Н. И. Панин

Всеподданнейшее предъявление слабого понятия и мнения о воспитании его императорского высочества государя великого князя Павла Петровича

Образование и воспитание великого князя Павла Петровича в 1760–1773 гг. осуществлялось под руководством графа Никиты Ивановича Панина (1718–1783), одного из образованнейших людей своего времени. Его карьера началась в привилегированном Конногвардейском полку, участвовавшем в дворцовом перевороте 1741 г. и поддержавшем Елизавету Петровну. С 1747 г. Н. И. Панин служил на дипломатическом поприще – послом в Скандинавских странах. В 1760 г. он был назначен воспитателем Павла Петровича. Тогда же Панин разработал и представил императрице Елизавете Петровне план подготовки будущего наследника престола. Эта рукопись, написанная на золотообрезной бумаге, в начале XIX в. оказалась в бумагах издателя «Северной пчелы» Ф. В. Булгарина, который собирался ее опубликовать, но не получил разрешения III Отделения. В 1871 г. рукопись была передана Т. А. Сосновским редакции журнала «Русская старина» и спустя десять лет увидела свет с примечанием: «Сообщ<ено> из бумаг В. Ф. и Б. Ф. Булгариных в 1871 г.». Подробнее о программе Н. И. Панина можно прочитать во вступительной статье.

Выдержки из записки Н. И. Панина публикуются по изд.: Всеподданнейшее предъявление слабого понятия и мнения о воспитании его императорского высочества государя великого князя Павла Петровича: Записка графа Н. И. Панина. 1760 г. // Русская старина. 1882. Т. 36, вып. 11. С. 315–320.

¹ Речь идет о Курляндии и Эстляндии, вошедших в состав Российской империи по итогам Северной войны (1700–1721), население которых говорило преимущественно на немецком языке.

Е. Р. Дашкова

Записки

«Она родилась быть министром или полководцем, ее место во главе государства» – так отозвалась о Екатерине Романовне Воронцовой-Дашковой (1744–1810) ее английская приятельница Катрин Вильмот. Опубликовавший эти строки А. И. Герцен признавал, что «Дашковою русская женская личность… заявляет свою способность и требует участия в деле государственном… и смело становится рядом с Екатериной». Он увидел в сподвижнице Екатерины II деятельную силу участников петровских преобразований, сравнил ее с энергией М. В. Ломоносова, но «смягченной аристократическим воспитанием и женственностью». Помимо этих качеств необходимо отметить еще честолюбие Екатерины Романовны, которое вовлекало ее в водоворот событий российской истории, но вместе с тем стало одной из причин удаления от придворной жизни.

Е. Р. Дашкова происходила из аристократической семьи – она приходилась племянницей канцлеру М. И. Воронцову, императрица Елизавета Петровна стала ее крестной матерью. Рано осиротев, Екатерина Романовна оказалась в доме дяди, где получила блестящее образование. В 16 лет она вышла замуж за дипломата М. И. Дашкова, намереваясь посвятить себя семье. Приглашение в 1761 г. на празднества ко двору великого князя Петра Федоровича изменило эти планы, Екатерина Романовна с головой окунулась в придворную жизнь. Ее сестра Елизавета стала фавориткой великого князя, однако Екатерина Дашкова примкнула к партии его супруги, великой княгини Екатерины Алексеевны. После воцарения Петра III Е. Р. Дашкова оказалась одной из активных участниц заговора, приведшего к дворцовому перевороту и воцарению Екатерины II.

Впоследствии Дашкова сблизилась с воспитателем Павла Петровича Н. И. Паниным. Оба полагали, что переворот должен быть совершен в пользу малолетнего великого князя, которому по достижении совершеннолетия Екатерина II передаст престол. Но императрицу этот план не устраивал. Постепенно ее стала раздражать активность Дашковой и ее стремление участвовать в государственных делах наравне с монархиней. Все это способствовало охлаждению их отношений. Честолюбие Дашковой было ущемлено, она не хотела оставаться при дворе на вторых ролях. К этим переживаниям добавились и финансовые трудности. Супруг Дашковой умер, оставив семейные дела в расстроенном состоянии. Екатерине Романовне было невыносимо оставаться в России, ив 1770 г. она добилась у императрицы разрешения выехать за границу.

Дашкова предприняла двухлетнее заграничное путешествие, посетив Германию, Англию, Голландию, Францию и Швейцарию, познакомившись с европейской культурой, встретившись с французскими просветителями Дени Дидро и Вольтером.

Второе заграничное путешествие Дашковой состоялось в 1775–1782 гг. и было продиктовано желанием дать сыну европейское образование. После возвращения в Россию в 1783 г. Дашкова была назначена директором Академии наук. Очевидно, знакомство Дашковой с европейской культурой и стремление играть роль при российском дворе способствовали ее назначению на этот пост. Таким образом, она стала первой женщиной, возглавившей «первенствующее ученое сословие».

Дашкова с головой окунулась в академическую деятельность. По ее настоянию для академии было построено главное здание (архитектор Д. Кваренги), стали издаваться новые журналы, для изучения русского языка и литературы была учреждена Императорская Российская академия, которую также возглавила Дашкова.

Однако отношения между Дашковой и Екатериной II оставались холодными, прежнего влияния ей вернуть не удалось, так же как и поправить финансовые дела. В 1794 г. Дашкова испросила у императрицы двухлетний отпуск, который провела в подмосковном имении Троицкое. Там же ее застала весть о смерти монархини.

Е. Р. Дашкова пережила Екатерину II на 14 лет. Последние годы жизни она посвятила написанию мемуаров, в которых подробно рассказала о подготовке и ходе дворцового переворота 28 июня 1762 г., а также о своих заграничных путешествиях. Как следует из записок княгини, они появились по настоянию сестер Вильмот, две копии на английском языке были увезены ими в Англию. Французский перевод с этих копий был издан в 1840 г., а в 1859 г. в Лондоне в «Вольной русской типографии» А. И. Герцена вышло издание этих записок на русском языке.

В России записки Е. Р. Дашковой впервые увидели свет в 1881 г.: в журнале П. И. Бартенева «Русская старина» был опубликован экземпляр, хранившийся у племянника Дашковой М. С. Воронцова. Этот список также был сделан Вильмот, но дополнен замечаниями самой Екатерины Романовны. В 1907 г. записки вышли отдельным изданием.

Павлу I в записках уделено не много внимания – несколько эпизодов из его детства иллюстрируют отношения с родителями, а сюжеты второй половины 1790-х гг. относятся к началу царствования молодого императора, отдалившего Дашкову от двора.

Фрагменты записок Е. Р. Дашковой публикуются по изд.: Дашкова Е. Записки. Л., 1985. С. 16, 24–25, 39–47.

¹ Е. Р. Дашкова допускает неточность: принц Георг Людвиг Гольштейн-Готторпский приходился родным дядей Екатерине II и двоюродным – Петру III.

² 28 июня 1762 г.

К.-К. Рюльер

История и анекдоты революции в России в 1762 г.

Рюльер Клод-Карломан (1735–1791) – французский историк и дипломат, в 1760–1762 гг. был секретарем французского посла в Петербурге. В обязанности секретаря посольства входил также сбор информации, в результате шевалье Рюльер оказался не только очевидцем событий дворцового переворота 28 июня 1762 г., но и обладателем разнообразных сведений: от слухов до рассказов участников. В 1768 г. он написал книгу «Histoire ou Anecdotes sur la revolution de Russie en annee 1762» («История, или Анекдоты о революции в России в 1762 г.»). Это сочинение стало очень популярно при европейских королевских дворах, но в России было под запретом. Русский перевод был опубликован лишь в начале XX в., поскольку представленные Рюльером факты расходились с официальной версией событий.

Секретарь французского посольства подробно останавливается на эпизоде провозглашения Екатерины Алексеевны императрицей. Малолетний Павел Петрович оказался втянут в борьбу за власть: он был показан народу, собравшемуся перед дворцом, как доказательство легитимности действий его матери. По замыслу Н. И. Панина, поддержанному Е. Р. Дашковой, следовало объявить императором Павла Петровича, а Екатерину до его совершеннолетия – регентшей. Однако мать решительно отвергла это предложение, и восшествие Павла на престол было отложено на долгих тридцать четыре года.

Фрагменты сочинения К.-К. Рюльера публикуются по изд.: Рюлъер К.-К. История и анекдоты революции в России в 1762 г. // Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л., 1989. С. 284–285, 293–295.

¹ Соборная церковь – Казанский собор, где собрались все гвардейские и армейские полки, чтобы принести присягу императрице. Такое наименование в 1737 г. получила церковь Рождества Богородицы, построенная на месте современного Казанского собора в 1733–1736 гг. после перенесения в нее Казанской иконы Божьей Матери.

² Имеется в виду Зимний дворец.

³Петр III в это время был в Петергофе.

⁴ Великий князь Павел Петрович был в Летнем дворце императрицы Елизаветы Петровны.

⁵ К.-К. Рюльер называет мероприятия императора Петра III, вызывавшие недовольство российского общества: выход России из Семилетней войны (1756–1762) и возвращение захваченных у Пруссии территорий; секуляризацию церковных земель.

[С. А. Порошин]

Сто три дня из детской жизни императора Павла Петровича

Среди учителей великого князя Павла Петровича выделялся Семен Андреевич Порошин (1741–1769), вникавший во все детали детской жизни и искренне привязанный к наследнику. С. А. Порошин был выпускником первого военного учебного заведения для дворянских детей – Сухопутного шляхетского кадетского корпуса. Он получил хорошее по меркам своего времени образование: знал несколько иностранных языков, много читал, увлекался историей, пробовал себя в литературной деятельности. Некоторое время Порошин был флигель-адъютантом Петра III, однако во время событий 28 июня 1762 г. не принял сторону свергнутого монарха. И граф Н. И. Панин, и Екатерина II имели возможность хорошо узнать способного молодого офицера, поэтому вскоре после дворцового переворота он был приставлен к великому князю Павлу Петровичу в качестве одного из постоянных кавалеров. В этой должности Порошин оставался в течение четырех лет, до 1766 г., когда он был удален из Петербурга, получив назначение командиром в Старо-Оскольский пехотный полк. Причиной отставки могло быть влияние, которое наставник оказывал на своего подопечного, вызвавшее опасения со стороны Н. И. Панина.

