Очередная тварь. Только крупнее и заметно злее прежних.

Вперёд вышли двое. Встали напротив, развели плечи, сжали дубины в узловатых пальцах. Головы вытянутые, почти червеобразные, пасти в клыках, тела человеческие, но слишком длинные и тяжёлые. Под два метра каждая.

И обе не полезли сразу. Начали расходиться полукольцом, пытаясь растащить моё внимание.

Хоть что-то у них в голове есть. Какие-то зачатки. Жаль, этого всё равно мало.

Я без лишних раздумий направил энергию в ноги и сорвался с места. Первая тварь не успела даже дёрнуться. Нож вошёл в шею легко, почти без сопротивления. Что-то сухо хрустнуло, туша обмякла и завалилась набок.

Двое оставшихся дрогнули. Переглянулись. Прижали дубины к груди для защиты. Агрессия у них закончилась быстрее, чем начался бой.

Всего лишь инстинкт. Не разум.

Я развёл пальцы и собрал между ними несколько тонких игл из лекарского огня. Тепло быстро сжалось в плотный, колючий веер.

Всего одно движение — и иглы ушли вперёд. В голову ближайшей твари. Короткий хлопок, треск кости, и она рухнула также быстро, как и первая.

Техника быстрая, вот только проблема в другом. Жрёт энергию она с аппетитом, наверное таким же несоизмеримым, как у змеи в моём кольце.

Для старого тела это была бы мелочь. Для нынешнего же — роскошь, которой я не могу бездумно разбрасываться.

Я задержал дыхание, прислушался к каналам и поморщился.

Даже после пары простых приёмов мышцы уже начинало тянуть изнутри. Если продолжу в том же духе, утром проснусь с забитыми каналами, горящими связками и «приятным» ощущением, что меня пытались разорвать изнутри.

Значит, как и думал: поднимать нагрузку придётся постепенно и с крайней внимательностью.

Каналы, мышцы, кости, связки — всё это не меняется по щелчку. Телу нужно время. Жаль, что обстоятельства часто диктуют собственные правила.

Третий монстр попятился. Выронил дубину и пошёл назад, мелко переставляя ноги, как загнанный зверь. На полпути его догнал энергетический кунай Кати.

Короткая вспышка — и тварь свалилась на бок, будто споткнулась о невидимую ступень.

Я лишь скользнул по ней взглядом и кивнул сам себе. Справляется. И это логично.

Гнездо слабее того, где сидел Черномедь. Туда меня пока обратно не тянуло, даже несмотря на ядро. Алхимия алхимией, а помирать ради ингредиента — плохая статистика, которая легко может стать привычкой.

Я опустил взгляд на руку. Вдоль пальцев дрожало зелёное энергетическое лезвие. Плотное, режущее, прожорливое. Я махнул кистью и послал волну в сторону ещё одной твари, зашедшей сбоку. Воздух дёрнулся, запахло горелой плотью.

Кунаи, клинки, лезвия — всё это работало. И всё это требовало слишком много энергии. Чем шире полотно техники, тем сильнее удар. И тем веселее потом откат. Без лишнего риска сейчас мне годились разве что иглы.

По предплечью снова проступили названия техник. Ровная колонка символов легла на кожу, будто их выжгли только что.

Вот и всё.

А ведь брат уверял, что этой штукой в настоящем бою я толком не попользуюсь.

Брат?..

Мысль ударила неожиданно. Слишком резко. Память тела вскрылась без предупреждения, и перед глазами сразу пошли чужие, но уже не совсем чужие образы.

Небольшой стол. Тихий магзверь, прижатый к доске. Рядом мальчишка — маленький хозяин этого тела. И Егор.

— Лёшка, ну чего ты опять раскис? — Егор наклонился к нему и мягко усмехнулся. — Если работаешь с энергетическим лезвием, бояться нельзя. Чуть сильнее выпусти энергию, выдохни и не дёргайся. Энергия хорошо чувствует эмоции хозяина.

