Классик хоррора Стивен Кинг так и назвал свой рассказ, вдохновивший целую серию фильмов – «Дети кукурузы». Что с этим злаком не так? Почему он вызывает такие жуткие сюжеты? У Кинга дети, зачарованные демоном, живущим в кукурузных полях, учреждают кровавый культ, который требует принесения ему в жертву всех взрослых. То есть поначалу это достигшие девятнадцати лет люди, а потом планка снижается до восемнадцати.

Но индейцы Мезоамерики приносили в жертву людей разных возрастов. И нет, не кукурузному демону. Кукурузу они просто ели, как, впрочем, и плоть жертв…

И здесь вспомним еще один фильм – «Апокалипсис» Мэла Гибсона. Там он, правда, показывает индейцев майя. Но, во-первых, они были соседями ацтеков, и культы у них были схожи, а во-вторых, фильм – это художественное высказывание, а не учебник истории.

И один из самых мощных образов фильма – финальный. Когда и ускользнувшая жертва, и преследующие ее палачи застывают потрясенные на берегу Мексиканского залива, увидев на рейде нечто совершенно им неведомое и непостижимое – испанские корабли. А к ним приближается шлюпка, в которой сидят конкистадоры и монах, а над этой лодкой вздымается крест.

И многие зрители, испорченные как раз плохими учебниками истории, считают, что вот теперь-то для индейцев самый ужас и начнется. Но нет, это спасение. Конкистадоры не были добрыми малыми. Но они сделали главное – уничтожили мегафабрику по производству гармонбозии. А это было именно многосотлетнее непрерывное производство.

Судите сами: цивилизация ацтеков существовала между 1325 и 1525 годами. И весь этот период людям на высоких пирамидах живьем вырывали сердца и делали с ними еще много чего невообразимого. Впрочем, традиция жертвоприношений прослеживается даже во II тысячелетии до нашей эры. Просто мы не знаем, как себя называли те люди, которые их практиковали.

Зато мы знаем, что до ацтеков были тольтеки, и они творили примерно то же самое. А до и параллельно – майя.

Историк Дэвид Карраско пишет: «Ацтекская теология обосновывала человеческие жертвоприношения следующим образом. У человеческого тела есть две сущности: оболочка и божественная искра, которая была заложена божествами во время зачатия. Богов и мир, который они создавали, нужно было периодически питать энергией путем жертвоприношений и высвобождения божественной энергии из тел людей, растений, насекомых и животных. (…) Кровь – это один из носителей божественной искры. В мире ацтеков все так или иначе занимались кровопусканием: кровь пускалась из губ, ушей и бедер, а самые набожные священники пускали кровь из языка и даже гениталий».

То есть индейцы Мезоамерики, эти «дети кукурузы», абсолютно четко понимали, что их боги-демоны нуждаются в человеческих страданиях. Они даже войны вели, в основном, чтобы набрать побольше пленников и извлечь из них потом побольше мучений. Ведь всех этих Уицилопочтли и Тескатлипоку надо кормить. Впрочем, ацтеки и себя не обделяли – тела принесенных в жертву запекали с кукурузой и угощали этим блюдом жрецов. А если день был праздничный и с вершины пирамиды вниз катились сотни тел, то полакомиться плотью могли и простые горожане.

Кстати, один из красных (воистину) дней календаря у них назывался особенно впечатляюще – Тлакаксипехуалицтли («Праздник сдирания кожи с людей»). Ну, собственно, именно это в ходе торжества и делали. А потом жрецы исполняли ритуальные танцы в этой свежесодранной коже.

Да, и конечно, как во всех сатанинских культах, ацтеки приносили в жертву детей. Их страданий требовал ответственный в демоническом пантеоне за дождь и грозу Тлалок. Поэтому то, что дети в ужасе плакали, было особенно ему по нраву, и жрецам, разумеется, – если плачут, значит, к дождю.

Поэтому, когда кто-то винит конкистадоров за то, что они буквально под корень уничтожили эту «великую цивилизацию»…

Потому что то, что они увидели, было буквально тошнотворно. Вот как Берналь Диас дель Кастильо, соратник Эрнана Кортеса, описывает посещение ими ацтекского храма: «И были все стены и пол в этом святилище так залиты и черны от запекшейся крови, что все так сильно и скверно воняло. Затем, в другой стороне, по левую руку, рассмотрели находившегося там же другого гигантского идола высотой с Уицилопочтли, а носом, как у медведя, а глаза его ярко сверкали, сделанные из их зеркал [из обсидиана], который они называют tezcal, а к туловищу были прикреплены мозаично драгоценные камни, наподобие как у другого – Уицилопочтли, поскольку, по их словам, они были братьями, и этот Тескатлипока был богом их преисподней и владел душами мешиков, и было опутано его туловище изображениями дьявольских карликов с хвостами в виде змей. И было на стенах столь много запекшейся крови, и весь пол был ею залит, и даже на бойнях Кастилии не было такого зловония. И там были преподнесенные этому идолу пять сердец, принесенных в тот день в жертву».

Да, такое и Дракуле не снилось. Правда, он все же приносил жертвы самому себе. Он, как и демон Боб из «Твин Пикс», хотел лично заполучить всю гармонбозию, ни с кем ею не делясь.