С. А. Порошин прожил недолгую жизнь, скончавшись в 28 лет от болезни. Главным его трудом стали «Записки, служащие к истории его императорского высочества благоверного государя цесаревича и великого князя Павла Петровича, наследника престолу российского», увидевшие свет только в следующем столетии. Главным героем «Записок» был цесаревич, чьи учебные занятия, времяпрепровождение, высказывания, поведение и настроение в течение двух лет (1764–1766) подробно зафиксировал воспитатель. Со страниц дневника Порошина перед нами предстает способный и сообразительный подросток – «чудесный отрок, надежда России», но при этом амбициозный, нервный и самолюбивый. Воспитатель отметил черты Павла Петровича, проявившиеся затем и в зрелом возрасте: набожность и мечтательность, сочетавшиеся с неуравновешенностью, непостоянством увлечений и привязанностей, резкими сменами настроения. Все дни великого князя, в соответствии с замыслом Н. И. Панина, были расписаны, причем ежедневные занятия десятилетнего мальчика были не по годам серьезными – обеды с кавалерами из окружения императрицы, взрослые беседы, посещение спектаклей, дворцовых приемов, военных маневров. В конце 1765 г. Порошин прекратил регулярные записи, в 1766 г. он сделал лишь несколько отрывочных заметок. Возможно, это было связано с недовольством Н. И. Панина, который прочитал записки и не вернул их автору. Предлагаемый читателю фрагмент записок С. А. Порошина, охватывающий три с лишним месяца – с марта по июль 1765 г. – был обнаружен в середине XIX в. и опубликован в журнале «Русский архив».

Фрагмент записок С. А. Порошина публикуется по изд.: Сто три дня из детской жизни императора Павла Петровича (неизданная тетрадь записок С. А. Порошина) // Русский архив. 1869. Т. 11, вып. 1. С. 4–61.

¹В православной церкви чин умовения (омовения) ног совершается в Великий Четверг (на Страстной неделе, перед Пасхой) архиереем, который омывает ноги 12 священнослужителям.

² На этот отзыв десятилетнего мальчика о кончине выдающегося ученого повлияли учителя великого князя – академики немецкого происхождения. М. В. Ломоносов истратил большую сумму казенных денег на мозаичное панно «Полтавская баталия», до настоящего времени украшающее интерьер здания Академии наук на Университетской набережной в Санкт-Петербурге.

³ Возможно, речь идет о комплексе построек на Каменном острове, начало которым было положено канцлером Г. И. Головкиным. Среди них был и дворец. Как раз в 1765 г. Каменный остров Екатерина II подарила Павлу.

⁴ В 1762 г. великий князь Павел Петрович получил звание адмирала.

⁵ Имеется в виду офицерский шарф – элемент офицерской формы.

⁶ Великий князь Павел Петрович был вице-полковником Кирасирского полка.

⁷ 29 июня – Петров день, день святых, славных и всехвальных первоверховных апостолов Петра и Павла.

⁸ 7 июля 1765 г. состоялась торжественная церемония инаугурации (посвящения) Императорской академии художеств с закладкой будущего каменного здания.

У. Ричардсон

Письма 1768–1771 гг.

В первые годы царствования Екатерина II поощряла участие наследника престола в официальных мероприятиях, демонстрируя стремление подготовить своего преемника. Это было отмечено не только подданными императрицы, но и иностранными гостями столицы. В числе последних оказался Уильям Ричардсон (1743–1814), прибывший в 1768 г. в Петербург вместе с семьей английского посланника Ч. Кэткарта в качестве учителя его детей. Ричардсон незадолго до поездки окончил филологический факультет университета в Глазго, куда вернулся после четырехлетнего пребывания в России в качестве преподавателя. Свои российские впечатления он изложил в модном в то время литературном жанре, представив на суд английских читателей сочинение в виде писем. За основу англичанин взял собственные путевые заметки, охватывающие все стороны жизни столицы.

Одним из значительных событий 1768 г. стала закладка в Петербурге третьего по счету Исаакиевского собора. Св. Исаакий Далматский почитался как покровитель Петра I – день, посвященный этому святому, совпадал с днем рождения императора. Екатерина II придавала особую важность всему, что было связано с Петром Великим, считая себя продолжательницей его реформ. Императрица и наследник лично присутствовали на церемонии. У. Ричардсон отметил, что великий князь Павел Петрович был окружен почестями, соответствующими положению цесаревича, – он носил почетное звание генерал-адмирала и имел собственную свиту.

Отрывки из письма У. Ричардсона публикуются по изд.: Ричардсон У. Письма 1768–1771 гг. // Екатерининский Петербург глазами иностранцев: Неизданные письма 1770-х годов / сост. и пер. А. Н. Спащанский. СПб., 2013. С. 18–21.

¹ Речь идет о закладке Исаакиевского собора (третьего по счету) 8 августа 1768 г. по проекту архитектора А. Ринальди. В царствование Екатерины II здание не было достроено, завершением работ при Павле I руководил В. Бренна. Третий Исаакиевский собор был освящен уже после смерти императора, в 1802 г.

² У. Ричардсон ошибочно называет воспитателя наследника престола Н. И. Панина премьер-министром; очевидно, это объяснялось тем влиянием, которым Панин пользовался в первые годы царствования Екатерины II.

Генриетта Каролина Гессен-Дармштадтская

Письма 1773 г.

После совершеннолетия цесаревича перед Екатериной II, так же как в свое время перед Елизаветой Петровной, встал вопрос о продолжении династии. В 1773 г. императрица вплотную занялась решением этой проблемы. Подыскивая невесту для сына, она остановила свой выбор на многодетном семействе ландграфа Людвига Гессен-Дармштадтского, имевшего троих сыновей и пятерых дочерей. К 1773 г. две дочери уже были замужем, так что Екатерина II пригласила в Россию «на смотрины» супругу ландграфа и трех младших дочерей.

Генриетта Каролина, ландграфиня Гессен-Дармштадтская (1721–1774), пробыла в Петербурге с 26 июня по 26 октября 1773 г. Современники отзывались с уважением о ее способностях, отмечая ум, твердость и образование, не свойственные женщине. Она вела обширную переписку со своей родней, повествуя о пребывании в России. В письмах к матери, герцогине Цвайбрюккенской, ландграфиня передавала детали сватовства Павла Петровича к старшей из трех дочерей, Вильгельмине (ставшей в православии великой княгиней Натальей Алексеевной), излагала подробности предсвадебной подготовки и описала саму свадьбу. Пышность императорского двора поразила ландграфиню, привыкшую к уединению в небольшом графстве, а петербургский климат пагубно сказался на ее здоровье: ландграфиня скончалась через полгода после возвращения домой.

Выдержки из писем Генриетты Каролины Гессен-Дармштадтской публикуются по изд.: Гессен-Дармштадтская Г. К. Письма 1773 г. // Екатерининский Петербург глазами иностранцев: Неизданные письма 1770-х годов / сост. и пер. А. Н. Спащанский. СПб., 2013. С. 143–244.

¹ Переход в православие был обязательным условием для невесты наследника престола.

² Имеется в виду платформа, на которой были установлены тронное кресло императрицы и обеденные столы для высочайших особ.

³ Екатерина Петровна Барятинская (урожд. принцесса Гольштейн-Бекская) – дальняя родственница Петра III. 28 июня 1762 г. вместе с родителями сопровождала его во время бегства в Кронштадт. Оказывая ей особое внимание, невеста Павла Петровича могла навлечь на себя гнев Екатерины II.

⁴ Речь идет о принцах Гольштейн-Готторпских Вильгельме Августе и Петере Фридрихе Людвиге

⁵ Фельдмаршал П. А. Румянцев.

Н. У. Рэкселл

Письма 1774 г.

Письмо XI

В июле 1774 г. Петербург посетил Натаниэль Уильям Рэкселл (1751–1831), представитель Ост-Индской компании, совершавший путешествие по Северной Европе. Несмотря на кратковременное пребывание в Северной столице, он успел осмотреть ее главные достопримечательности и подметить основные детали быта и общественной жизни. Их описание Рэкселл оставил в своих мемуарах, которые неоднократно переиздавались в Европе. Популярности сочинения способствовала точность наблюдений, свидетельствовавшая об остроте ума автора – недаром впоследствии он занялся политической карьерой и в течение четырнадцати лет (1780–1794) был членом английского парламента.

Помимо мемуаров Рэкселл делился своими впечатлениями в письмах. Небольшой фрагмент одного из них относится к великому князю Павлу Петровичу. Английскому путешественнику удалось подметить двойственность положения цесаревича: Екатерина II не спешила наделить властью наследника, отметившего в 1772 г. совершеннолетие и в 1773 г. вступившего в брак. Рэкселл также обращает внимание на отзывы о нраве Павла Петровича, справедливо полагая при этом, что положительные задатки характера могут не проявиться у будущего императора, если он не получит возможности реализовать их в юности.

Отрывок из письма Н. У. Рэкселла публикуется по изд.: Рэкселл Н. У. Письма 1774 г. // Екатерининский Петербург глазами иностранцев: Неизданные письма 1770-х годов / сост. и пер. А. Н. Спащанский. СПб., 2013. С. 139–140.

Памятные записки Глафиры Ивановны Ржевской

Воспитательное общество благородных девиц, основанное в 1764 г., замысливалось Екатериной II как закрытое учреждение, где девушки из знатных, но не богатых семейств могли получить соответствующее образование, чтобы стать достойными женами и матерями. Воспитание первых «смолянок» императрица взяла под свой личный контроль, вникая во все, что происходило в учебном заведении. «Смолянки» переписывались с государыней, поверяли ей свои секреты. Их портреты были заказаны знаменитому живописцу Д. Г. Левицкому, каждая изображена с предметом, раскрывающим ее увлечения. В руках у Глафиры Ивановны арфа, поскольку девушка считалась одной из лучших арфисток своего времени.

