В участок я вернулся достаточно скоро. Глушитель лежал на заднем сиденье, завернутый в газету, которую я вытащил из мусорной урны. Газета оказалась чистой, а вот глушитель был очень грязным, да еще и вонял. И проржавел он тоже порядком. Черт, почему моя машина такая гнилая, мы же в Калифорнии, здесь зимой практически не бывает снега, да и почти круглый год сухо.

Машина безумно ревела, а запах выхлопа в салоне стоял такой, что глаза щипало. Но выбора не было — у меня нет другого транспортного средства, а это еще пригодится. И придется ехать и ставить глушитель на место, посетить какую-нибудь автомастерскую. Опять расходы.

Когда я приехал, оказалось, что патрульные уже доставили обоих угонщиков в участок и оформили первичные документы. Я нашел их в камере предварительного заключения: тот, которого я вырубил во дворе, сидел, прижав к носу кусок скомканной туалетной бумаги. Второй лежал на скамейке и смотрел в потолок. Мне предстояло еще допросить их, пусть я и понимал, что ничего интересного по моему делу они не расскажут.

Забрав папку с первичными документами у дежурного, я отправился в отдел, где сел за свой стол и принялся оформлять рапорт. Опять бумажки. Задержание вооруженного подозреваемого требовало отдельного протокола, плюс протокол изъятия оружия, плюс рапорт об обнаружении угнанного транспортного средства… И все это надо сделать так, чтобы ни один адвокат не смог докопаться, и подозреваемых не выпустили из-за банального нарушения процедур. Возни было на целый день, короче.

А еще акт передачи машины владельцу. Передать ее только предстояло, но я решил заполнить бумагу заранее, чтобы потом не мучиться.

Я печатал, проклиная печатную машинку и внутренне надеясь на то, что у нас скоро уже появятся персональные компьютеры. Да, в девяностых клавиатуры были не очень удобными, неэргономичными, да еще и с большим ходом очень громких клавиш. Но это все равно лучше, чем эта бандура.

В отделе было пусто, почти никого не было, все разъехались по делам. Только пара дальних от меня столов была занята.

В голове все крутилась последняя неудача. Хесус Рамирес видел меня, и теперь он знает мою машину. Он знает, что его ищут. А я погнался за ним, хотя заранее знал, что никаких шансов у меня нет, даже несмотря на внезапно открывшийся у «Шеветта» гоночный режим. Шутка про это — единственное, что меня утешало.

На самом деле он все равно вернется туда, потому что банально там живет. Вопрос только когда. У меня нет возможности крутиться там постоянно, да и толку никакого не будет — если увидит меня, то не приедет. Или, наоборот, уедет на скорости, и я на своей малолитражке его не догоню.

Я добил очередной лист, вытащил его из машинки, вставил следующий и услышал:

— Соко.

Поднял голову, оторвав взгляд от клавиатуры, и увидел перед собой Билла Филлмора. Он стоял у моего стола с папкой под мышкой и с бумажным стаканчиком в руке. Выглядел он таким же невозмутимым и неторопливым, как всегда, но только ведь подошел зачем-то. На самом деле, я ему порядком должен за ту историю со значком, да и за фуру тоже. Хочет чего-то попросить?

— Да, Билл? — спросил я.

Он поставил свой стаканчик на край моего стола, подвинул соседний стул и сел.

— Слышал, ты сегодня «Файрберд» нашел, — сказал он.

— Ага, — кивнул я. — И двух угонщиков в придачу. Только это конченые придурки, и в районе совсем недавно. Не думаю, что мы сможем на них что-нибудь еще накопать.

— Я видел их в камере, лица незнакомые, да, — он снова взял стаканчик и отпил. — А лицо-то одному из них ты зачем разбил?

— Сопротивлялся при задержании, — пожал я плечами.

— Ага, — Билл снова поставил стаканчик и открыл папку. Пододвинул ко мне. — Я тут немного покопался в архиве, мне интересно стало. После того, что ты рассказал про Матео Флореса и этого твоего Коуча.

Я поднял на него взгляд. Интересно, он ведь отказался со мной работать. А тут вдруг чего-то заинтересовался. Собственно, про Билла в участке, как я уяснил за проведенное в теле Соко время, говорили, что у него нет никаких амбиций. Он спокойно работает, ищет угонщиков, а вечера проводит за просмотром телевизора и пивом. А выходные — за просмотром бейсбола и американского футбола в спортивных барах.

