Второй раз за день. И почему я уже перестаю хоть чему-то удивляться?

— Ты в порядке? — спросил я и, щёлкнув пальцами, зажёг в ладони огонёк, чтобы не стоять в полной темноте.

Окно-то было, но занавешенное плотной шторой: свет почти не пробивался внутрь. Чёрт. Я ведь рассчитывал экономить на всём, на чём возможно, но без света будет неудобно даже мне.

— Куда я денусь, — откликнулась Катя. — Ты ведь так крепко меня к себе прижал.

Я отпустил девушку, нашарил свежую футболку, накинул её прямо на голое тело и вышел на улицу. Дом я всё равно собирался проверить, так что обошёл его по кругу, присматриваясь к стенам и фундаменту, хотя необходимость в этом ещё не стала критической.

Картина оказалась неприятной: балка, удерживающая угол строения, почти полностью сгнила.

Задумался. Придётся всё-таки заняться этим сейчас. Жаль, кристаллов с эссенцией земли под рукой нет — придётся по-старинке, чистой энергией и руками.

Вернулся в дом, достал мел. Вдохнул глубже, сосредоточился, вытягивая энергию из окружающего мира; сущность внутри привычно подставила «спину», помогая удержать поток. Нанёс руны на основание стены — как раз в том месте, где должны появиться новые опоры. Закрыл глаза и представил энергопотоки самой земли.

Они стекались в точку под домом, как вены к сердцу, уплотняя грунт. Мне не нужно было перестраивать всё основание — только сделать быструю, грубую реставрацию. Немного времени, и из земли выдавило каменный столб. Он принял на себя основную нагрузку, стал временной подпоркой.

Когда-то в пещере я уже делал нечто подобное. За последние дни я прилично приноровился к местной энергии и к этому телу, так что подобная работа вызывала разве что пот на лбу, а не дрожь в руках.

Закончив с укреплением, я стянул землю по краям, скрывая дыру. Мера получилась временная. По уму это стоило бы отдать в руки мастера, иначе моя наспех сделанная подпорка долго не протянет. Но искать мастера сейчас нет ни времени, ни денег. Оставлю этот вопрос до случая… или до следующего обвала.

Выпрямился, размял спину и плечи. После такой работы неплохо бы восстановиться, но расслабляться рано — дела не ждут.

— А ты никого не забыл? — любезно напомнила змея только тогда, когда я всё закончил.

— Чёрт, — выругался я и, почти бегом вернувшись в дом, застал Екатерину за очень увлекательным занятием. — Ага. Значит, подворовываем? И не стыдно тебе?

— Что? — Она проглотила очередную ложку прямо из кастрюли. — Честно, не удержалась. Я уже давно ничего подобного не ела. Одна галета, тушёнка да сгущёнка…

— Набор суровый, но я поражён, что ты это вообще ешь с удовольствием.

— А что это? — с подозрением уставилась она на кастрюлю.

— Суп из жареного папоротника и грибов. Между прочим, ядовитых, — не удержался я от уточнения. Не чтобы напугать, но Катя моментально побледнела и рванула к раковине.

Сорвавшись с места, я подскочил к ней и удержал за плечи.

— Тише-тише. Были ядовитые. Я же их выварил. В конце концов, за кого ты меня держишь? Я сам яд не перевариваю.

— Это сейчас укор в мою сторону был? — холодно усмехнулась Айя. — Я тебе это припомню.

— Вообще-то это была твоя идея… — заметил я.

— Кто вас, алхимиков, знает, — Катя пожала плечами и отошла в сторону. — Про вас столько всего болтают.

— Дай угадаю. Страшилки в духе: мы едим детей, а их кости варим в котле?

Катя поморщилась. На лице — смесь лёгкого отвращения и неподдельного удивления.

— Нет, люди не настолько потеряны, как ты думаешь. Просто многие уверены, что от вас мало пользы. Будто лечить вы толком не умеете, только убиваете.

Вот это уже было любопытно. Просто так толпа людей не начнёт массово думать подобное. Алхимики веками доказывали обратное, а значит, кто-то неплохо поработал над их репутацией. Это кое-что объясняло.

— И с чего вообще пошла такая молва? — уточнил я.

— Не знаю, — она снова пожала плечами, на этот раз задумчиво. — Мама рассказывала, что лет пятьдесят назад один из глав клана сошёл с ума, когда гнался за бессмертием через алхимию.