При дворе великого князя Павла Петровича было несколько первых «смолянок» – выпускниц Воспитательного общества благородных девиц при Смольном монастыре (впоследствии Смольного института). Одна из них, Глафира Ивановна Ржевская, урожденная Алымова (1759–1826), оставила небольшие зарисовки о придворных нравах в своих записках.

Глафира Алымова, дочь отставного полковника лейб-гвардии Конного полка, провела в Смольном институте более 10 лет и была выпущена в 1776 г. с золотой медалью первой величины и золотым шифром. Она стала фрейлиной императрицы и пользовалась ее особой любовью и покровительством. Через год после выпуска она вышла замуж за А. А. Ржевского. Брак оказался счастливым, был воспет Г. Р. Державиным в оде «Счастливое семейство». Овдовев, Ржевская вышла замуж второй раз, за И. И. Маскле.

На склоне лет Г. И. Ржевская написала на французском языке мемуары. Ее правнучка Магдалина Петровна Свистунова (1848–?) перевела их на русский язык и передала издателю «Русского архива» И. И. Бартеневу, который опубликовал их, снабдив своими комментариями.

Фрагменты воспоминаний Г. И. Ржевской публикуются по изд.: Памятные записки Глафиры Ивановны Ржевской // Русский архив. 1871. Т. 15, вып. ЕС. 35–52.

Л. Башомон

Цесаревич Павел Петрович во Франции в 1782 г.

В 1782–1783 гг. великий князь Павел Петрович и его вторая жена, великая княгиня Мария Федоровна, согласно решению Екатерины II предприняли заграничное путешествие. В октябре 1782 г. великокняжеская чета пересекла польскую границу, в ноябре прибыла в Вену. Далее они проехали по Италии, а весной 1783 г. прибыли в Париж. Цели путешествия были не только образовательные: наследник престола встречался с европейскими монархами – по мнению Екатерины II, эти встречи должны были укрепить отношения с Австрией и Францией. Несмотря на то что великие князь и княгиня путешествовали инкогнито, под именем графа и графини Северных (дю Нор), скрыть их прибытие от обывателей было невозможно. Один из них, парижанин Луи Башомон, описал пребывание наследника престола и его супруги в Париже. Возможно, рукопись была преподнесена Павлу Петровичу и переведена на русский язык его секретарем Лафермьером. До XIX в. эти материалы хранились в библиотеке Павловского дворца, а затем были опубликованы в журнале «Русская старина».

Рассказ Л. Башомона публикуется по изд.: Башомон Л. Цесаревич Павел Петрович во Франции в 1782 г. // Русская старина. 1882. Т. 36, вып. 11. С. 321–334.

¹ Дофин – наследник французского престола, сын Людовика XVI.

² Государственный Дом инвалидов был построен по распоряжению Людовика XIV в 1674 г. для солдат, потерявших здоровье на службе и не имевших средств к существованию.

[Генриетта фон Оберкирх]

Рассказ великого князя Павла Петровича о видении ему Петра I

Павел I с детства отличался впечатлительностью, с возрастом в нем развилась вера в различные предзнаменования. Царствование этого императора окружено ореолом из множества рассказов мистического содержания, в которых монарх предстает человеком, обладавшим не только богатым воображением, но и особой прозорливостью, даром предвидения. Одна из подобных историй была изложена в записках баронессы Оберкирх (Memoirs of the baroness Oberkirch: 3 v. London, 1852), сопровождавшей Павла Петровича и его супругу Марию Федоровну во время заграничного путешествия 1782 г. по Франции, Бельгии и Германии.

Этот рассказ интересен тем, что отражает осознание великим князем своего положения – ему суждено было более двадцати лет после совершеннолетия пребывать в ранге наследника престола. Чем дольше длилось это ожидание, тем сильнее в Павле зрело убеждение в том, что с ним поступили несправедливо, и одновременно вера в особое предназначение, которое ему уготовано. Об этом должна была свидетельствовать и его мистическая встреча с Петром I.

Рассказ о видении великого князя Павла Петровича публикуется по изд.: Рассказ великого князя Павла Петровича о видении ему Петра I // Русский архив. 1869. Вып. 2. С. 518–526.

¹ Великий князь Павел Петрович предпочитал жить в загородных дворцах, до постройки Павловского дворца его резиденцией было Царское Село. Приезжая в Петербург, он останавливался в Зимнем дворце.

² Сенат, учрежденный по указу Петра I в 1711 г., первоначально располагался на Васильевском острове, в здании Двенадцати коллегий. Во второй половине 1760-х гг. он переехал в бывший дом канцлера А. П. Бестужева-Рюмина. В 1829–1835 гг. на месте обветшавшего дворца по проекту К. И. Росси было возведено здание Сената и Синода в стиле классицизм, а площадь перед ним получила название Сенатской. События, о которых вспоминает Павел I, происходили на месте будущей Сенатской площади.

³ Речь идет конной статуе Петра I, выполненной скульптором Э. Фальконе в 1768–1770 гг. Памятник был торжественно открыт 7 августа 1782 г. Монумент был отлит из бронзы, пьедесталом служит огромный валун («Гром-камень»), однако памятник больше известен как «Медный всадник» по названию одноименной поэмы А. С. Пушкина, опубликованной в 1837 г.

Переписка Екатерины II с великим князем Павлом Петровичем и великой княгиней Марией Федоровной

Непростые отношения, сложившиеся между Екатериной II и великокняжеской четой, иллюстрирует их переписка. В 1787 г. императрица предприняла путешествие в Тавриду. Она начала подготовку к нему задолго до отъезда, намереваясь взять с собой внуков – Александра и Константина. Павел Петрович и Мария Федоровна с опасением восприняли это известие, полагая, что государыня может использовать общение с внуками для того, чтобы еще больше отдалить их от родителей и, возможно, обойти последних при передаче власти. Об этом свидетельствуют письма великого князя и его супруги к Екатерине II. Павел Петрович и Мария Федоровна скрывали свою озабоченность за родительскими чувствами, пытаясь убедить императрицу, что разлука с сыновьями слишком тяжела для них, и получить разрешение ехать вместе с ними. Однако Екатерина была непреклонна и дала понять сыну и невестке, что они останутся в Петербурге.

Другой темой семейной переписки стало желание великого князя Павла Петровича отправиться на войну с Турцией, начавшуюся в 1787 г. После продолжительной переписки Екатерина II неохотно дала свое разрешение. Великий князь начал приготовления к отъезду, Мария Федоровна собралась следовать за ним, но стало известно, что она ждет ребенка (в мае 1788 г. у великокняжеской четы родилась дочь Екатерина). Императрица не только посоветовала сыну отложить поездку, но и приказала вернуть его экипажи и лошадей, уже следовавшие в армию. Павлу пришлось покориться воле матери.

Вскоре началась Русско-шведская война. На этот раз Павлу удалось отправиться в действующую армию и даже принять участие в сражении, о чем Мария Федоровна с гордостью сообщила Екатерине II. Однако и это известие не было воспринято императрицей серьезно.

Эта семейная переписка хранилась в библиотеке Павловского дворца и была опубликована в 1873–1874 гг. в журнале «Русская старина», а затем отдельной книгой.

Письма из этой переписки публикуются по изд.: Императрица Екатерина II, цесаревич Павел Петрович и великая княгиня Мария Феодоровна. Письма, заметки и выписки, 1782–1796. СПб., 1874. С. 14–19, 45–61, 63–65.

¹В итоге Русско-турецкая война продолжалась с 1787 по 1791 г.

² Главнокомандующий русской армией граф В. П. Мусин-Пушкин.

Памятные записки А. В. Храповицкого, статс-секретаря императрицы Екатерины Второй

Александр Васильевич Храповицкий (1749–1801), назначенный статс-секретарем Екатерины II в 1783 г., был одним из доверенных лиц императрицы в последний период ее царствования. По обычаю того времени отпрыск дворянского рода получил военное образование, окончив привилегированное учебное заведение – Сухопутный кадетский корпус. Однако военную службу он сочетал с литературной деятельностью, публикуя в журнале «И то и се» свои произведения. Именно литературный талант способствовал тому, что Екатерина II выделила А. В. Храповицкого из числа статс-секретарей, доверяя ему редактирование своих сочинений. Тесно сотрудничая с государыней, статс-секретарь записывал все, что делала и говорила императрица. «Памятные записки», которые Храповицкий вел в течение десяти лет, с 1782 по 1793 г., представляют ценный исторический источник. Их особенность – в точности передачи слов и действий Екатерины II, воссоздающей атмосферу придворной жизни 1780-х гг.

Записки Храповицкого охватывают не только государственную, но и частную жизнь императрицы, проявлявшей пристальное внимание к делам своего сына. Переписка Павла Петровича подлежала перлюстрации, его семейная жизнь протекала при деятельном участии матери, вникавшей во все детали, связанные с рождением, воспитанием и обучением внуков. Императрица постоянно поддерживала общение с ними, и если не могла встретиться лично, то отправляла письма и записки, большинство которых проходило через руки А. В. Храповицкого.

В то же время Екатерина II обдумывала вопрос о престолонаследии: интересовалась делом царевича Алексея и указами о назначении наследников престола в период дворцовых переворотов. Это давало ее сыну основание для беспокойства за свою судьбу, он подозревал, что мать хочет обойти его и передать власть старшему внуку Александру.

Выдержки из записок А. В. Храповицкого публикуются по изд.: Памятные записки А. В. Храповицкого, статс-секретаря императрицы Екатерины Второй. М., 1862. С. 22, 37, 38, 60–61.

И. М. Долгоруков

Повесть о рождении моем, происхождении и всей жизни

Мемуары Ивана Михайловича Долгорукова (1764–1823) хорошо известны историкам театра, культурологам и филологам, несмотря на то что их полная публикация появилась сравнительно недавно. Отпрыск знатного княжеского рода, подобно многим молодым аристократам, он в юности поступил на военную службу, вошел в светское общество Петербурга и как актер-любитель принимал участие в театральных постановках при дворе великого князя Павла Петровича. Однако близость к наследнику престола не помешала Долгорукову отметить не только достоинства, но и недостатки будущего императора. После его воцарения князь Долгоруков не стал апологетом нового монарха, напротив, он критически отнесся к последовавшим нововведениям.

