знаете? — спросил он холодно.

— Примерно. Лучше расскажи, чтобы не напортачили, — нагло ответил на, в общем-то, риторический вопрос Ник.

Негр вздохнул, но все же начал рассказывать:

— Взнос за участие — штука баксов. Победитель заезда забирает себе все взносы за вычетом комиссии организатора. Деньги сдаете мне, сейчас. Победивший в квалификации получает право участвовать в следующем заезде с другими лучшими. Старт от черты, — он махнул рукой и я увидел, как какой-то парнишка заканчивает рисовать прямо на бетоне линию белым баллончиком. — Финиш под мостом бульвара Вэлли. Оттуда возвращаетесь обратно сюда. Любой намеренный контакт с машинами соперников запрещен, все остальное разрешено, но грязи тут не любят. Покажите, на что способны как водители. Поскольку вас собралось аж шестеро, всех сразу я пустить не могу, поедете по трое. Вы будете во второй тройке. Все ясно?

Ник посмотрел на него долгим взглядом, после чего протянул конверт и ответил:

— Более чем.

— Хорошо, — негр взял конверт, быстро пересчитал деньги и убрал его в задний карман. — Отъедьте в сторону, скоро первая тройка будет стартовать.

Ник кивнул и завел мотор. Он поставил машину чуть в стороне от общего скопления людей, но ее все равно быстро облепили зеваки.

— Пойдем, разделимся и походим в толпе. Послушаем, может быть, аккуратно порасспрашиваем. Главное — не привлекаем внимания. Наша основная цель — выиграть заезд и попасть на главную гонку, но если получится еще какую информацию получить, будет совсем отлично.

Касселс кивнул, и мы выбрались из машины. С одной стороны то, что нас разбили по тройкам, хорошо — шансы на победу значительно выросли. С другой — призовой фонд стал меньше. Он сказал, что победитель получает взносы за вычетом комиссии организаторов. И что-то мне подсказывает, что эта комиссия — не двадцать баксов, и даже не двести.

Я посмотрел на свой «Ситизен» — до начала гонки осталось двадцать минут. В принципе есть шанс что-то узнать. И я углубился в толпу, навострив уши.

Однако сегодня удача была не на моей стороне. Прошатавшись четверть часа я не узнал вообще ничего полезного. Болтать с незнакомцем посреди нелегального мероприятия народ расположен не был и ни о чем предосудительном между собой не общался. Как я узнал из одного из диалогов — тут даже ставок как таковых не было, только взносы, которые делали сами гонщики. А у зрителей никто ставки не собирал.

Я понял, что разведка провалилась, когда на свободный участок вышел тот самый негр, что взял у Ника взнос, и громко, перекрикивая шум толпы, гаркнул:

— Дамы и господа!

Толпа сразу притихла, все внимание сосредоточилось на нем.

— Сегодня мы узнаем, есть ли среди собравшихся водителей настоящие гонщики! Те, у кого вместо крови — бензин, вместо сердца — мотор, а единственная цель в жизни — быть первым!

Он надрывался, выкрикивая пафосную речь, но толпе, кажется, нравилось — она одобрительно загудела.

— Сегодня у нас целых два заезда, и в первом столкнется в вечном противостоянии американская классика! «Форд», «Шеви», «Додж» — займите свое место на старте!

Я облегченно выдохнул. С одной стороны, самый легкий противник, «Мустанг», достался не нам. Но с другой — не нам достался и «Чарджер», а именно его я считал самым опасным.

Названные машины выехали вперед и встали на линии. А негр в джинсовке уже достал откуда-то зеленый флаг на метровом древке и встал справа от выстроившихся на старте автомобилей.

— Старт по взмаху флага! — продолжил кричать парень. — За фальстарт — немедленная дисквалификация! Никаких перезаездов, только одна попытка стать лучшим! Приготовиться! — он поднял флаг над головой. — Три! Два! Один! Старт!

Все три машины сорвались с места одновременно со взмахом флага, неистово ревя моторами. До меня донесся характерный запах жженой резины.

«Додж» сразу начал заметно уходить вперед, «Камаро» и «Мустанг» тронулись примерно наравне. Буквально через десять секунд машины удалились настолько, что различить лидера стало невозможно, а еще через пять — скрылись за поворотом.

Да уж, по телевизору гонки смотреть куда интереснее. Чего вообще стоять на этом старте? Непонятно же, кто выиграл. В этом смысле те, кто занял позиции на склонах канала ближе к середине маршрута, оказались гораздо умнее толпы, скучковавшейся рядом с нами.

Негр достал из нагрудного кармана маленькую рацию и что-то послушал. Ого, вот это серьезный подход к делу. Получается, у него и на финише есть кто-то, кто сообщает ему результат заезда? Неплохо.