— Что-то слишком образно, — усмехнулся я.

— Тем не менее, многие твердили, что он жёг людей, приносил жертвы, проводил какие-то чудовищные опыты. Только вот доказать это так толком и не смогли.

— Не нашли достаточных улик и решили спустить всё на тормозах? Имя у этого главы клана есть?

— Я же говорю, это всего лишь история, — Катя грустно улыбнулась. — Понятно только то, что сейчас почти никто не владеет алхимией. Тот мужчина, говорят, в первую очередь выжигал остальных алхимиков.

— А если нет алхимиков, то и новые появиться не могут, — подвёл я, натягивая рюкзак. — Ты считаешь, что все алхимики — слетевшие с катушек стариканы?

Катя покачала головой.

— Нет. Ну, по крайней мере, ты не старикан и пока никого из детей не съел, — она улыбнулась, и мы вышли из дома.

До входа в гнездо было не близко, но дорога лучше всего идёт рядом с человеком, с которым есть о чём поговорить. Мы обсуждали быт охотников, чьи головы за что платят хорошо, кому не доплатили и кто чудом вернулся живым.

По словам Кати, в жизни охотника мало приятного. Почти бесконечная гонка от одной твари к другой. Но даже в такой жизни люди ухитрялись находить плюсы и смеяться.

За разговором путь летит. А вот как меняется лес — это я заметил сразу. Чем дальше от города, тем плотнее становилась мана в воздухе. Запахи тоже менялись: к привычной сырости и травам добавилось что-то совсем иное, будто мы дышали самой плотью леса.

На земле появились новые следы, узкие тропки, по которым совсем недавно прошёл зверь. Город остался далеко позади. Началось царство магических зверей — их территория, их порядки. Здесь они живут, размножаются, охотятся. И если мы наткнёмся на сильного магзверя, единственно верное решение… разобрать его на ингредиенты. При условии, что мой недавно заготовленный яд сработает как надо.

Несколько часов ушло только на стабилизацию состава яда и ещё около получаса — на подбор концентрации. И это помимо того, что почти всю ночь я провёл за зельями восстановления. Работа кропотливая и не терпящая ошибок, а тут ещё и без нормального оборудования.

Пришлось выкручиваться. В лесу нашёл крепкий валун, начертил на нём алхимические руны, вырезал углубление, сформировал ступку и пестик. Получилось грубо, но надёжно.

Когда мы вошли в более тёмную часть леса, взгляд сам тянулся вверх: толстые кроны, тёмно-синяя листва, писклявые звуки где-то над головой.

Пересмешник. Эта мелкая птица радостно издевалась над нами, смеясь с ветки на ветку и изредка поблёскивая серебряными крылышками в редких солнечных лучах.

Очередной круг — и она рухнула вниз, так и не завершив траекторию. Серебро крыльев вспыхнуло напоследок и погасло. Зелёная искра, сгусток энергии — и аккуратный кунай пробил крохотное тело. Появился и исчез так же стремительно.

— Раздражает, — сказала Катя, опуская руку, из которой только что выпорхнул энергетический клинок. — Никогда не любила этих тварей.

Я молча подошёл к тельцу. Птица была красивой, и было немного жаль, что её жизнь так нелепо оборвалась. Пальцы скользнули по крыльям — вот это меня интересовало больше всего.

Серебро оказалось настоящим. Не просто блеск: металл, по которому шла энергия. Значит, это был магический зверь, пусть и слабый и почти бесполезный в бою — но не для алхимика.

Быстро отделил серебряные крылья и убрал в сумку, а тело оставил на месте. Пусть станет чьим-то обедом. Я успел сделать несколько шагов к ждущей меня Кате, когда едва уловимый писк заставил обернуться.

— Что опять застыл? — проворчала Катя. — Этих птиц тут полно. Если будешь отвлекаться на каждую, дойдём до места через сто лет.

— Звук другой, — я покачал головой и прислушался.

— Ну да. Это же пересмешники. Хочешь — они тебе медведем зарычат, хочешь — деревенским мальчишкой. Для них это нормально.

— Пять минут картины не поменяют, — отрезал я и метнулся к дереву, откуда шёл писк.

Источник оказался… неожиданным.

— Ну что там? Курица? — недовольно проворчала Катя, подойдя ближе.

— Соколёнок, — поправил я.