— И? — спросил я.

— И вот, что я нашел, — сказал он, показывая листы, которые лежали в папке. — За последние три месяца в Южном Бюро зафиксировано шесть угонов автомобилей, которые классифицируются как американские маслкары. «Камаро» шестьдесят восьмого, «Челленджер» семьдесят второго, «Мустанг Мах Один» шестьдесят девятого, «Додж Чарджер» семидесятого и два «Шевеля» разных годов. Это не считая «Барракуды», на которой разбился тот парень. Итого семь машин за три месяца.

Я взял листы, посмотрел. Даты угонов шли примерно с равными промежутками — раз в две-три недели. Разные адреса, разные районы Южного Бюро, но все машины одного типа. Пони- и маслкары. То, что хорошо подходит под тюнинг для уличных гонок.

— Ни один не раскрыли? — спросил я.

— Ну одно дело ты уже закрыл, — ответил Билл, усмехнувшись. — Ту «Барракуду». И еще одно, — он достал из папки один лист и положил поверх остальных. — Восемнадцатого июня на пересечении Флоренс и Гранд-авеню произошло ДТП со смертельным исходом. Ночью. Водитель не справился с управлением, машина ударилась в опору эстакады. Погибший — Хосе Луис Варгас, двадцать три года. Машина — тот самый «Камаро» шестьдесят восьмого года, который числился в угоне.

Я не так давно был там насчет другого дела, примерно на той улице. И вспомнил. Флоренс — это длинная улица, которая пересекает практически весь город. А конкретно там, рядом с Харбор — прямой участок.

— Это место хорошо подошло бы под гонки, — сказал я. — Под драг-рейсинг.

— И машина была модифицирована, — сказал он. — Конкретно так, чтобы очень быстро набирать скорость. Так что…

— Это не совпадение, — я покачал головой.

— Я не верю в такие совпадения, — сказал Билл. — Два молодых латиноса, оба угоняют дорогие старые машины с мощными движками, модифицируют их, а потом гробятся. А ты еще про одного рассказывал — того мекса на «Эль Камино», которого ты упустил.

— Я ездил к нему сегодня, — я нахмурился, говорить о своей неудаче мне не хотелось вообще. — Не догнал.

— Ты пытался на своем ведре с гайками догнать модифицированный «Эль Камино»? — спросил он с таким видом, будто спрашивал, не болен ли я каким-нибудь психическим заболеванием.

— А что мне оставалось делать? — спросил я. — Так зачем ты все это притащил? Ты же сказал, что слишком стар, чтобы мне помогать с этим.

— Я заинтересовался, — сказал он. — Сперва я подумал, что тачки угоняют на перегонку, как те спортивные машины. Ну, я про ту схему с Мексиканской мафией. Но нет, тут явно что-то другое. И раз уж мы разобрались с той историей с фурой, то почему бы нам не поработать снова вместе?

Вот так вот. Он, значит, сперва отказался, а потом сам полез в архивы и в итоге захотел попробовать.

— Я буду только рад, — честно сказал я. — Одному мне это дело не раскрыть.

— Тогда еще раз расскажи, что у тебя есть на них всех.

Мне пришлось рассказывать по второму кругу. Матео Флорес, мастерская, старик Лебланк, белый мужик по прозвищу Коуч, который организует гонки. Хесус Рамирес на красном «Эль Камино». А теперь ко всему это присоединился и этот Хосе Варгас, разбившийся на «Камаро».

— Спронг прав, — сказал наконец Билл. — Никакой доказательной базы нет, один свидетель. В суд это не пойдет.

— Да и нам знать бы, кого арестовывать сперва, — я пожал плечами. — Мы только прозвище знаем, и все.

— Значит, остается только накопать что-нибудь еще, — сказал он. — Семь угнанных маслкаров за три месяца, два из которых оказались разбиты в уличной гонке — это уже… Устойчиво. Если соберем что-то еще, это можно будет показать Спронгу.

— Да, — кивнул я. — Надо съездить в ту мастерскую, спросить про Варгаса, не знают ли они что-нибудь о нем. Там есть чернокожий старичок, он хоть и странный, но многое мне рассказал. Я съезжу.

— Лучше я, — сказал он. — У меня лучше выходит общаться со стариками.

— Хорошо, — мне оставалось только пожать плечами. — Но главная зацепка — это Рамирес. Он знал Матео, они вместе гонялись и строили машины в той же мастерской. Если взять его, то он расколется. Только вот…

— Только вот он тебя видел, — сказал Билл.