Он накрыл детскую ладонь своей, пропустил по ней поток. На пальцах вспыхнул густой зелёный огонь. Спокойный, тёплый, плотность, которого была настолько идеально, что сразу понятно — гений клана. Рука у него совсем не дрожала.

Егор медленно подвёл лезвие к боку магзверя и сделал аккуратный, ровный надрез.

— Получилось! — маленький Алексей едва не подпрыгнул от восторга. — Егор, а лекарскому огню тоже научишь?

Лицо маленького мальчика слегка изказилось, словно он съел что-то кислое.

В голове сразу же возникли образы того, как Алексей хотел попросить отца о помощи с техникой, но тот холодно отмахнулся от него, как от простой помехи. Холодный, безэмоциональный человек, для которого дети лишь инструменты для возвеличивания клана.

Он сразу вцепился брату в пояс и уткнулся лбом ему в живот.

— Не всё сразу, — Егор тихо рассмеялся и обнял его одной рукой. — Подрастёшь — начнём. Пару месяцев потерпишь.

— Правда?

— Правда, — без лжи в голосе, кивнул парень.

Он легко подхватил мальчишку и усадил к себе на плечи.

— Пойдём. Отец созвал совет. Он хочет, чтобы мы оба присутствовали на нём.

На этом память и оборвалась.

По телу на миг разлилось тёплое, почти забытое ощущение дома. И тут же ушло, оставив после себя только горечь.

Человек, который тянул прошлого хозяина наверх, просто исчез. Без следа. По версии матери — «уехал учиться». Удобная формулировка. Особенно когда никто не собирается ничего объяснять.

Я недовольно скользнул взглядом по татуировкам, затем по кольцу.

Что именно сейчас пробудило старую память тела?

Айя не должна влиять на меня напрямую. Во всяком случае, вредить — точно не должна. Контракт мы заключили прозрачный и ясный для обеих сторон.

Тогда зачем поднимать наружу старые куски чужой жизни? Вопрос неприятный. И откладывать его надолго я не собирался.

Пока же сделал единственное разумное: урезал приток энергии. И от техники, и от кольца.

Когда я окончательно вынырнул из собственных мыслей, бой уже закончился. Двигался я на автомате. Всё-таки годы тренировок в прошлой жизни и некоторые навыки этого тела давали свои преимущества.

Твари лежали грудой мяса, а Катя с довольным видом дробила массивные ракушки на более мелкие куски и складывала добычу в мешок.

— Ты чего посреди боя застыл? — она подошла ближе и показательно выдохнула. — Нашему алхимику уже лекарь нужен? — прыснула девушка в кулачок, как бы хотя надо мной подшутить.

— Твоя помощь, что ли? — не удержался я от колкой возвратки и та сразу изменилась в лице. Укол сработал.

Я сбросил остатки энергии и дал пламени погаснуть. Потом присел рядом и начал помогать собирать осколки. Ракушки были шершавые, чуть влажные. Полезный материал, теперь остался только песок и можно идти плавить стекло в кузне Павла.

Катя некоторое время молчала, потом заговорила неожиданно серьёзно:

— У меня почти не было времени нормально освоить лечение. Практики мало. Теория так, кусками. Я могу только поддерживать общее состояние энергии, — она проявила небольшой зелёный огонёк буквально на кончиках пальцев.

— У клана Лекарей училась? — фыркнул я, вспоминая собственное обучение.

Отец, разумеется, никогда не считал нужным тратить своё время. Зачем, если можно отдать ребёнка посредственным наставникам, а потом ждать от него результата как от гения? Удобная модель.

Для всех, кроме ребёнка.

— «Училась» — это громко сказано, — Катя опустила взгляд и почти спряталась за мешок.

— Неужели свиток стащила? — с улыбкой спросил я.