Маленький, с редким пухом, который ещё не стал настоящими перьями. Но загнутый клюв уже выдавал в нём хищника. В огромных глазах плескался страх. Он не понимал, кто мы такие и что теперь делать — замереть или пытаться уползти.

Тонкие коготки вцепились в мой палец и сжали его изо всех сил.

— Не хочет тебя отпускать, — заметила Катя. — Милосерднее будет убить. Возможно, пересмешник не просто так вертелся рядом. Птицы умные. Может, решил, что мы выселим конкурента из его гнезда… а вышло как вышло. Давай, я сама, — она уже вытянула руку с проявившимся энергетическим клинком, но я отмахнулся.

— Нет. Таких методов не нужно.

— Это дикая хищная птица. Как ты собираешься её растить и дрессировать? Этим только ловчие занимаются. У них есть опыт, а у тебя, насколько я вижу, нет.

— Когда-то всё бывает в первый раз, — пожал я плечами. — А вот убивать его сейчас будет ошибкой.

— Как знаешь, — охотница махнула рукой. — Лишь бы это не помешало нашим планам. Пять минут отдыха, потом двинем дальше.

Я только кивнул и вернулся к осмотру птенца.

Пух у него был тёмно-серый, почти мышиный, но на кончиках перьев поблёскивали серебристые искорки — как вкрапления металла. Явный признак магического крыла. Редкая особенность: такой сокол, вырастая, летает дальше и дольше, сильнее, выносливее, иногда — и умнее сородичей.

Я аккуратно повертел его в руках, пропустив через ладони тонкие импульсы энергии. Птенчик не вырывался, лишь тихо дрожал. И тут стало ясно: крыло было сломано. Но это была не единственная проблема.

Он долго недоедал. Грудь впалая, лапки — тонкие, почти прозрачные. Вот почему он даже не попытался меня клюнуть: сил не осталось.

Исправить крыло — не самое сложное. Я закрыл глаза, потянул энергию и направил её вдоль маленького тела, осторожно напитывая повреждённое место. Крыло под пальцами теплее, дрожь стала тише, птенец словно немного оттаял.

Я чуть разжал пальцы — соколёнок качнулся, но не упал. Коготки вцепились в мою ладонь, как крючки. В глазах страх ещё оставался, но к нему примешалось робкое любопытство.

Соколята растут быстро. Этот ещё и магзверь. Но тащить его с собой сейчас нельзя. В пещере любое неосторожное движение может обернуться для него смертью. Нужен другой вариант.

Главное — не забыть о нём заботиться. С моей жизнью это звучало как шутка: иногда я и сам-то о сне вспоминаю в последний момент. Но даже для таких случаев алхимия знает решения.

Катя фыркнула, но в её взгляде мелькнуло одобрение. Она достала из рюкзака плоскую флягу, отвинтила крышку и осторожно поднесла к клюву.

— Проблема только в том, что спрятать его сейчас негде, — заметила она. — Возвращаться — потеря времени. Так что…

— Оставим его в гнезде. Мне нужно лишь время, чтобы привести его в порядок, — я наблюдал, как птенец сначала осторожно принюхивается к фляге, а потом делает пробный глоток.

Грудка чуть дёрнулась от усилия, но уже через секунду он жадно припал к самому краю.

— Молодец, — я осторожно провёл пальцем по его голове, чувствуя, как бьётся крошечное сердце. — Можешь идти дальше. Я закончу здесь.

— Как знаешь, — Катя махнула рукой и двинулась по тропе.

Я ещё раз провёл пальцем по голове птенца и сосредоточился, представляя его энергоструктуру. Оставлять его тут без защиты не хотелось, а таскать в руках — ещё хуже. Одно падение — и всё.

Нужно было решение. И оно нашлось само. Металл пространственного кольца на пальце блеснул в проломе листвы, подсказав выход. Я никогда не использовал его для живых существ, но в теории размер и сила птенца не должны были стать проблемой.

Я аккуратно проверил лимиты, ощупывая кольцо энергией. Соколёнок был слишком мал, чтобы сопротивляться переносу. Я выдохнул, протянул энергию птенца в металл — и вместе с ней спрятал внутрь и птенца.

Кольцо ответило мягким теплом. В голове на миг послышалось тихое клокотание — и тут же стихло.

— Тише-тише, — провёл я пальцем по холодному металлу. — Спи пока. Дома ещё успеешь побегать.