Записки Долгорукова, охватывающие более полувека (царствования трех монархов), отличаются вниманием к бытовым мелочам и нравственными оценками собственных поступков и действий окружающих. С позиции морали мемуарист подходит и к правлению Павла I, которое он описывает далее. В воспоминаниях И. М. Долгорукова, относящихся к более позднему времени, император предстает деспотом, а проводимые им мероприятия – следствием произвола и безнаказанности.

Записки И. М. Долгорукова печатаются по изданию: Князь И. М. Долгоруков. Повесть о рождении моем, происхождении и всей жизни…:в2 т. Т. 1. СПб., 2004. С. 116–119, 124–126.

Записочки Павла Петровича к Авраму Андреевичу Баратынскому

Подполковник Абрам (Аврам) Андреевич Баратынский (Барятинский) (1767–1811) занимал должность инспектора гатчинской пехоты и гатчинского коменданта в период наследничества Павла I. Владелец Гатчины нередко посылал коменданту свои указания в записках. «Благосклонный Павел», как подписывался наследник, был взыскательным начальником, часто гневающимся на являвшегося его полной противоположностью коменданта – мягкосердечного и неспешного. Павел требовал от подчиненных не только немедленного и беспрекословного исполнения своих распоряжений, но и информирования обо всех происшествиях в гарнизоне. Малейшая оплошность могла повлечь за собой суровое наказание, причем участь опального офицера была заранее неизвестна и зависела целиком и полностью от настроения Павла.

Постепенно в подписи цесаревича не осталось даже намека на благосклонность. В 1796 г. терпению Павла Петровича пришел конец, и после вступления на престол он заменил на обеих должностях Баратынского более подходящим по духу Аракчеевым. А. А. Баратынский был отправлен на юг в инспекторскую поездку, за которой последовала отставка. Не сделав служебной карьеры, Авраам Андреевич стал счастливым отцом трех дочерей и четырех сыновей, среди которых выдающийся поэт начала XIX в. Евгений Баратынский. Записки великого князя Павла Петровича хранились у его дочери Варвары Абрамовны Рачинской и были опубликованы в конце XIX в. в журнале «Русский архив».

Записки великого князя Павла Петровича А. А. Баратынскому публикуются по изд.: Записочки Павла Петровича к Авраму Андреевичу Баратынскому // Русский архив. 1870. Т. 14, вып. 8/9. Стб. 1438–1441.

¹ В начале 1795 года Суворов был назначен командующим всеми русскими войсками в Польше, затем главнокомандующим 80-тысячной армией, расположенной в Брацлавской, Вознесенской, Харьковской и Екатеринославской губерниях со штаб-квартирой в Тульчине. А. А. Баратынский получил распоряжение проинспектировать ход реформы в этих частях. А. В. Суворов выступил против введения прусских порядков, положенных в основу реформы, поэтому в феврале 1797 г. был отправлен в отставку.

Рескрипты и записки государя императора Павла I к графу Аракчееву

В царствование Павла I началось возвышение Алексея Андреевича Аракчеева (1769–1834). Выходец из дворянской семьи Новгородской губернии, он получил сначала домашнее образование, а затем, по обычаю своего времени, был отдан в Артиллерийский и инженерный шляхетный кадетский корпус. Он проявил незаурядные способности к учебе и рвение к фронтовым занятиям (т. е. строевой подготовке), что было отмечено начальством корпуса. Аракчееву стали поручать тренировку неуспевающих кадетов, однако товарищи не любили его за строгость и крутое обращение.

Директор корпуса П. И. Мелиссино рекомендовал усердного и многознающего офицера великому князю Павлу Петровичу, озабоченному выучкой гатчинских полков. Знанием артиллерийского дела и исполнительностью Аракчеев заслужил полное доверие наследника престола. Деспотичный Павел ценил людей, без рассуждений выполнявших его распоряжения, лично преданных ему. На службе в Гатчине Аракчеев прошел путь от капитана артиллерии до гатчинского коменданта и полковника. Он занимался устройством классов для младших офицеров, подготовив корпус отличных инструкторов для армии. В его ведении находилась и хозяйственная часть гатчинских войск.

После воцарения Павел I назначил Аракчеева петербургским городским комендантом. Он принял деятельное участие в преобразовании российской армии в павловское царствование и повсеместном введении «гатчинской» дисциплины.

Тем не менее ему пришлось испытать при Павле I не только взлеты, но и падения, немилость императора наступала без видимых причин. В 1798 г. Аракчеев был уволен со службы во время болезни, а через полгода был зачислен в императорскую свиту, ему был пожалован графский титул и герб с девизом «Без лести предан». Через полгода он вторично получил отставку и до конца павловского царствования жил в своем новгородском имении Грузино.

Александр I вернул опального офицера к своему двору, поручив ему управление артиллерийскими частями. В 1808 г. Аракчеев возглавил недавно созданное Военное министерство. Ему принадлежит идея создания военных поселений, воплощением которой он занялся после Отечественной войны 1812 г. Вместе с тем он разрабатывал проект отмены крепостного права, полагая, что освободить дворовых и помещичьих крестьян можно, постепенно выкупая их в казну. В последние годы царствования Александра I Аракчеев пользовался безграничным доверием монарха, через него проходили все бумаги, поступавшие на подпись императору, в его руках фактически находилось управление страной.

В николаевское царствование он вышел в отставку и, поселившись в Грузине, занимался здоровьем и хозяйством.

В начале 1820-х гг. Аракчеев собрал имевшиеся у него бумаги Павла I и Александра I, чтобы в строжайшем секрете напечатать их, а подлинники уничтожить. Отпечатанные брошюры был спрятаны в колоннах церкви в имении графа.

Во второй половине XIX в. брошюра с павловскими рескриптами оказалась в руках журналиста Б. М. Федорова, передавшего ее издателю «Русской старины» М. И. Семевскому. Перепечатывая короткие записочки своего государя, Аракчеев добросовестно снабдил их указанием даты отправления и получения. Эти документы характеризуют гатчинскую жизнь Павла Петровича, в которой отразились многие черты его будущего правления.

Рескрипты и записки Павла I к А. А. Аракчееву публикуются по изд.: Рескрипты и записки государя императора Павла I к графу Аракчееву // Русская старина. 1873. Т. 7, вып. 4. С. 479–482.

¹ Звания премьер-майора и секунд-майора отменены в самом конце XVIII в.

Письмо Екатерины II к графу Н. И. Салтыкову

Князь Николай Иванович Салтыков (1736–1813), участвовавший в Семилетней войне, был назначен Екатериной II в 1773 г. воспитателем к наследнику престола вместо Н. И. Панина, ас 1783 г. руководил воспитанием старших сыновей Павла Петровича – Александра и Константина. По сути, Салтыков стал посредником между сыном и матерью, наблюдая не только за развитием внуков императрицы, но и за ее сыном, а также за отношениями в его семье. Гатчинские войска Павла Петровича вызывали опасения у Екатерины II, напоминая о голштинцах Петра III. Она полагала, что сын воссоздает «батушкину армию» и ни на что больше не годен, кроме как к строевой службе. Опасения у государыни вызывало и приобщение ее внуков к армейским порядкам. Она неоднократно выражала свое беспокойство Н. И. Салтыкову, стремясь умерить военный пыл Павла Петровича и контролировать все его действия. Одна из таких записок была помещена в академическое издание сочинений Екатерины II.

Письмо Екатерины II к графу Н. И. Салтыкову публикуется по изд.: Сочинения императрицы Екатерины II. Т. 12: Автобиографические записки. СПб., 1907. С. 691–692.

¹ Великие князья Александр и Константин Павловичи были назначены шефами соответственно 2-го и 3-го флотских батальонов приказом 5 июля 1796 г. Всего в гатчинских войсках в 1796 г. существовало 7 батальонов и егерская рота. История этих войск идет от команды, составленной в 1782 г. из нескольких служителей флотских батальонов цесаревичем Павлом Петровичем (генерал-адмиралом и президентом Адмиралтейской коллегии) для охраны своих резиденций в Павловске и на Каменном острове. Флотский батальон принимал участие в войне со Швецией.

² Луи-Филипп I, герцог Орлеанский. Своим сватовством к дочери короля Людовика XV мог изменить сложившийся во Франции порядок престолонаследия. Поэтому ему было отказано.

³ Речь идет о голштинских ротах, существовавших в Ораниенбауме при Петре III.

⁴ Вопреки сложившемуся мнению, в гатчинских войсках не была распространена палочная дисциплина. Подробнее см.: Татарников К. В. Павловская команда: История, униформа и снаряжения Гатчинских войск: 1780-е – 1796 гг. М., 2004.

Ф. В. Ростопчин

Последний день жизни императрицы Екатерины II и первый день царствования императора Павла I

Окружение великого князя Павла Петровича воспринимало события последних дней царствования Екатерины II иначе, чем двор императрицы. Для наследника и его приближенных начиналась новая эпоха, с которой они связывали свои надежды. Таким увидел первый день нового царствования Федор Васильевич Ростопчин (1763–1816). Он начал свою карьеру во время Русско-турецкой войны 1787–1791 гг., участвуя в штурме Очакова, сражениях под Фокшанами и при Рымнике в составе суворовской армии. Ростопчин присутствовал при подписании Ясского мира в качестве секретаря, а затем получил звание камер-юнкера и оказался при дворе цесаревича Павла Петровича.

Федор Васильевич пользовался расположением великого князя, он был рядом с Павлом в день его воцарения и описал свои впечатления в записке к графу С. Р. Воронцову спустя несколько дней после начала нового правления. Карьера Ростопчина, как и других доверенных лиц нового монарха, стремительно пошла вверх. В течение нескольких дней после воцарения своего покровителя Ф. В. Ростопчин был осыпан высочайшими милостями: чуть ли не ежедневно он получал новое звание, став очень скоро генерал-адъютантом: в его ведении оказалась вся корреспонденция императора. Павел I поручил ему редактирование Военного устава по прусскому образцу, а в 1798 г. Ф. В. Ростопчин возглавил Военный департамент. Спустя полгода он вошел в Коллегию иностранных дел и в последние годы царствования Павла I определял внешнюю политику Российской империи. В 1799 г. Ростопчин был возведен в графское достоинство. Однако Федору Васильевичу пришлось не раз испытать на себе переменчивый характер Павла I: несколько раз он оказывался в опале: в 1798 г. она продлилась всего несколько месяцев, а в феврале 1801 г. Ростопчин был вынужден покинуть столицу, так что не был свидетелем цареубийства.