Она вздрогнула так выразительно, что я хмыкнул ещё до ответа. Кажется я попал в в самое яблочко. А в это мире за такое преступление вполне могут и убить.

Техники Рода, особенно те, что передаются только наследникам настолько ценны, что описать это простыми словами сложно. Они имеют практически божественное значение для членов клана или же Рода. Вот и не удивительно, что они готовы за него убить любого человека.

— Ничего смешного, — вспыхнула она, но договорить не успела.

Катя резко замерла. Начала прислушиваться к звукам и собственным ощущением.

Я тоже.

Звук шёл из темноты. Очень тихий. Почти на грани слышимости. Алхимическое зрение ничего внятного не давало — только смазанный чёрный силуэт в стороне. Я положил руку на рукоять, но оружие пока не дёргал.

И правильно.

Потому что в следующую секунду из мрака вышло нечто, с чем нож бы точно не справился и его можно было смело выкинуть.

Сначала показался нос. Мертвенно-синий, круглый, с акульими ноздрями и двумя чёрными, неподвижными глазами-бусинами. Затем остальное. Акулья туша. И под ней — десятки человеческих ног разной длины и толщины, растущих прямо из синей плоти.

Они скребли по камню, шаркали, цеплялись, оставляли влажные следы.

Сначала пришёл звук. Низкий, вязкий, будто по полу волокли мешок, полный костей. Затем дрогнул камень. Раз. Второй. Третий.

Потом в нос ударила вонь. Тухлая рыба, гниль и сырость. Я сразу перешёл на дыхание ртом. И всё равно едва не выругался в голос.

— Беги, — коротко бросил я Кате.

Тварь рванула с места почти в тот же миг.

Пол под ногами дрогнул так, что крошка взметнулась в воздух. Я схватил Катю за талию и дёрнул в сторону. Над самым ухом пронёсся тяжёлый свист, а когтистые ноги твари врезались в пол, выбив камень.

Монстр с ходу снёс каменный столб и даже не замедлился.

Понятно. Нож можно даже не доставать. Разве что для самоуспокоения.

Свободной рукой я выдернул из хранилища красный кристалл. Быстро загнал в него энергию, сплёл внутри несколько конфликтующих аспектов и, когда камень загудел от перегрева, метнул его прямо в пасть.

Взрыв вышел сильный. Уши заложило, стены осыпали нас пылью и крошкой. Из пасти твари повалил едкий плотный дым. Достаточный, чтобы скрыть отход.

Я и не рассчитывал отравить эту дрянь. По энергоструктуре было видно: она и так уже наполовину мёртвая. А как говорится, что мертво умереть не может, но тут отдельный случай. Отравить то, что давно перестало быть нормальной живой тварью, задача отдельная и обычно неблагодарная.

План был проще. Скрыться в дыму и уйти.

Не вышло. План отхода с треском провалился.

Монстр прорвался через завесу так, будто её вообще не существовало. То ли чувствовал энергию, то ли ориентировался ещё как-то. Но шёл он точно на нас.

Прекрасно. Чудесно. Дайте два.

Драться с такой тушей в узкой пещере — чистое самоубийство. Один промах, один камень под ногой, и нас просто размажет по стенам. Значит, оставался единственный разумный вариант, впрочем который мне никогда особо не нравился.

Бежать.

Я метнулся к выходу, уже с другой стороны. И тут же понял, что мы опоздали. Акула уже перекрыла проход. Слишком быстрая тварина, даже не смотря на свои размеры. Массивная туша почти подпирала свод, а десятки ног цеплялись за стены и пол, не оставляя нормального пути.

Пришлось резко развернутся и уходить вглубь. Туда, куда я изначально вообще не собирался лезть. Катя не сопротивлялась, просто делала то, что ей велел.

Пещера быстро сужалась. Пол шёл вниз под скользким уклоном. Камни под сапогами осыпались, дыхание сбивалось, но останавливаться нельзя.

Позади грохотали тяжёлые шаги. Вот же настырный Акулыч!

