— Значит, так, — тихо произнёс я и чуть прищурился.

Это вносило свои коррективы в работу. Нужно делать всё с большей осторожностью, а иначе лекарство сделать не выйдет.

На краю зрения вспыхнула полупрозрачная системная строка. Сначала тонкая, почти незаметная, затем развернулась в небольшое окно.

[Память предка активирована]

Объект: Синий магоцвет

Состояние: энергетическое сопротивление, защитный разряд

Рекомендация:

— не разрывать лепестки грубой силой;

— сначала отделить внешние листья по направлению жилок;

— сердцевину извлечь цельной;

— не допускать перегрева;

— использовать лекарское пламя малой плотности.

Назначение частей:

— листья: отвар обезболивающего действия;

— стебель: стабилизатор отторжения;

— сердцевина: основа зелья подавления проклятой ткани.

Дополнение:

при повтором повреждении сердцевины эффективность состава снизится на 37–52 %.

Я медленно выдохнул.

Сказывалось постоянное изменение экосистемы. За это время многие растения могли измениться, но память предка это комбинация многих растений. Даже тех, о которых я мог и не знать при жизни.

Так что память предка сработала как нельзя вовремя.

В прошлой жизни с подобными растениями я сталкивался, но не часто. Такие магоцветы росли в местах, где энергия долго пропитывала землю и воду. Они впитывали силу годами, а потом превращались в маленькие природные хранилища. Полезные, ценные и крайне неприятные при разделке.

Я кивнул сам себе, прокрутил подсказку в голове и сменил хват ножа.

Поддал в кончик лезвия тонкую нить энергии и коснулся первого листа сбоку, прямо вдоль светящейся жилки.

Цветок ответил мгновенно.

Синий разряд хлестнул по металлу, перескочил на пальцы и ушёл выше, к запястью.

Кожа онемела, но я не отдёрнул руку.

Разряд слабый. Неприятный, но терпимый. Если начну дёргаться, повредится структура листа, а мне нужен нормальный отвар, не бесполезная зелёная жижа.

Лезвие пошло вдоль жилки. В месте разреза выступил светящийся сок, густой, с мягким синим оттенком. Я сразу подставил маленькую фарфоровую чашу, чтобы не потерять ни капли.

Лист отделился не сразу.

Цветок сопротивлялся, стягивая ткани обратно. Пришлось удерживать разрез лекарским пламенем. Я выпустил над пальцами бледный зелёный огонёк и провёл им по краю среза.

Пламя не жгло. Оно запечатывало, заставляло энергию внутри растения течь ровнее.

Первый лист лёг в чашу, а за ним уже и второй.

Третий же дался тяжелее.

Когда нож коснулся основания, магоцвет резко вспыхнул. Синий свет ударил в стороны, по столу пробежали мелкие искры.

Одна прожгла салфетку, другая оставила чёрную точку на дереве. Я сразу накрыл цветок ладонью сверху, не прижимая, а удерживая поле.

Пальцы вновь пробило током. Упорный цветок, не хочет просто так поддаватся.

Сжал зубы. Эта боль ничто по сравнение с тем, что я испытал совсем недавно, но даже так это уже ощутимое сопротивление со стороны магоцвета.

Каналы отозвались пульсирующим давлением. Неприятно, но что тут поделать.

Неделя отдыха помогла, но не настолько, чтобы без последствий играть с упрямыми энергетическими растениями. Ошибка сейчас может стоить мне не жизни, но пару часов восстановления точно накинет.

А времени нет.

Я сузил поток энергии, сделал его тоньше, чтобы не довлеть. Лекарское пламя свернулось в узкую нить вокруг лезвия. Больше точности, меньше силы.

Ещё один разрез — ещё один лист. Потом принялся уже за стебель.

Стебель пришлось разделять не поперёк, а по спирали. Внутри шёл плотный энергетический канал, и если просто перерубить его, сердцевину может перекосить.

Тогда весь накопленный заряд ударит в стороны. В лучшем случае разнесёт половину заготовок. В худшем — испортит основу зелья.

Я вёл нож медленно, снимая верхний слой. Цветок дрожал, свет становился ярче. По столу поползли тонкие синие нитки. Они цеплялись за салфетку, за нож, за мои пальцы.

Сопротивление усиливалось.