Второй взлет карьеры Ф. В. Ростопчина пришелся на царствование Александра I. В мае 1812 г. Ростопчин был назначен военным губернатором Москвы, а затем главнокомандующим старой столицы. С его именем современники связывали пожар города при вступлении в него

французов, поскольку по Москве распространялись подписанные главнокомандующим листовки с призывом оказывать сопротивление завоевателям. Сам Ростопчин также полагал, что этим внес свой вклад в разгром наполеоновской армии. После завершения заграничного похода русской армии, в 1814 г., главнокомандующий вышел в отставку и отошел от государственных дел.

Рассказ Ф. В. Ростопчина публикуется по изд.: Ростопчин Ф. В. Последний день жизни императрицы Екатерины II и первый день царствования императора Павла I // Архив князя Воронцова. Кн. 8. М., 1876. С. 158–174.

¹ Шведский король Густав IV сначала дал гарантии, что его невеста, великая княгиня Александра Павловна, сохранит в браке православное вероисповедание, а потом отказался от них.

² Малый Эрмитаж был построен рядом с Зимним дворцом в 1760-е гг. для увеселительных вечеров. Екатерина II разместила здесь первое собрание живописи, положив начало музейной коллекции.

³ Чесменский дворец был построен по проекту архитектора Ю. М. Фельтена в 1777 г. по распоряжению Екатерины II для отдыха по дороге из Петербурга в Царское Село. В настоящее время в здании на ул. Гастелло, д. 15, располагается Государственный университет аэрокосмического приборостроения.

В. Н. Головина

Кончина Екатерины II и воцарение Павла I

Долговременное ожидание воцарения завершилось для Павла I 6 ноября 1796 г. Смена царствований означала начало нового исторического периода в жизни Российской империи, и это отчетливо осознавали современники. Прежде всего перемены должны были коснуться окружения покойной императрицы, в котором все события, связанные с болезнью и кончиной Екатерины II, воспринимались с особой остротой. Эти ощущения «эпохи перемен» передала в своих записках Варвара Николаевна Головина (урожденная княгиня Голицына) (1766–1819).

Она приходилась племянницей графу И. И. Шувалову, елизаветинскому вельможе, который представил ее ко двору. Фрейлина юной немецкой принцессы (ставшей супругой великого князя Александра Павловича, будущего императора Александра I) стала ей и близким другом. Варвара Николаевна, по отзывам современников, была впечатлительной и мечтательной особой, хорошей рассказчицей, умевшей одинаково красочно повествовать о красотах природы и о придворной жизни. По просьбе императрицы Елизаветы Алексеевны, дружеские отношения с которой связывали ее до конца жизни, В. Н. Головина записала воспоминания о екатерининском и павловском царствованиях, подробно воссоздав события последних дней правления Екатерины II.

Записки В. Н. Головиной были опубликованы первоначально на французском языке, русский перевод (подготовленный Е. С. Шумигорским) появился в виде отдельной книги в 1867 г., а в 1896 г. фрагмент записок о первых днях царствования Павла I в переводе Н. К. Шильдера был помещен в журнале «Русская старина».

Отрывок из воспоминаний В. Н. Головиной публикуется по изд.: Головина В. Н. Кончина Екатерины II и воцарение Павла I: (По неизданным современным воспоминаниям) / пер. Н. К. Шильдера // Русская старина. 1896. Т. 88, вып. 11. С. 472–480.

¹ Речь идет о великом князе Александре Павловиче и его супруге Елизавете Алексеевне.

² Капуцины – монашеский орден в средневековой Европе, члены которого носили черные плащи с капюшоном. Орден был известен строгим уставом, предписывавшим стремление к простоте и бедности. Карточными В. Н. Головина называет капуцинов потому, что те изображались на итальянских картах вместо валетов. Сравнение вельмож с капуцинами, вероятно, произошло из-за того, что подданные Павла, одетые в черные (траурные) одежды, напомнили Головиной их. При этом мемуаристка хочет подчеркнуть неискренность действий придворных, стремившихся получить расположение нового императора, а вместе с этим всяческие материальные блага.

Акт о престолонаследии

В день коронации, 5 апреля 1797 г., Павел I издал несколько новых указов: Манифест о трехдневной барщине, Установление о российских императорских орденах, Акт о престолонаследии и Учреждение об императорской фамилии. Два последних документа определили порядок передачи российского престола по мужской линии на все время существования монархии в России.

Проблема престолонаследия была одним из острых вопросов, стоявших перед российским самодержавием в последние годы царствования Екатерины II. О его решении размышляли и государыня, и ее наследник. С 1722 г. порядок наследования престола определялся Указом о престолонаследии, изданным Петром I. В соответствии с ним в течение второй четверти XVIII в. самодержец должен был назначать преемника по своему усмотрению. Такая постановка вопроса стала плодородной почвой для дворцовых переворотов и внутриполитической нестабильности. Екатерина II и Павел Петрович хорошо понимали, что порядок наследования престола должен быть более определенным.

Ухудшение отношений между матерью и сыном породило слухи о намерении императрицы объявить наследником старшего внука, Александра. Из записок статс-секретаря императрицы А. В. Храповицкого следует, что Екатерина II во время путешествия по югу России летом 1787 г. интересовалась делом царевича Алексея и одобрительно отзывалась об отстранении его от престола, поскольку он выступал против своего отца. В современной историографии сложилась неоднозначная оценка планов Екатерины II.

В свою очередь, Павел Петрович, собираясь принять участие в военных действиях против Турции в январе 1788 г., дал великой княгине Марии Федоровне наставления на случай внезапной кончины императрицы в его отсутствие и оставил духовное завещание. Опасаясь, что государыня уже письменно оформила распоряжение о передаче власти внуку, Павел предписывал Марии Федоровне прежде всего позаботиться об изъятии всех бумаг Екатерины II. В то же время он указывал супруге в случае собственной гибели предоставить престол старшему сыну Александру, не претендуя на него. Тогда же великокняжеская чета совместно подписала акт, устанавливавший порядок престолонаследия. Этот документ и был взят за основу закона о престолонаследии, обнародованного в день коронации.

Опубликованный 5 апреля 1797 г. акт был составлен как договор между императором Павлом I и его супругой и устанавливал передачу российского престола по мужской линии. В законе были также предусмотрены все случаи пресечения прямой ветви мужского потомства Павла и переход власти к дочерям, которые должны были позаботиться о том, чтобы далее престол передавался представителям мужского пола. При этом их мужья не имели прав на престол.

Акт о престолонаследии также точно фиксировал возраст наступления совершеннолетия наследников: 16 лет. До этого времени возраст совершеннолетия не был законодательно определен. Таким образом Павел желал впредь не допускать ситуации, в которой оказался сам – его совершеннолетие не стало делом государственного значения.

Акт о престолонаследии публикуется по изд.: Полное собрание законов Российской империи. Собрание 1-е. Т. 24. № 17910. С. 577–579.

Рассказы князя П. М. Волконского, записанные с его слов А. В. Висковатовым

Петр Михайлович Волконский (1776–1852) происходил из древнего княжеского рода. По заведенному в дворянских семьях обычаю он поступил на военную службу: сначала в конную гвардию, а затем в Семеновский полк. После воцарения Павла I он сблизился с великим князем Александром Павловичем, шефом полка. Вместе с другими офицерами-семеновцами П. М. Волконский участвовал в заговоре и цареубийстве 11–12 марта 1801 г. В следующие царствования – Александра I и Николая I – карьера князя шла вверх. Он участвовал в Отечественной войне 1812 г., а службу закончил генерал-фельдмаршал ом, министром императорского двора и уделов, заведующим Императорским кабинетом. Современники отмечали основательность и педантичность князя. Эти качества позволили ему сохранить в памяти детали первых дней царствования Павла I. Рассказы П. М. Волконского в январе 1845 г. записал военный историк Александр Васильевич Висковатый (1804–1858), а через тридцать лет они были опубликованы сыном Висковатого, Константином Александровичем (1837–1906), управляющим архивом Государственного совета.

Отрывок из рассказов князя П. М. Волконского публикуется по изд.: Рассказы князя П. М. Волконского, записанные с его слов А. В. Висковатовым в январе 1845 г. // Русская старина. 1876. Т. 16, вып 5. С. 179–190.

[И. И. Дмитриев]

Взгляд на мою жизнь

П. М. Волконский, вспоминая о начале царствования Павла I, подробно рассказал об аресте И. И. Дмитриева, обвиненного по ложному доносу и вскоре оправданного. Иван Иванович Дмитриев (1760–1837) был в это время уже известен как писатель, последователь Н. М. Карамзина, сочинитель мадригалов, басен и сатир. Он родился в семье небогатого симбирского помещика, бежавшего в Москву во время восстания Е. И. Пугачева. Расстроенные финансовые дела семьи заставили И. И. Дмитриева в четырнадцать лет поступить на военную службу в Семеновский полк. Отслужив двадцать лет, он мечтал об отставке, которую получил вскоре после воцарения Павла I. Дмитриев начал успешную чиновничью карьеру, в результате дослужившись в царствование Александра I до министра юстиции. Он оставил подробные воспоминания, которые охватывают время с 1760-х до 1820-х гг. В них содержатся подробные сведения о провинциальной и столичной жизни, Комитете министров, Павле I, Александре I и М. М. Сперанском. Дмитриев обладал настоящим даром рассказчика, его мемуары отличаются яркостью и живостью изложения.

Фрагменты воспоминаний И. И. Дмитриева публикуются по изд.: Взгляд на мою жизнь: записки действительного тайного советника Ивана Ивановича Дмитриева. Ч. 2. М., 1866. С. 123–134, 147–151.