Через несколько секунд путь кончился. Камешки под ногами, от резкого торможения, со свистом скользнули прямо во тьму.

Обрыв. Неприятная ситуация.

Пещера просто обрывалась в темноту. Без уступов, без спуска. Внизу лежала плотная, беспроглядная тьма, а воздух над ней был холодный. Вода?

Я попытался пробить мрак алхимическим зрением. Бесполезно. Только смутное движение где-то далеко внизу.

Катя уже стояла спиной к провалу, лицом к твари. Кулаки светились сдерживаемой энергией. Готова драться прямо здесь и сейчас, вот только позиция у нас паршивая.

И именно поэтому я не собирался оставлять её против этой дряни на краю пропасти.

Топот за спиной стал громче. Стены дрожали. Времени не оставалось совсем.

Когда чудовище почти нависло над нами, а в нос снова ударила тухлая вонь из его пасти, я схватил Катю за руку.

И прыгнул вместе с ней вниз.

Воздух в свободном падении встретил нас холодным потоком. Всё вокруг превратилось в черноту с редкими отблесками энергии на стенах. Падение длилось секунд десять, не больше, но для тела этого хватило с избытком. Сердце било в горло, ноги судорожно искали опору.

Потом мы вошли во что-то вязкое, по ощущением совсем не вода, но то, что смогло погасить силу от падения.

Не вода. Слишком плотная, упругая, тягучая как сироп. Жидкость с примесью энергии сомкнулась вокруг тела глухим, тяжёлым ударом. Кожу обожгло, а под одежду сразу полез холод.

Только после этого до меня дошла вся прелесть падения. Затылок будто приложили молотом. Сознание на миг словно почти погасло.

Я увидел как выдыхаю пузыри воздуха, как они буквально тонут в общей массе и это отрезвило меня. Будто резко пробудившись от вылитой холодной воды, я принялся грести руками и вынырнул наружу.

Озеро светилось холодным синим светом, заливая пещеру мёртвым сиянием. Стены вокруг были в трещинах, засохших потёках минералов и каких-то странных наростах, похожих на окаменевшие языки пламени.

Я вдохнул, захлебнулся, тут же поймал ртом немного этой дряни и скривился. На вкус, как испорченное желе с примесью сырого металла.

А потом до меня дошло, то что от удара для меня осталось вне поле зрения.

Катя. Где она⁈

Я резко оглядел поверхность. Пусто. Ни всплеска, ни кругов на воде, ни силуэта, даже огонька энергии нет, а алхимическое зрение в поисках из-за озера совсем бесполезно.

Твою же…

Я опустил взгляд вниз и сразу увидел её. Метрах в пяти подо мной. Тело медленно уходило в глубину, руки раскинуты, глаза закрыты.

Гадство. Думать было некогда, я нырнул вслед за ней.

Озёрная жижа сжалась вокруг меня со всех сторон. Внутри плотность энергии была ещё выше. Каждый гребок шёл так, будто я плыл сквозь расплавленное стекло. Каналы сразу начали ныть, но сейчас жалобы тела меня не интересовали.

Катя явно ударилась головой, судя по всему, намного сильнее, чем я. Её сознание выключилось капитально.

В этот момент по воде прошёл глухой удар, от которого вода пошла волнами во все стороны. Чёртова акула.

Эта тварь тоже сиганула с обрыва.

Озеро дёрнулось. Внизу пошла тяжёлая воронка, и я почти физически почувствовал, как массивная туша входит в воду. Давление изменилось сразу.

Я уплотнил энергию вокруг рук и ног и рванул вниз быстрее. Схватил Катю за запястье, дёрнул к себе, прижал к груди.

Монстр под водой двигался хуже, чем на суше. Плавники у него давно атрофировались, а вот человеческие ноги беспорядочно, но упрямо гребли, пытаясь разогнать тушу.