Для таких растений разделка не совсем смерть. Их энергия переходит в другой состав, в зелье, в лекарство. Но защитный механизм не понимает разницы. Для него я враг, который пытается добраться до ядра.

Синий разряд ударил сильнее прежнего и край стола от удара треснул.

Я успел отвести чашу с листьями и прижал стебель плоской стороной ножа. Вторая рука поднялась над цветком. Лекарское пламя вспыхнуло в руке ярче, но я тут же сдержал его, не давая перейти грань температуры.

Всё же у меня получилось стабилизировать поток.

Я почувствовал, как внутри цветка идёт ответное движение. Энергия собиралась в центре, готовясь к новому выбросу. Если дать ей выйти, сердцевина может лопнуть. Значит, нужно этот настырный цветок опередить.

Нож прошёл по последнему витку и стебель наконец раскрылся.

Внутри показалась сердцевина. Небольшая, размером всего с фалангу пальца, полупрозрачная. Она пульсировала медленно, словно в так моему уже успокоившемуся сердцу.

Каждое свечение отзывалось лёгким звоном в висках.

Я сменил нож на тонкий костяной зажим и поддел сердцевину снизу и осторожно отделил последние удерживающие волокна.

Магоцвет ударил последним разрядом.

На этот раз не в пальцы, а во все стороны сразу.

Салфетка вспыхнула. По столу разошлась тонкая синяя дуга. Несколько склянок задрожали, одна покатилась к краю. Я перехватил её локтем, одновременно удерживая сердцевину зажимом.

Дерево под цветком зашипело.

Запахло палёным. Он перешёл в последнюю стадию. Можно сказать что последнии попытки вырваться перед «смертью».

Я резко накрыл остатки стебля лекарским пламенем, придавил выброс и втянул лишний заряд в подготовленный медный круг, который успел набросать на столешнице ещё до начала работы. Круг вспыхнул, принял энергию и тут же потускнел.

Тишина вернулась, но не сразу.

В ушах всё ещё стоял неприятный звон. Он ушёл через несколько минут. Потом прекратилась дрожь в ножке стола. Затем мягкое синее сияние в комнате стало тусклее.

Я посмотрел на сердцевину в зажиме.

Целая, идеальная проделанная работа.

— Вот теперь можно взяться за варку зелья, — сказал я и позволил себе короткий выдох, с небольшой усталой улыбкой.

До полноценного облегчения далеко, но первый этап прошёл удачно.

Я переложил сердцевину в маленькую чашу, листья отправил отдельно, а стебель нарезал тонкими кольцами.

Листья пойдут на обезболивающий отвар.

Стебель — на стабилизацию, чтобы организм волка не начал отторгать лекарство.

Сердцевина станет основой главного состава.

Котёл уже стоял над углями.

Я вылил внутрь пол-литра напитанной энергией воды. Жидкость легла на дно тяжело, с мягким серебристым блеском. Обычная вода так себя не ведёт. Эта уже несла в себе силу, значит, сможет принять эссенции без долгого разгона.

Следом пошёл щепотный порошок лунного корня, взятого у Гара — источник аспекта жизни. Его задача проста: поддержать здоровые ткани и не дать им рассыпаться под давлением проклятья.

Потом я добавил три капли росы быстролиста. В ней держался аспект движения. Не физического движения, а циркуляции. Она поможет лекарству быстрее пройти по крови и добраться до поражённых участков.

Третьим компонентом стала крошка янтарной смолы — аспект удержания. Без неё состав может сработать резко и выгореть за несколько минут. Мне же нужно, чтобы действие держалось хотя бы до конца операции.

После этого я бросил в воду две тонкие стружки серебряной коры. В ней чувствовался слабый аспект очищения. Не слишком сильный, но другого варианта у меня сейчас под рукой не было.

Вода в котле дрогнула. На поверхности появились круги. Они расходились от центра, сталкивались у стенок и возвращались обратно. Я поднял руку над котлом и выпустил лекарское пламя.

Огонь вышел из ладони тихо, не хотелось слишком сильно напрягать каналы. Бледно-зелёный, не столь плотный как до этого. Как будто бы его разбавили водой.