Записки Александра Михайловича Тургенева

Александр Михайлович Тургенев (1772–1863) начал службу в царствование Екатерины II, был ординарцем Павла I, участвовал в Бородинском сражении. После выхода в отставку управлял сначала феодосийской, затем брест-литовской и астраханской таможнями, был тобольским и казанским губернатором. Закончил служебную карьеру директором Медицинского департамента. Уже в зрелом, 30-летнем возрасте он поступил в Геттингенский университет и стал одним из образованнейших людей своего времени, в его доме бывали В. А. Жуковский, М. М. Сперанский, Е. Ф. Канкрин. И. С. Тургенев впервые прочел здесь свой рассказ «Муму», Л. Н. Толстой – «Севастопольские рассказы». До старости он сохранил трезвый ум и память, оставив записки, которые и сегодня читаются с большим интересом.

Фрагмент из записок А. М. Тургенева публикуется по изд.: Записки Александра Михайловича Тургенева, 1772–1863 // Русская старина. 1885. Т. 47, вып. 7. С. 377–390.

¹ Дом Бецкого – особняк, возведенный в 1784–1787 гг. для И. И. Бецкого в той части Царицына луга, которая выходила на набережную Невы и Лебяжью канавку. В XIX в. особняк принадлежал принцу П. Ольденбургскому. Здание было надстроено архитектором В. П. Стасовым, а в 1917 г. передано Министерству народного просвещения. В настоящее время в нем располагается Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств.

² Т. е. отменил Жалованную грамоту дворянству, данную Екатериной II, по которой были запрещены телесные наказания для дворян.

Воспоминания Фаддея Булгарина: отрывки из виденного, слышанного и испытанного в жизни

Фаддей Венедиктович Булгарин (1789–1859) получил известность в 1820-х гг. как литератор консервативного толка. Современному читателю он известен благодаря эпиграммам А.С. Пушкина, высмеивавшим его бездарность и близость к власти. Настоящее имя Булгарина – Ян Тадеуш Кшиштоф, он родился в Минской губернии в польской семье. После ссылки и ареста отца семейства за участие в польском восстании 1793 г. сын с матерью переехали в Петербург, где мальчик был определен в Сухопутный шляхетный кадетский корпус. Военная карьера Булгарина оказалась весьма противоречивой: он служил и в русской армии, и в наполеоновских войсках (впрочем, как и многие поляки). Выйдя в отставку, занялся литературной и издательской деятельностью. Булгарин был современником «золотого века» русской поэзии, но не пополнил ряды известных писателей и поэтов, а прославился их критикой и службой правительственным кругам. В очень непривлекательном виде вывел Ф. В. Булгарина уже в XX в. писатель Ю. Тынянов в романе «Смерть Вазир-Мухтара», посвященном А. С. Грибоедову.

По моде своего времени Ф. В. Булгарин оставил воспоминания. Царствование Павла I предстает в них временем наведения порядка и регламентации жизни. В отличие от многих современников, Булгарин положительно оценивает все нововведения павловского царствования, детально описывая их. Читатель найдет интересными не только эти подробности, но и отношения императора к воспитанникам Кадетского корпуса. Подобно многим деспотическим правителям, Павел I мог проявлять отзывчивость и милосердие, когда находил это нужным. И в то же время он по собственному усмотрению не только наказывал и миловал своих подданных, но и распоряжался их собственными фамилиями.

Фрагменты из мемуаров Ф. В. Булгарина публикуются по изд.: Воспоминания Фаддея Булгарина: отрывки из виденного, слышанного и испытанного в жизни. Ч. 1. СПб., 1846. С. 205–215, 296–305.

А. С. Шишков

Записки (1780–1814)

Павел I с гордостью носил звание генерал-адмирала, полученное в юности, и после воцарения решил подтвердить репутацию моряка, показав себя достойным преемником Петра I. Сразу же после восшествия на престол он объявил о намерении совершить морское путешествие из Кронштадта в Ревель (Таллин). Для этого в конце 1797 г. был заложен сорокапушечный трехмачтовый фрегат «Эмануил» (в переводе с древнееврейского «С нами Бог»). К лету 1798 г. корабль был готов, и 6 июля Павел прибыл на фрегат. Эскадр-майором при особе императора во время плавания состоял Александр Семенович Шишков (1754–1841), выпускник Морского кадетского корпуса, неоднократно совершавший морские походы.

Плавание Павла I оказалось непродолжительным, ему помешали сильный ветер и качка, к которой императорская чета не привыкла, страдая от морской болезни. «Эмануил» пробыл в море несколько дней и вместе с кораблями ревельской эскадры, вышедшими ему навстречу, 10 июля вернулся на кронштадтский рейд. После этого Шишков был назначен генерал-адъютантом по флоту и вошел в свиту Павла I. Александр Семенович описал морское путешествие сначала в небольшой брошюре, которую преподнес императору, а спустя много лет – более подробно в своих мемуарах.

Придворная служба не пришлась Шишкову по вкусу: угодить монарху, отдававшему противоречивые распоряжения, было очень сложно. Тем не менее Александр Семенович дослужился до звания вице-адмирала, а затем получил разрешение уехать за границу.

Александр I отнесся к Шишкову достаточно прохладно, и тот стал активно заниматься литературной деятельностью. Адмирал написал сначала «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка» (1803), а затем вместе с Г. Р. Державиным возглавил общество «Беседы любителей русского слова». В 1812 г. Шишков в качестве статс-секретаря Александра I писал торжественные воззвания и рескрипты, касающиеся Отечественной войны.

После изгнания Наполеона А. С. Шишков был поставлен во главе Российской академии, занимавшейся русской словесностью, а в 1824 г. был назначен министром народного просвещения. Он все больше склонялся к консервативным убеждениям, что соответствовало духу следующего царствования. Авторству Шишкова принадлежит цензурный устав, который современники назвали «чугунным» за его суровость. В 1828 г. А. С. Шишков вышел в отставку. Он оставался членом Государственного совета, но активной деятельности уже не вел из-за прогрессирующей слепоты. А. С. Шишков вошел в историю российской литературы как знаток русской словесности, отстаивавший в XIX столетии ее архаичные, свойственные XVIII веку формы.

Фрагменты из записок А. С. Шишкова публикуются по изд.: Записки, мнения и переписка адмирала А. С. Шишкова: в 2 т. Т. 1. Berlin, 1870. С. 9–23, 25–43, 62–64, 70–73, 78–80.

¹ Андреевская лента – орденская шелковая лента голубого цвета для ордена Св. Андрея Первозванного, высшей государственной награды Российской империи.

² Журнал кампании 1797 года во время командования флотом императора Павла I, веденный на фрегате Еммануиле генер. – адъютантом Шишковым. СПб., 1797.

³ Речь идет об Обстоятельном манифесте Екатерины II. Особым указом от 26 января 1797 г. Павел I повелел уничтожить все издания этого акта. Манифест не вошел в XIX в. в «Полное собрание законов Российской империи».

⁴ «Гуси Рим спасли» – крылатое выражение, означает, что случайность помогает избежать серьезной опасности. В 390 г. до н. э. во время нашествия варварских племен галлов на Апеннинский полуостров римляне нашли убежище в крепости на холме Капитолий. Галлы чуть не захватили их ночью, когда осажденные уснули, а сторожевые собаки не услышали приближающихся врагов. Но всполошились гуси, жившие в храме богини Юноны. Их гогот поднял на ноги стражу, и враг был отбит.

Разговоры императора Павла I с Тадеушем Косцюшко в Петербурге

Восшествие на престол российского императора традиционно сопровождалось милостивыми актами, в первую очередь, амнистией. Павел I не стал отступать от этой традиции, простив тех, кто в царствование его матери понес наказание как государственный преступник. Одним из первых был прощен Тадеуш Костюшко (1746–1817), стоявший во главе восстания за независимость Польши.

Польша стремительно теряла независимость в результате секретных соглашений между Австрией, Пруссией и Россией, итогом которых стали разделы государства (1772 и 1793). Однако поляки не смирились с утрачиванием независимости и неоднократно поднимали восстания. Одно из них и возглавил Тадеуш Костюшко. Он родился в семье небогатого шляхтича, получил хорошее образование, включавшее военную подготовку, но не смог поступить в польскую армию, где офицерскую должность необходимо было покупать.

Тадеуш Костюшко отправился в Северную Америку и принял участие в войне за независимость (1775–1783 гг.). Он занимался строительством оборонительных сооружений, показав себя знатоком инженерного дела, и дослужился до звания бригадного генерала американской армии.

После возвращения в Польшу Костюшко участвовал в военных действиях польской армии, в 1792 г. вел переговоры с французским революционным правительством о совместных действиях против Австрии и Пруссии. В 1794 г. в Польше вспыхнуло восстание, направленное против российского правительства. Костюшко в это время прибыл в Краков, где был провозглашен руководителем восстания. Спустя шесть месяцев в одном из сражений с русскими войсками Костюшко был ранен и попал в плен. Его доставили в Петербург и поместили в Комендантский дом Петропавловской крепости. Вскоре восстание было подавлено, а Польша перестала существовать как государство в результате ее Третьего раздела (1795).

Павел I посетил польского героя на следующий день после воцарения. Вместе с Костюшко были амнистированы все участники польского восстания. При этом Павел I не собирался возвращать независимость Польше и восстанавливать ее границы (и монарх это отчетливо высказал в разговоре с Костюшко). Очевидно, освобождение поляков было предпринято императором не в качестве отрицания политики его матери, а для поддержания стабильности государства и предотвращения возмущения недавно вошедших в состав империи территорий.

Получив свободу, Костюшко поселился во Франции. Он надеялся на восстановление суверенитета Польши в ходе наполеоновских войн, но этим надеждам не дано было осуществиться. Тадеуш Костюшко умер в Швейцарии, его похоронили в Кракове как национального героя.

Беседа, состоявшаяся между императором и Тадеушем Костюшко, была записана князем Матвеем Гагариным. Эти записи во второй половине XIX в. были опубликованы исследователем истории Польши Григорием Александровичем Воробьевым (7–1907) в журнале «Русская старина».

Рассказ о разговорах Павла I с Тадеушем Костюшко публикуется по изд.: Разговоры императора Павла I с Тадеушем Косцюшко в Петербурге // Русская старина. 1905. Т. 124, вып. 11. С. 392–396.