Не дожидаясь укуса за бок, я поплыл к берегу с максимально доступной мне скоростью. Выжег ещё часть энергии, но это того стоило, буквально вытолкнув нас наверх. Лёгкие полыхали. Во рту появился вкус крови.

Я перехватил Катю повыше, удерживая её подбородок над водой, и пошёл к ближайшему берегу. До камней было всего ничего. За спиной вода уже тяжело шевелилась. Монстр подбирался.

Когда пальцы нащупали скользкий край, я вытащил Катю на берег, затем выбрался сам и оттащил её дальше.

Она лежала неподвижно. Волосы прилипли к лицу.

А из воды уже поднималась акула. Между клыками ещё дымились остатки недавно проглоченного кристалла. Человеческие ноги под ней нащупывали дно, крошили камень, тащили тушу на берег.

Если выползет полностью, нам конец.

Я быстро огляделся.

Бежать некуда. Пространства мало. Столкнуть её обратно в озеро бессмысленно — она и так прекрасно там передвигается. Обычные техники слишком слабы. Значит, оставалось только одно.

Рискнуть, использовать то, что может обернуться для меня концом моего начала.

Я выпрямился и заставил себя отстраниться от боли. Шум пещеры, всплески, тяжёлое сопение твари — всё ушло на второй план.

Нужна одна капля.

Всего одна капля сущности пламени, чтобы превратить эту тварь в безжизненный кусок женного мяса.

Не поток. Не полноценная техника старого уровня моего прежднего тела. Даже не сотая часть прежней силы.

Одна капля.

Мышцы сразу свело. Каналы напряглись, будто заранее пытались закрыться. Тело сопротивлялось, разум вторил другое — отступить, главное остановится. Но отступать было уже некуда.

И тут в голове прозвучал голос Айи. Чётко. Слишком живо.

— Ты точно уверен? Помнишь, чем заканчивается использование сущности пламени в таком состоянии?

— На это нет времени, — отрезал я. — Если не сделаю этого сейчас, помогать тебе будет уже некому.

Она знала, что я прав. И я знал. Договаривались ведь: пока не перешагну ранг, сущность не трогаем. Слишком велик шанс угробить тело. Но сейчас выбирать не приходилось.

Айя тяжело вздохнула.

И по телу разлилась сила.

Я вытянул руки вперёд и сомкнул ладони. Энергия медленно поползла к кончикам пальцев, сгущаясь в одной точке. Каналы взвыли от сопротивления. Внутри неприятно кольнуло.

Одно движение вдоль руки.

Плечо тянет. Связки хрустят. Локоть уходит назад, будто я натягиваю невидимую тетиву. По руке идёт ледяной холод. Отступать поздно.

Между ладонями вспыхнула крошечная белая искра.

Она почти не светила. Наоборот. Будто выедала свет вокруг себя. Это был не огонь в привычном смысле. Скорее, выжженная пустота, которой зачем-то дали форму.

Искра выросла.

В руках появился лук из белого, ледяного пламени. Тетива тихо резала воздух. Кожа на ладонях сразу пошла трещинами, тонкими и чёрными. От холода. От перегруза. От того, что это тело вообще не должно было через себя такое пропускать.

Воздух потяжелел. Пространство давило на уши и глаза.

Где-то на краю сознания Айя что-то сказала. Я уже не ничего не слышал. Звон в ушах заполнил собой всё.

Стрела появилась сама.

Белый огонь вытянулся в тонкий сгусток без единой капли тепла. От него мороз пошёл прямо по костям. В какой-то момент я очень ясно понял: стоит мне дрогнуть, дать лишнюю эмоцию, и техника уйдёт не в цель, а развеется. Станет бесполезным трепетанием, грузом на моих плечах.

Значит, никаких эмоций.

Только цель.

Акула, уже почти выбравшаяся на берег, вдруг замерла. Даже её примитивный мозг уловил опасность.

— Техника алхимического преобразования… Леденящее душу пламя. Стрела.