Не прошло и пяти минут, как негр вновь крикнул:

— Дамы и господа, и у нас есть победитель! Он уже едет к нам, чтобы услышать ваши овации!

Еще через пять минут из-за поворота показался «Чарджер», а еще через несколько секунд — два оставшихся гонщика. Возвращались обратно они уже неторопливо. Как только «Додж» остановился на той же линии, с которой стартовал, организатор подбежал к нему и закричал:

— А вот и наш победитель!

Толпа одобрительно загудела, кто-то радостно закричал. А негр достал из кармана конверт и протянул его вышедшему водителю.

— Вот твой приз и билет в высшую лигу, чемпион!

Он наклонился и что-то быстро сказал ему на ухо, но услышать этого я, естественно, не мог.

— А вам, ребята, может, повезет в следующий раз. Или в другой жизни. А теперь — освободите старт для следующего заезда! — громко обратился он к подъехавшим водителям «Мустанга» и «Камаро».

Толпа снова одобрительно загудела, все три машины развернулись и поехали вперед по гоночному маршруту, но уже спокойно — в сторону ближайшего моста, под которым был выезд из канала.

— Приглашаю на старт вторую тройку гонщиков! — снова заголосил негр. — В ней столкнутся представители трех стран, чтобы выяснить, кто же строит тачки круче! Немецкий «Порше»? Американский «Бьюик»? Или, может, японская «Мазда»?

Ник кивнул мне, мол, поехали. Я сперва думал остаться, чтобы не увеличивать вес машины. Но решил, что раз он зовет, значит, знает, что делает. Да и интересно было, чего греха таить. Мы сели в «Порше», встали на финише первыми слева. Ник выжал сцепление и слегка прогазовался, видимо, разогревая двигатель или что-то в этом роде. Гонщик из меня был сомнительный, так что я не лез под руку, а просто пристегнулся и сидел молча, доверившись Касселсу.

— Три! Два! Один! — послышалось снаружи. — Старт!

Касселс бросил сцепление и с небольшой пробуксовкой сорвался с места. «Бьюик» стартанул ноздря в ноздрю, но внезапно стал понемногу вырываться вперед. Я глянул в зеркало заднего вида: «Мазда» безнадежно отстала, свистя резиной, у нее из-под колес шел сизый дым, а морду слегка бросало из стороны в сторону.

Я уже хотел было усмехнуться, но свист резины внезапно оборвался — колеса поймали зацеп. И в тот же момент «Маздой» как будто из пушки выстрелили — она меньше чем за пять секунд проглотила разделявшее нас расстояние и обошла и наш «Порше», и вырвавшийся вперед на два корпуса «Бьюик», как стоячих.

Я чуть языком не подавился, а Касселс громко выматерился и воткнул следующую передачу. Но это уже ничего радикально не изменило — «Мазда» уходила от нас в горизонт, «Бьюик» продолжал уверенно удерживать дистанцию в два корпуса, понемногу наращивая ее.

— Давай же, давай! — закричал Касселс, вновь переключая передачу. Но зад «Бьюика» так и продолжил мелькать перед нами.

Когда мы доехали до финишной прямой, «Регал» увеличил расстояние до трех корпусов, так и не позволив нам ничего сделать. А «Мазда» к этому моменту уже развернулась и направилась обратно на старт.

Мы остановились, Ник смотрел перед собой, держа руки на руле. У меня в голове из цензурных выражений осталось только одно: «Твою мать, штука баксов». Но озвучивать его я не стал. Касселс посмотрел на меня виновато, но тоже ничего не сказал.

И тут в водительское стекло постучали. Я посмотрел — это был белый парень лет двадцати восьми с короткими черными волосами. Касселс открыл окно, посмотрел на него.

— Классная гонка, парни, — он протянул Нику руку, и тот без особого энтузиазма ее пожал. — Что у вас под капотом? Хорошо шли!

— Обычная турбированная «двушка», — пожал плечами Ник. — Сто семьдесят сил.

— Погоди, — нахмурился водитель «Бьюика». — У вас чего, тачка стоковая?

— Ну да, — ответил Касселс. — А что?

— Ну вы даете, — ответил парень. — Ехали бы вы домой. Тут почти у всех тачки построены специально под заезды. У некоторых от оригинала только кузов остался. У того типа на «Мазде» вообще роторный двигатель под большой турбиной и кастомным впрыском, он бы и «Феррари» стоковую как стоячую объехал. Если б он приехал до того, как я заплатил взнос за участие — я бы хрен стал сегодня гоняться.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Но вы круто держались. У меня на сто лошадей больше, чем у вас, а вы все равно прилипли к заднице так, что не скинуть. Вам бы тачку проапгрейдить как следует — тогда точно будут результаты.