Впрочем, последуем дальше за Берналем в экскурсии, которую для них устроили по приказанию императора ацтеков Моктесумы: «Следует сказать лишь о небольшом здании в виде башни. Вход в него охранялся двумя разинутыми змеиными каменными пастями с огромными клыками, и, воистину, это был вход в адскую пасть, ибо внутри было множество идолов, а в соседнем помещении много посуды для варки мяса несчастных индейцев, принесенных в жертву, всякие ножи и топоры, точно у мясников; и все там, как и в других cues (пирамидах храмов), было сильно залито кровью и черно от копоти и запекшейся крови».

Сейчас в международной политике весьма популярна концепция многополярного мира. Глядя на современное человечество, кажется, что и возразить нечего. Но что, если бы ею руководствовались когда-то конкистадоры? Ацтеки в рамках многополярности имели бы полное право жить по своим законам и понятиям – рвать сердца у жертв, плясать в содранной с них коже. А как иначе? У них же свой полюс, ничем других не хуже.

Вы скажете, что нет. Они бы со временем гуманизировались. Но они же, согласно вышеприведенным данным ученых, тысячи лет и не думали гуманизироваться. Так, наверное, именно потому, что конкистадоры их, как умели, все-таки гуманизировали, нам и кажется сегодня многополярность чем-то почти самоочевидным.

Снова стоит вспомнить о «слезинке ребенка». Сегодня моральное возмущение Ивана Карамазова понятно и любому мексиканцу. Но посмотрите, как интересно: Иван отрицает Бога на том основании, что Он допускает страдания детей. А ацтеки поклонялись тем «богам», которым страдание детей было просто необходимо, это была для них самая вкусная гармонбозия. И то, что из-за этих их пристрастий им надо перестать поклоняться, даже в голову ацтекам не приходило. И прийти никак само по себе не могло. Более того, они не то что слезинку, а гектолитры кровавых детских слез без сомнений отдавали за хороший урожай кукурузы. Кукурузы…

Нет-нет, кто-то может сказать, что Достоевский и ацтеки – это разные времена, разные нравы. А сами конкистадоры были то еще зверье. Но напомню Жиля де Рэ. Его лютость на войне не осуждалась, а, разумеется, поощрялась. Но он был казнен именно за то, что, поклоняясь демонам, терзал детей. То есть за то, что было «священнодействием» для ацтеков.

Можно, конечно, не верить во Христа, можно не признавать существования демонов. Но тогда какой вы из этой ситуации должны сделать вывод? Что одни люди просто сами по себе естественным образом постепенно пришли не к мысли, нет, а к глубокой внутренней убежденности о неприемлемости страдания детей. А другие так же, сами по себе, – к прямо противоположному – к насущной необходимости их страданий?

А тогда, пятьсот лет назад, воины Кортеса сражались с таким ужасом, что даже они, закаленные во многих битвах в Европе, не могли такого вообразить. Берналь описывает последнюю битву за столицу ацтеков:

«И тут разнесся очень мучительный звук барабана Уицилопочтли и иные: многих раковин рожков и других труб – и все это пугающее звучание наводило жуть. Посмотрев на вершину си [пирамиды храма], где играли на этих инструментах, мы увидели, как насильно вели по ступеням вверх наших товарищей, захваченных при поражении, нанесенном корпусу Кортеса, их вели, чтобы принести в жертву; а от тех, которых уже привели на верхнюю площадку, требовалось поклоняться стоявшим там их проклятым идолам, мы увидели, что многим из них надели уборы из перьев на головы и заставляли танцевать с какими-то веерами перед Уицилопочтли, и затем, после окончания танца, тотчас их помещали спинами поверх нескольких немного узких камней, сделанных для жертвоприношения, и ножами из кремня разрезали им грудь и вырывали бьющиеся сердца, и предлагали их своим идолам, выставленным там, а тела сбрасывались по ступеням вниз; а внизу, ожидая, находились другие индейцы-мясники, которые им отрезали руки и ноги, а с лиц сдирали кожу и выделывали потом, как кожу для перчаток, вместе с их бородами, их сохраняли для совершения празднеств с ними, когда, опьянев, они ели их мясо с перцем чили [chilmok]. И таким способом приносили в жертву. У всех они съедали ноги и руки, а сердца и кровь предлагали своим идолам, как было рассказано, а туловище, животы и внутренности бросали ягуарам, пумам, ядовитым и неядовитым змеям, что находились в постройке для хищных зверей, как было рассказано выше в другой главе этого повествования. Вот что мы должны были видеть, не имея возможности помочь! Как это на нас отразилось – поймет всякий и без дальнейших слов! А некоторые из нас говорили: ^“Слава Богу, что меня не утащили и не принесли в жертву у"».

«Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее», – говорит Иисус. Часто людям кажется, что эти самые «врата» будут наступать, и от них надо обороняться. Нет, Берналь очень живо описывает, что конкистадоров именно в ходе их атаки не одолели самые натуральные «врата ада» – крепостные сооружения столицы той цивилизации, которая видела смысл своего существования в том, чтобы человеческим страданием кормить демонов.

Но знали бы конкистадоры, что через сотни лет «врата» откроются в обычной с виду американской пиццерии…