— Только вот он меня видел, — согласился я. — Поэтому мне снова ехать к нему не вариант. Нужно понаблюдать за его домом. Если решит, что все успокоилось, и вернется, можно будет взять его. Без ордера это, конечно, так себе затея, но хоть что-нибудь узнаем.

— К суду мы это не привяжем, — сказал он.

— Потом что-нибудь придумаем, — только и оставалось пожать плечами мне. — Он нам, в общем-то, неинтересен. Надо брать организатора, причем с поличным, прямо на гонках. Не очень представляю, как мы это будем делать, но желательно сперва узнать хотя бы, где эти гонки будут проводиться. А для этого надо раскрутить Рамиреса.

— Короче, опять следить за кем-то, дежурить, — сказал он.

— Касселс с нами, — заметил я.

— Не очень-то мне это нравится, — покачал головой Филлмор.

— Билл, — я улыбнулся. — Касселс нормальный парень. Он не работает на картель, и денег у него не больше, чем у нас с тобой. Я недавно его встретил на подработке в колл-центре. И он рассказал мне, откуда у него «Порше» и «Ролекс».

— Ну и откуда? — спросил Билл.

— В наследство достались, — сказал я. — У него был дядька, из нефтяных лэндменов. Вот он и оставил ему наследство, которое тот благополучно прокутил. Так что он такой же коррупционер, как и мы с тобой.

— Не знаю, я бы ему не доверял.

— Билл, меня не так просто провести. Мы выпили, пообщались, и он все рассказал.

— Но то, что у него куча информаторов среди латиносов, и он при этом не дает никого из них прижать…

— Да купил он их, — внезапно пришла мне в голову мысль. — Просто купил, вот и все. А если начнет сильно давить, то от него все отвернутся. Вот и все, в общем-то. Он нормальный парень. Но надо привлечь еще кого-нибудь. Можно попросить Андерсена.

Билл хмыкнул.

— Ладно, — сказал он. — Где там этот твой Рамирес живет?

Я назвал адрес, и он покивал, но вслух ничего не сказал. Наверное, своим мыслям кивал, хотя черт вообще знает, что там у него в голове творится.

— Андерсен сейчас где? — спросил я.

— Не знаю, с утра куда-то уехал, — он взял папку, сунул ее под мышку, забрал свой стаканчик и сделал глоток. — Вернется — поговорим с ним. И вот еще что. Спронг не должен знать о том, что мы этим занимаемся. Пока не накопаем что-нибудь конкретное. Ты ведь понимаешь это, Соко?

— Понимаю, — подтвердил я.

— Хорошо, — сказал он. — С Андерсеном я поговорю.

И ушел. А мне оставалось только добивать свои бумаги по «Файрберду». Дело рутинное, скучное, но необходимое.

Закончив, отправился допросить угонщиков. Под запись, естественно, хотя пару раз я выключал диктофон и задавал вопросы по поводу гонок. На обоих потратил минут сорок, не меньше, из-за чего на работе пришлось задержаться, но мне не хотелось заниматься этим завтра. Стив, тот, что был с оружием, молчал и смотрел в стол. Второй, Кевин, рассказал все сразу с деталями, рассчитывал на снисхождение. Я отмечу в деле, что он пошел на сотрудничество.

Но там действительно ничего особенного — придурки увидели красивую дорогую машину с пьяным водителем, и не удержались. А по поводу гонок они ничего конкретного не сказали.

Вернулся, заполнил протокол допроса. Потом позвонил владельцу Файрберда, сообщил, что машину мы нашли, и что завтра можно будет приехать и забрать ее. Тот долго благодарил — похоже, вспомнил, что вчера было, и сам понял, что сглупил. Ну и не ожидал, что его ласточку найдут так быстро. Я вежливо попрощался и повесил трубку.

Потом сложил все бумаги в папку, убрал в угол стола — кое-какие мелочи, и дело можно будет считать закрытым. Премии за такую рутину мне не дадут, естественно, но у Спронга явно улучшится настроение. Да и я ведь обещал ему хорошо работать.

Закончил, посмотрел на циферблат своего «Ситизена» и решил ехать домой. Сел в машину и под рев и грохот, из-за которого все водители на дороге смотрели на меня, разве что пальцами у виска не крутили, поехал домой. Жаль, что в машине нет магнитолы, чтобы заглушить вот это вот все.

Хотя, наверное, это все равно не помогло бы.