— Ага, — безучастно кивнул Касселс. — Я подумаю.

— Ну ладно, бывайте! — водитель «Бьюика» махнул рукой, сел в свою машину, развернулся и поехал в сторону старта.

Касселс повернулся ко мне — его взгляд был все таким же виноватым.

— Майк… — начал он было, но я прервал его.

— Ник, успокойся. Ты же слышал того парня — у нас не было шансов. Ты и так шел почти на равных с более мощной машиной — никто бы не сделал больше в такой ситуации.

— Но штука баксов… — сказал он.

— Да забудь. Мне их все равно заплатили киношники, на которых ты дал наводку. Легко пришло — легко ушло.

На самом деле я так не думал, денег мне было жалко, но не хватало еще, чтобы Касселс ходил передо мной с виноватой рожей.

Я подумал и сказал:

— Все, хватить рефлексировать, поехали. Раз не получилось добыть информацию под прикрытием, надо брать организатора и пытаться выбить из него хоть что-то.

— Да, — лицо Касселса стало серьезным, он воткнул передачу и развернулся, визжа шинами, после чего направился к старту.

Однако когда мы вернулись, там стоял только «Бьюик», а зрители постепенно расходились. Я вышел из машины вместе с Ником, быстро подошел к водителю последнего оставшегося в канале автомобиля и спросил:

— А где организатор?

— Только что уехал. А чего вам от него надо? Мы ж все равно проиграли.

— Как уехал, на чем?

— С победителем, на его «Мазде», — ответил парень.

Однако я отчетливо помнил, что «Мазда» не проезжала мимо нас, когда мы возвращались. А если бы она сначала вернулась на финиш за призом, а потом поехала к выезду — мы бы обязательно встретились по пути.

— А где они выехали? — спросил я.

— Так прямо тут, по склону выскочили. Она на больших колесах, свесы заехать позволяют. А верхний угол они просто перепрыгнули на скорости, — пожал плечами парень.

Мне захотелось сесть на землю и схватиться за голову. Мы что, только что просрали мою тысячу долларов и вообще ничего не узнали? Совсем?

Какой же я идиот. Почему я думал, что организатор будет дожидаться нашего возвращения? Это же гребаные нелегальные гонки, а не официальный заезд — тут никто не задерживается дольше необходимого. Я посмотрел на склон, по которому заехала «Мазда». Мы, в принципе, тоже можем — максимум, бампера покоцаем да пороги замнем, когда будем переваливаться со склона на дорогу сверху. Только толку-то? Шансов догнать ту машину, да еще и с форой в несколько минут, у нас никаких. Но надежда что-то узнать у меня еще теплилась.

— Слушай, а когда следующая квалификация? — спросил я у водителя «Бьюика».

— А тебе что, не хватило? — усмехнулся он. — Мне лично хватило, не мой это уровень. Так что черт ее знает, я не спросил.

Звездец. Даже тут тупик. И что теперь делать? Паковать разбредающихся зрителей? Это бред, они вряд ли что-то знают, а если и знают — не скажут, мне им предъявить нечего. Единственный оставшийся гонщик тоже ничего не знает.

Очень захотелось кого-нибудь ударить. Провал операции был еще терпимым, но вот потеря тысячи долларов просто так немного вывела меня из равновесия. Я вернулся в машину, сел на пассажирское. Касселс, тоже открыл дверь и сел за руль. Он стоял рядом и все прекрасно слышал. Я повернулся к нему и спросил:

— Ник, мы что, серьезно просто просрали столько сил и денег, и вообще ничего не узнали? Просто спустили в унитаз единственную зацепку?

Я начал раздумывать, смогу ли убедить Хесуса разузнать для меня дату следующей квалификации, и вдруг Касселс ответил:

— Ну почему вообще ничего? Кое-что я узнал.

Я повернулся к нему и удивленно спросил:

— Что?

— Ну, когда мы разделились, я почти двадцать минут активно болтал со зрителями и просто сушил уши. И вот один паренек сказал такую фразу: «Победитель послезавтрашнего заезда по-любому войдет в высшую лигу к Коучу».

Я аж глазами захлопал, пытаясь переварить услышанное.

— Они что, обсуждали следующий заезд? — спросил я.

— Ага, — улыбнулся Касселс. — И даже место его проведения назвали.

Я откинулся на сиденье — меня вдруг резко отпустило, зато как-то сразу навалилась усталость. Но главное, что пока не все потеряно — еще пободаемся за это дело.

— Вези меня домой, Ник. По дороге все расскажешь.

Касселс только усмехнулся и завел двигатель.