Я отпустил тетиву.

Звука не было.

Мир просто рванул вперёд вместе со стрелой.

В следующее мгновение озеро вспыхнуло белым пламенем.

Эта сила не жгла. Она вырезала. Проходила по поверхности и вглубь, подчиняясь лишь своим законом. Первобытное, природное пламя, что выжигает саму суть жизни. Там, где пролетела стрела, энергия в озере омертвела и пошла ледяными пластами. Пространство будто на миг дало трещину.

Тварь завизжала.

Резко, так, словно металл тащили по стеклу.

Её скрутило. Ноги дёрнулись в разные стороны и начали ломаться под собственной массой. Пасть раскрылась слишком широко. Клыки посыпались в воду. Белое пламя вошло в её энергоструктуру и просто разорвало связи, на которых держалась вся эта мерзость.

Сине-чёрная кожа вздулась, провалилась внутрь, пошла серым прахом. Изнутри мелькнули искривлённые жилы силы — и тут же рассыпались.

На этом бой закончился.

И сразу начался откат.

Грудь скрутило так, будто кто-то ударил меня изнутри. Вдохнуть не получалось. Ладони обожгло ледяным жаром. Пальцы онемели.

Я рухнул на колени.

Камень встретил жёстко. Во рту моментально появился вкус железа. Меня вывернуло кровью — густой, тёмной, тянущейся. В глазах пошли чёрные пятна.

— Ты идиот… — слабо прошептала Айя.

Даже злости у неё уже не осталось. И правильно. На полноценный скандал у меня бы сейчас просто не хватило сил.

Слишком опасная техника.

В таком теле — почти самоубийственная.

Я чувствовал, как каналы буквально подгорают изнутри. От пальцев к плечам тянулось жгучее онемение. Каждый вдох отдавал под рёбрами острым уколом.

Белое пламя постепенно гасло.

Там, где секунду назад дёргалась акула, теперь лежало обгорелое месиво. Почти неузнаваемое. Озеро рядом ещё шипело, принимая остатки чужой энергии.

Я провёл пальцами по холодному камню, цепляясь за фактуру просто для того, чтобы не отключиться. И тут взгляд снова нашёл Катю.

Она лежала там же, где я её вытянул. Только теперь выглядела ещё бледнее. Сине-зелёный свет озера делал лицо почти мёртвым.

Я попытался встать. Ноги тут же сложились.

Пришлось ползти.

Каждое движение отдавалось тупой болью в спине и рёбрах. Я цеплялся за трещины в камне и тянул себя вперёд на одном упрямстве.

— Катя, — голос сорвался в хрип. — Эй. Слышишь меня?

Я добрался до неё, перевернул на спину. Голова безвольно откинулась. Губы были сжаты. Ресницы не дрогнули.

Я приложил ладонь к её щеке.

Холодная. Слишком холодная даже после этого проклятого проклятого места.

— Ну же…

Я легко хлопнул её по щеке. Потом ещё раз.

Ничего.

Я наклонился, приложил ухо к груди.

Пещера наполнилась своим звуками. Где-то капала вода. В глубине озера ещё потрескивал лёд. По камню гуляло гулкое эхо. А там, где должен был быть стук сердца, не было ничего.

Ни дыхания. Ни удара. Ни какого-либо звука.

Полная тишина.

Твою мать.

Внутри что-то резко оборвалось. Стало даже как-то легче. Не потому, что боль ушла. Просто организм перестал пытаться держать всё сразу. Боль, откат, холод, усталость — всё отодвинулось. Осталась одна мысль.

Я сжал челюсти, заставил себя собраться и проверил пульс на запястье.

Пусто.

Потоки энергии внутри неё почти встали. Каналы выглядели так, будто их выжгло и залило холодом одновременно.

— Не смей, — выдохнул я. — Слышишь?

Нет.

Ты здесь не умрёшь. Я не позволю.