Он не лизал дно котла, как обычное пламя. Он обхватил его снизу и с боков, создавая ровное кольцо нагрева. Вторая рука легла выше, над открытым верхом. Там пламя стало тоньше, почти прозрачнее, и начало давить на пары, не давая ценным эссенциям уходить в воздух.

Вот в этом и состояла настоящая варка, а в «не просто кинуть травы в воду и ждать». Можно сказать, что это настоящее искусство. Да, потерянное, забытое, но тем не менее…

Даже не верится, что алхимиков здесь почти не осталось.

Нужно держать температуру снизу, давление сверху и движение внутри котла. Сложно — да, но для меня это привычные движения. Что не скажешь про это тело. Нагрузка может оказаться слишком большой, но сделать это необходимо.

Каждый ингредиент раскрывается в свой момент. Чуть раньше — состав станет слабее. Чуть позже — начнётся конфликт аспектов.

Я опустил листья магоцвета в отдельную маленькую ёмкость рядом с котлом. Для них хватит слабого отвара.

Сначала обезболивание, потом подавление воспаления, затем основное зелье. Всё должно работать вместе, иначе волк очнётся посреди надреза и откусит мне руку.

Или Гар решит, что я его зверя убиваю. Оба варианта мне совсем не нравятся.

Сердцевину я пока не трогал. Основу нужно было разогнать.

Вода в котле закипела без пузырей. Поверхность просто поднялась, стала плотной, как стекло, и внутри неё начали вспыхивать маленькие зелёные точки. Лунный корень раскрылся первым. Я сжал пальцы, направляя аспект жизни к центру.

Потом пошла роса быстролиста.

Жидкость резко закрутилась. Слишком резко, слишком быстро. Нужно было замедлять этот процесс.

Котёл дёрнулся на крюке, и часть состава плеснула к краю. Я успел удержать её тонкой полосой энергии и вернуть обратно. По запястью снова прошла боль. Каналы недовольно отозвались пульсацией.

— Спокойно, куда торопишься? — выдохнул я и снизил напор пламени.

Движение нужно не подавлять, а направлять. Начал вращать поток внутри котла медленнее. Для начала против хода энергии, затем по ходу. Три круга.

Небольшая передышка для меня и зелья. С непривычке телу сложно уловить ритм и суть дела.

Ещё одна небольшая пауза. Ещё два круга «ада». Состав постепенно перестал биться о стенки и пошёл ровнее.

Я выдохнул, прокрутил процесс в голове. Всё шло именно так, как я и запланировал, хоть в это и верилось с трудом. Всё-таки цветок был с характером.

Янтарная смола растворялась долго. Она сопротивлялась не хуже магоцвета, только иначе. Не разрядами, а вязкостью. Вода густела, становилась тяжёлой, и лекарское пламя начинало проседать.

Пришлось добавить энергии. Сил не хватало.

Не много, а именно столько, чтобы удержать нагрев.

Капля пота скатилась по виску. не стал её вытирать. Любое лишнее движение может сбить контроль. Главное случайно не чихнуть…

Сердцевина магоцвета лежала рядом и тихо светилась.

Время пришло.

Я взял её зажимом, поднял над котлом и остановился на пару секунд.

Если бросить целиком, она может взорваться зарядом. Если измельчить, потеряю часть силы. Значит, нужно растворить слоями.

Я подвёл к сердцевине тонкую нить лекарского пламени. Синий свет снова тут же вспыхнул ярче. Поверхность сердцевины начала таять, выпуская в котёл первую струю густой энергии.

Состав отреагировал мгновенно.

Вода стала синей. Потом зелёной. Потом снова синей, но уже с серебристыми прожилками. Котёл загудел. На стенках проступили тёмные пятна.

Один из углей вылетел из очага и покатилась по полу. Я не мог оторвать руки, поэтому просто вытянул ногу и придавил её подошвой. Жар прошёл через кожу сапога, но терпимо.

В котле поднялся тёмный сгусток.

Вот он — герой всей пьесы.

Лишняя грязь. Не от ингредиентов, а от реакции. Если оставить, зелье даст побочный эффект: жар, судороги, возможно, временную слепоту у зверя. Не смертельно, но к чёрту такое счастье.

Я раздвинул пальцы правой руки, вытянул из пламени тонкий крючок энергии и опустил его в котёл. Тёмный сгусток начал уходить от него, прятаться в слоях состава.

— Ну уж нет, — процедил я.