[Б. М. Федоров]

Рассказ из времен императора Павла

Среди многочисленных нововведений Павла I было немало противоречащих здравому смыслу. Одно из них – предписывавшее дворянам, ехавшим в карете, при встрече с императором остановиться, выйти и приветствовать монарха согласно этикету, невзирая на суровую петербургскую погоду, – вызывало недовольство столичных жителей и стало причиной курьезных случаев. Один из рассказов о таком происшествии передавался из поколения в поколение в семье Ирины Логгиновны Богаевской и стал известен благодаря публикации Бориса Михайловича Федорова (1794/98–1875), популярного в XIX в. писателя, драматурга, журналиста и издателя.

Рассказ И. Л. Богаевской публикуется по изд.: Рассказ из времен императора Павла (встреча с императором) // Русская старина. 1871. Т. 4, вып 8. С. 300–301.

[А. К. Бошняк]

Рассказы старого пажа о времени Павла I, записанные сыном пажа

Рассказы о происшествиях времен Павла I сохранились во многих дворянских семьях, но их публикация стала возможной только во второй половине XIX в., когда были сняты цензурные запреты на издание источников конца XVIII в. и читатели исторических журналов «Русский архив» и «Русская старина» могли познакомиться с сюжетами, красочно переданными потомками современников Павла I. Одним из таких публикаторов оказался Александр Константинович Бошняк, помещик Костромской губернии, в 1880 г. поместивший в журнале «Русская старина» рассказ своего деда, Карла Ивановича Бошняка. Он начал придворную службу еще во время учебы в Пажеском корпусе и сохранил в своей памяти бытовые детали жизни императорского двора, которые затем рассказал своему сыну, Константину Карловичу (1788–1863), – отцу А. К. Бошняка.

Рассказ К. И. Бошняка публикуется по изд.: Рассказы старого пажа о времени Павла I, записанные сыном пажа // Русская старина. 1882. Т. 33, вып. 1. С. 212–216.

¹ Брауншвейгская фамилия – члены семьи Анны Леопольдовны, супруги герцога Антона Брауншвейгского, матери малолетнего императора Ивана Антоновича (1740–1741), назначенного императрицей Анной Иоанновной своим преемником.

Рышков. Рассказ из времен Павла I

Павел I очень ценил личную преданность подчиненных, награждая тех, кто проявлял это качество, независимо от происхождения отличившегося. Рассказ одного из очевидцев, уроженца Курской губернии, преданного императору и облагодетельствованного им, был опубликован в журнале «Русская старина» Ольгой Александровной Шлейснер (18507–1881). Дочь шведского дворянина, поселившегося в Курской губернии, услышала рассказ о происшествии от курского помещика Ивана Прохоровича Ежевского, знакомого с Рышковым.

Сама О. А. Шлейснер была убежденной народницей, входила в кружок М. А. Натансона, за которого впоследствии вышла замуж. Вместе с ним Ольга Александровна стала участницей народнического кружка чайковцев, затем вошла в организацию «Земля и воля». В 1878 г. за революционную деятельность она была арестована, заключена в Петропавловскую крепость и приговорена к каторжным работам. Однако здоровье ее было серьезно подорвано, поэтому Шлейснер была освобождена на поруки, но вскоре скончалась.

Рассказ о Рышкове публикуется по изд.: Рышков. Рассказ из времен Павла I // Русская старина. 1876. Т. 16, вып. 5. С. 191–193.

Н. А. Саблуков

Воспоминания о дворе и временах императора Павла Первого до эпохи его кончины. Из бумаг умершего русского генерала

По мере взросления великого князя Павла Петровича все резче проявлялись противоречивые черты его личности, обладавшей несомненными достойными задатками, но вместе с тем излишне эмоциональной. Это противоречие было неоднократно подмечаемо ближайшим окружением великого князя. Один из его приближенных, Николай Александрович Саблуков (1776–1848), оставил воспоминания о дворе Павла Петровича.

Потомок дворянского рода, родившийся в столице, Н. А. Саблуков имел возможность получить хорошее домашнее образование, завершением которого стало путешествие по Европе. Вернувшись в Россию в 1792 г., он поступил на службу в Конногвардейский полк и вскоре обратил на себя внимание цесаревича. Два последних года царствования Екатерины II Саблуков провел в заграничном путешествии. По возвращении его карьера пошла вверх, новый монарх оценил преданность и искренность молодого офицера. Встретив воцарение Павла I подпоручиком, Саблуков через три года уже был полковником, а к концу царствования – генерал-майором. Однако при Александре I он оставил службу, не сойдясь характером со своим новым начальником, великим князем Константином Павловичем. В 1801 г. Николай Александрович вышел в отставку и предпринял новое путешествие по Европе, во время которого встретил свою будущую супругу – англичанку.

После возвращения в Россию в 1806 г. Н. А. Саблуков продолжил военную службу, теперь уже по морской части – в Адмиралтействе. Он участвовал в войне 1812 г., а выйдя в отставку, жил попеременно в России и Англии, скончавшись в 1848 г. от холеры. По просьбам родственников жены Саблуков записал свои воспоминания на английском языке, поэтому изданы его мемуары были в 1865 г. сначала в Англии, а затем во Франции. Спустя десять лет русский перевод записок Саблукова опубликовал журнал «Русская старина».

Написанию мемуаров помогло окружение Николая Александровича, его увлечения и особенности восприятия: в молодости он интересовался политикой, а в отцовском доме, где собирались министры и дипломаты, молодой гвардейский офицер узнавал свежие политические новости, дополняя сведения, полученные в ходе светских бесед, чтением газет; кроме того, по собственному признанию мемуариста, ум его «был достаточно подготовлен к внимательному наблюдению за текущими событиями»[321]. Эти наблюдения он и воспроизвел в своих мемуарах. В воспоминаниях Саблукова Павел Петрович предстает одаренным, великодушным, впечатлительным человеком, но при этом своенравным, упрямым, вспыльчивым и деспотичным. Его приближенные никогда не были уверены в завтрашнем дне, не знали, чем обернется любой их шаг – наградой или наказанием.

Мемуары Н. А. Саблукова публикуются по изд.: Из записок Н. А. Саблукова // Русский архив. 1869. Т. 12, вып. 11. Стб. 1874–1949.

¹ Более поздние переводчики записок Саблукова полагали, что пассажи, повествующие о конституционных намерениях Екатерины II, добавлены английскими издателями, поскольку расходятся с монархическими взглядами мемуариста и не соответствуют той ситуации, которая сложилась вокруг российского престола накануне кончины Екатерины II. (Записки Н. А. Саблукова // Цдреубийство 11 марта 1801 года: Записки участников и современников. СПб., 1908. С. 105. Примеч. 11). Императрица была далека от конституционных взглядов, ее царствование стало воплощением идеи просвещенного абсолютизма, основывавшегося на неограниченной власти монарха, дарующего подданным справедливые законы.

² Трианон – павильон в Версальском парке. Великая княгиня Мария Федоровна увлекалась садоводством, обсуждая с садовниками все посадки и уход за растениями. Из разных стран Европы ей привозили розы, которые она сначала разводила в Собственном садике под окнами дворца. Затем для розария был построен специальный павильон, получивший название Розового.

³ Тироль – область в Альпах. После заграничного путешествия 1782–1783 гг. великая княгиня Мария Федоровна решила устроить в Павловском парке ферму, как у французской королевы Марии Антуанетты. Для этого был построен павильон Молочня, где содержались овечки и голландские коровы, подарок Екатерины II. Мария Федоровна и ее фрейлины в пастушеских костюмах разыгрывали пастораль: сами доили коров, предварительно вымытых и вычищенных, чтобы в полдень угостить придворных свежим молоком с хлебом. Отведать угощения созывал всех звон колокола, установленного на крыше Молочни. Позднее на краю Павловского парка была построена Ферма со скотным и птичьим двором.

Записки графа Александра Ивановича Рибопьера

Александр Иванович Рибопьер (1783–1865), по словам общественного деятеля эпохи великих реформ А. И. Васильчикова, был «одним из последних живых памятников екатерининской эпохи»[322]. Несмотря на то что служебная карьера Рибопьера началась в павловское царствование, он был воплощением духа екатерининского вельможи. Симпатии молодого человека принадлежали времени Екатерины II, его он вспоминал с ностальгией. Это чувство А. И. Рибопьер пронес через всю жизнь, им были пронизаны его устные рассказы и записки, которые он вел на склоне лет. Вместе с тем в записках он уделил много внимания и первым годам правления нового императора, в частности его внешней политике и ее влиянию на эксцентричные поступки монарха. Павел I стал Великим магистром Мальтийского ордена, что казалось несовместимым с его православным вероисповеданием. Этому событию, в частности, и посвящен приведенный фрагмент из записок А. И. Рибопьера.

В 1799 г. Рибопьер был отправлен в Вену, где состоял при российском посольстве. В 1800 г. после возвращения подвергся опале за дуэль и даже был заключен в Петропавловскую крепость.

После вступления на престол Александра I А. И. Рибопьер вновь оказался на дипломатической службе, а спустя десять лет перешел в Министерство финансов, сохраняя политическую активность вплоть до царствования Александра II, а в 1861 г. он передал императору записку о негативных последствиях отмены крепостного права для хлебной торговли (ходили слухи, что записка была сочинена молодым консервативным чиновником Д. А. Толстым, впоследствии министром народного просвещения и внутренних дел).

Отрывки из мемуаров А. И. Рибопьера публикуются по изд.: Записки графа Александра Ивановича Рибопьера // Русский архив. 1877. Т. 32, вып. 4. С. 480–488.

¹В 1799 г. А. И. Рибопьеру было 16 лет.

² Аннинскую ленту – ленту к ордену Св. Анны, введенному в России 5 апреля 1797 г. указом Павла I, в то время – самому младшему ордену Российской империи.

М. А. Леонтьев

Мои воспоминания, или События в моей жизни

Настроение столичной гвардии в царствование Павла I передал в своих воспоминаниях Михаил Алексеевич Леонтьев (1785–1861), в юности – офицер Семеновского полка, в преклонном возрасте – помещик Тульской губернии. Он ярко описал и свои собственные впечатления, и рассказы знакомых, и слухи, ходившие в столице. М. А. Леонтьев оказался среди участников заговора против императора, в следующее царствование участвовал в сражениях антифранцузской коалиции, а выйдя в отставку в чине капитана, поселился в своем имении в Тульской губернии и предался воспоминаниям. Мемуары М. А. Леонтьева свидетельствуют о том, насколько сильно дворянское общество было охвачено недовольством политикой монарха к концу павловского царствования.