— По-моему, ему такой способ передвижения не нравится, — заметила Айя. — Лучше сделать привязку на алхимической печати. Она потребует меньше энергии.

— Согласен. Надо будет заняться этим при первой возможности, — я кивнул и зашагал вслед за Катей.

Мы углубились в лес. Узкие тропинки переплетались, превращаясь в запутанный лабиринт. Мана здесь сгущалась, будто формируя невидимую стену. Рядом с этой «стеной» и должен был быть вход в гнездо.

Катя подняла руку, давая мне знак притормозить. Охраны на подступах не было, вход в гнездо оставался открытым, но лезть в него вслепую — глупость. Моллюски не считаются агрессивными магзверями, но достаточно одному подобраться вплотную — и будет поздно что-то чинить.

Магические моллюски чрезвычайно ядовиты. Поймают в свои створки — и человека можно счесть переваренным за считанные часы. Тут уже никакое зелье не поможет. Так что тактика простая: не подпускать их на расстояние вытянутой руки.

Девушка затаилась, чуть присела, ловя каждый шорох. Я держался чуть позади, просматривая окружение алхимическим зрением и осторожно продвигаясь вперёд.

— Чисто, — выдохнула она. — Ты бы вперёд так не рвался. Если гнездо без охраны, проход обычно не расчищают. У нас тут одному такому торопыге досталось — его и съели.

— Значит, был невнимателен, — я присел на корточки и рассмотрел следы в влажной земле. — Следы… собаки?

— Человека? — Катя удивлённо вскинула брови. — Думаешь, здесь проходил ловчий?

— Судя по всему, да.

Ловчие приручают магзверей, следят за их численностью. Если нужно, подают сигнал на зачистку. Одни работают на кланы, другие — сами по себе, но именно они находят и помечают такие гнёзда.

— Мы на месте, — сказал я, доставая из кармана небольшой пузырёк с зельем силы. — Ты не будешь?

— Мне ни к чему, — отказалась Катя и первой шагнула в гнездо.

Я размял шею, сделал пару глотков. Через полминуты зелье вошло в силу. Времени подготовиться как следует не было, но кое-что я всё-таки успел собрать.

Когда я вошёл внутрь, Катя уже была в бою. Огромные устрицы, размером с неё саму, стреляли кислотой из створок. Быстро, но не слишком точно.

Камень в местах попаданий плавился и шипел, превращаясь в рыхлую жижу. Кислота оказалась серьёзной. Пару прямых попаданий — и даже мои зелья могут не справиться. Хорошо, что я заранее укрепил защиту от яда и кислот.

Катя управлялась отлично. Как только створки раскрывались, её фиолетовые энергетические кинжалы влетали внутрь и разрезали мягкое тело моллюска пополам. Створки падали в стороны, а мякоть разлеталась на куски. По лицу мельком пробегала довольная улыбка — казалось, она даже наслаждается этим боем.

Очередная атака — и позади неё из песчаного пола вырывается склизкая тварь, больше похожая на громадного червя, чем на устрицу. Пасть распахнута, зубчатые края готовы сомкнуться на её спине.

Но не успевают. Мой взрывной сгусток, сплетённый из энергии и структуры зелья, врезается тварюге в голову и разрывает её на куски.

Самое время проверить новую ступень.

Я активировал алхимическое зрение. Слабые места существ высветились мягким зелёным.

Энергия разлилась по телу, окутывая меня тонкой аурой. Я рванул вперёд, оказываясь прямо перед очередным моллюском, собравшимся атаковать меня.

Татуировки на руке вспыхнули. Начертание «лекарского огня» перетекло в знакомую форму — «Огненный кулак».

Одного удара хватило, чтобы пробить не слишком прочную броню, врезаться точно в уязвимую точку и прожечь тварь насквозь.

Вот и усиление техник в действии. И усвоение энергии идёт быстрее, и мощность растёт — результат я видел буквально на ладони.

Из песка за моей спиной выскользнула новая тварь, надеясь взять меня врасплох. Склизкий червь тянулся ко мне, уверенный, что я не успею.

Он ошибся.

Я резко развернулся, и энергетическая волна рассекла ему брюхо прежде, чем он дотянулся до меня. Тварь рухнула, а за ней показалась следующая.

Кажется, мы всерьёз разворошили это «осиное» гнездо.