Крючок разделился на три нити. Одна перекрыла движение, вторая прижала сгусток ко дну, третья подцепила его снизу. Пламя вокруг котла дрогнуло. Сердцевина магоцвета вспыхнула в последний раз и почти полностью растворилась.

Сгусток рванул в сторону. Я сжал кулак.

Из котла вылетела чёрная капля и упала на заранее приготовленную металлическую пластину. Металл зашипел, покрылся мелкими трещинами и почернел.

Хорошо, что не в зелье. Я выдохнул через нос, но расслабляться ещё рано.

Последний этап — слияние. Самый ответственный.

Я уменьшил жар пламени. Жидкость в котле перестала бурлить. Цвет выровнялся до глубокого синего с зелёным отблеском. Запах стал травяным, чуть горьким, но без гнили и кислой резкости.

Значит, основная реакция прошла правильно. Теперь то я добавил кольца стебля магоцвета.

Они растворились почти сразу, оставив на поверхности тонкую светлую плёнку. Эта плёнка начала стягиваться к центру, формируя маленький круг. Я удерживал его взглядом и энергией, пока круг не ушёл в глубину состава.

После этого погасил пламя под котлом.

Не резко, ведь резкое охлаждение испортит структуру. Сначала снял внешний слой жара, потом внутренний, потом верхнее давление. Пар поднялся над котлом тонкой струйкой и исчез.

Я позволил себе облегчённо выдохнуть. Посмотрел на состав алхимическим зрением и вроде бы всё вышло.

Не совсем идеально. Без нормальной лаборатории, без привычных инструментов и с магоцветом, который чуть не прожёг мне стол. Но для временного зелья результат хороший.

Я взял чистые бутыльки, обработал горлышки спиртом и эфирным антисептиком, затем начал переливать состав. Зелье тянулось густой синей струёй, а местами даже каплями большими каплями.

Это не моя ошибка, а это особенность самого цветка.

В каждый бутыль вошло чуть больше половины, но этой дозы должно хватит.

Листья магоцвета к этому времени дали отдельный отвар. Бледный, почти прозрачный, с лёгким синим оттенком. Я процедил его через чистую ткань и налил в ещё два маленьких пузырька.

Обезболивающее слабее, чем мне хотелось бы. Но для волка, учитывая его массу и магическую природу, дозу можно усилить энергией прямо перед введением.

Я закрыл последний флакон пробкой и только тогда посмотрел на стол.

М-да.

Белая салфетка превратилась в обугленный клочок. На дереве виднелись прожжённые полосы. Медный круг почти расплавился, оставив на столешнице уродливый след. Одна склянка треснула, вторая покрылась копотью. Под ногой на полу лежал раздавленный уголёк, вокруг которого чернело пятно.

Небольшое разрушение, можно даже сказать, что всего лишь мелкий беспорядок.

По меркам нормальной алхимической работы — почти порядок. Вспоминая, что я вытворял будучи подростком… Там да, разрушения были похлеще, как и наставления от учителя.

В первый раз я чуть не взорвал всю лабораторию, а если вспомнить мою первую операцию… Да, хорошего там было мало чего.

Это я сейчас от вида крови не морщусь, а по первой меня едва ли не наизнанку выворачивало, хоть мне и приходилось видеть трупы вблизи.

Дверь открылась.

Гар вошёл быстро, но замер едва переступив порог. Его взгляд прошёлся по прожжённому столу. Можно было ничего не говорить, его взгляд всё уже сказал за себя.

— Ты тут… — начал он, но осёкся.

Я поднял на него взгляд и спокойно заткнул последний бутыль пробкой.

— Всё под контролем, — сказал я. — Всего лишь небольшая накладка вышла.

Гар посмотрел на мой рукав, потом на стол, потом снова на бутыльки. Вид у него стал такой, словно он пытался решить, лучше спросить сейчас или притвориться, что ничего не заметил.

Разум победил любопытство и думается мне — это к лучшему.

— Я всё сделал, — произнёс он и коротко кивнул. — Стол обработал спиртом. Потом этим твоим эфирным антисептиком. Всё лишнее убрал. Пол тоже протёр. Волков само собой, разумеется не подпускал.

— Хорошо, — я собрал бутыльки в кожаный чехол и взял нож. — Тогда приступаем.