Мемуары М. А. Леонтьева публикуются по изд.: Леонтьев М. Мои воспоминания, или События в моей жизни // Русский архив. 1913. Т. 142, вып. 9. С. 301–324.

¹ Казармы Семеновского полка располагались на Загородном пр., в районе нынешнего Технологического института и Витебского (Царскосельского) вокзала. Офицерский корпус находился в доме на углу Загородного пр. и будущей набережной Введенского канала. Полковой госпиталь – в доме, который сейчас занимает Военно-медицинский музей (Лазаретный пер, д. 2).

²М. А. Леонтьев ошибается: Старо-Калинкин и Мало-Калинкин мосты были перекинуты через Фонтанку. Очевидно, семеновцы перешли через Мойку по Красному мосту (по нему проходит Гороховая ул.).

³ Павел I вновь ввел обязательную военную службу для дворян, отмененную в 1785 г. «Жалованной грамотой дворянству». В 1798 г. было запрещено дворянам, прослужившим менее года на офицерских должностях, выходить в отставку, а в 1800 г. – принимать на гражданскую службу дворян, не прошедших военной службы.

⁴ Павел I в 1797 г. отменил пункт «Жалованной грамоты дворянству» согласно которому дворяне освобождались от телесных наказаний.

Из записок Марии Сергеевны Мухановой

Рассказы современников, хорошо знавших Павла I, интересны тем, что противоречивые черты характера императора оказали влияние на их биографию, способствуя карьерному взлету или падению. Мария Сергеевна Муханова (1803–1882) оставила воспоминания – «семейную хронику», охватывающую царствования Павла I и Александра I. В нее вошли рассказы ее отца, Сергея Ильича Муханова (1762–1842), служившего в конной гвардии и испытавшего на себе как гнев, так и милость монарха. Эти записки в настоящее время являются ценным историческим источником. Интерес М. С. Мухановой к прошлому не ограничился мемуарами: став фрейлиной высочайшего двора, она учредила при Императорской Академии наук премию за жизнеописание императрицы Марии Федоровны.

Фрагмент семейной хроники М. С. Мухановой публикуется по изд.: Из записок Марии Сергеевны Мухановой // Русский архив. 1878. Т. 35, вып. 3. С. 299–304.

Н. А. Саблуков

Воспоминания о дворе и временах императора Павла Первого до эпохи его кончины. Из бумаг умершего русского генерала

Продолжение

¹В доме Д. А. Гарновского располагались казармы лейб-гвардии Измайловского полка и лейб-егерского полка (современный адрес: Измайловский пр., д. 2 / наб. р. Фонтанки, д. 120).

²18 (29) декабря 1798 г. был заключен союз между Англией и Россией, направленный против Франции. К ним присоединились Турция, Австрия, Неаполитанское королевство, создав таким образом II антифранцузскую коалицию. Английские и российские дипломаты старались убедить Пруссию также присоединиться к этому союзу. Однако Пруссия заняла нейтральное положение.

Военные силы России участвовали в военных действиях на море (в союзе с Османским флотом) и на суше (совместно с Австрией). Черноморская эскадра под командованием Ф. Ф. Ушакова осенью 1798 г. совместно с турецким флотом взяла Ионические острова и крепость Корфу. Летом–осенью 1799 г. русские войска освободили от французов Неаполь и Рим. В результате Итальянского похода А. В. Суворова весной 1799 г. были освобождены Милан и Турин. Осенью 1799 г. в Швейцарском походе был совершен знаменитый переход через Альпы. Австрия настаивала на переброске русских войск из Северной Италии в Швейцарию, занятую французами, на соединение с корпусом А. М. Римского-Корсакова, а оттуда – во Францию. Спеша на помощь, А. В. Суворов избрал самый короткий и самый опасный путь – через Альпы, перевал Сен-Готард, где 24 сентября 1799 г. произошла битва за Чертов мост. Однако сражавшийся в одиночку с превосходящими силами противника корпус Римского-Корсакова был к тому времени разгромлен.

Победами России воспользовались ее союзники: англичане заняли освобожденную русской армией Мальту и не поддержали российский корпус, действовавший против французов в Голландии; австрийцы заняли оставленную Суворовым Северную Италию. В ответ на это Павел I вышел из коалиции и заключил мир с Францией, союз с Пруссией против Австрии и одновременно с Пруссией, Швецией и Данией – против Англии. 23 октября 1800 г. на британские торговые суда, находившиеся в русских портах, наложено эмбарго.

12 января 1801 г. Павел I отдал приказ, по которому 22,5 тыс. казаков при 24 орудиях под командованием войскового атамана Донского казачьего войска В. П. Орлова должны были совершить Индийский поход – дойти до Хивы и Бухары и захватить британскую Индию. Казаки выступили в поход 28 февраля 1801 г.

³27 октября 1800 г. император утвердил разработанные митрополитом Платоном «Пункты о единоверии»: староверам разрешили публично совершать богослужения по старым, дониконовским книгам при их подчинении официальным церковным властям.

А. Коцебу

Краткое описание императорского Михайловского дворца 1801 года

Михайловский замок в Петербурге стал архитектурным символом царствования Павла I. Замысел подобного сооружения возник у великого князя еще в период его путешествия по Европе в 1782–1783 гг. Проект создавался как коллективное творчество нескольких архитекторов – А.-Ф.-Г. Виолье, В. Бренны, В. И. Баженова. Павел Петрович также принимал активное участие в проектировании замка. Сразу после воцарения он приступил к осуществлению своего замысла. Строительство замка началось в 1797 г. на месте обветшавшего Летнего дворца императрицы Елизаветы Петровны (1740-е гг., архитектор Б. Растрелли), в котором родился будущий император. Михайловский замок был торжественно освящен 8 ноября 1800 г., в день святого Архангела Михаила. Несмотря на то что отделка помещений не была завершена, Павел настоял на скорейшем переезде семьи и двора в новую резиденцию.

Михайловский замок выделяется на общем архитектурном фоне эпохи своей необычностью. Каждый фасад спроектирован своеобразно: обходя здание, можно поочередно увидеть рыцарский замок, церковь, загородный дворец и городской особняк. «Дворец Святого Михаила» не только назывался замком, но и соответствовал своему названию: он был окружен системой фортификационных сооружений (каналами, полубастионами, пушками), главный фасад с подъемным мостом выходил на площадь Коннетабля (так в Средневековье называлась должность командующего рыцарской конницей).

Замок наполнен символикой. Его украшают мальтийские кресты, напоминая, что владелец является Великим магистром Мальтийского рыцарского ордена. Название замка не случайно: святой Архангел Михаил, глава небесного воинства, считался покровителем российских государей. Павел I полагал, что он, как магистр, возглавляет воинство земное. На площади Коннетабля был установлен памятник Петру I, отлитый К. Растрелли еще при жизни императора. Этот монумент был своеобразной альтернативой Медному всаднику, установленному по повелению Екатерины II. Надпись на пьедестале гласит: «Прадеду – правнук», утверждая родственную преемственность Павла I и его великого предка. Екатерина II не могла апеллировать к кровному родству с первым российским императором, свою связь с Петром Великим она видела в проводимых ею реформах. Таким образом Павел I подчеркивал легитимность своей власти. Немаловажным было и то, что памятник, установленный в его царствование, был изготовлен раньше, чем тот, что стоит на Сенатской площади.

С Михайловским замком связано множество легенд. В одной говорится, что Павлу I было суждено умереть на том месте, где он родился (т. е. там, где стоял Летний дворец Елизаветы Петровны). В другой рассказывается, что императору было предсказано прожить столько лет, сколько букв содержится в надписи на фронтоне замка: «Дому Твоему подобаетъ Святыня Господня въ долготу дней» (слова библейского царя Давида), – т. е. 47 лет.

Меры предосторожности, предпринятые при проектировании, сооружении дворца (не просто так он называется замком), и строгие правила посещения новой резиденции оказались тщетными. Павел I был убит в своем дворце 12 марта 1801 г. В царствование Николая I в Михайловском замке было размещено военное училище, готовившее инженеров, и замок стал называться Инженерным. Одним из его выпускников был Ф. М. Достоевский.

Сразу после постройки замка Павел I поручил составить его описание Августу Коцебу. Литератору не удалось довести до конца свою работу из-за убийства императора.

Описание Михайловского замка публикуется по изд.: Коцебу А. Краткое описание императорского Михайловского дворца 1801 года // Русский архив. 1870. Т. 13, вып. 4/5. Стб. 969–998.

¹ А. Коцебу описывает центральный фасад, стилизованный под рыцарский замок.

² Имеются в виду две кордегардии, предназначенные для размещения караула.

³ Конный памятник Петру I был отлит К. Растрелли в 1745–1747 гг. по модели, исполненной при жизни царя.

⁴ Фронтон над главным входом украшен барельефом «История заносит на свои скрижали славу России» скульптора И. Стаджи.

⁵ Возможно, эти статуи после смерти Павла I были переданы в Гатчинский дворец и в настоящее время украшают Белый зал.

⁶ Плафоны Тронного зала были исполнены по эскизам итальянского художника Д. Валериани в дни правления императрицы Елизаветы Петровны для Екатерининского дворца в Царском Селе.

⁷ Согласно легенде, к греческому герою Парису явились три богини – Афродита, Афина и Гера, – чтобы он решил, кому из них следует отдать яблоко с надписью «прекраснейшей». Парис присудил яблоко Афродите, которая пообещала ему любовь самой красивой женщины – Елены Прекрасной, жены царя Спарты Менелая. С помощью Афродиты Парис похитил Елену, это привело к Троянской войне.

⁸ В 312 г. произошла решающая битва в борьбе за власть в Римской империи между Константином (будущим императором) и Максентием. Перед сражением Константин увидел в небе крест с надписью «Сим победиши», после победы он принял христианство.

⁹ Библейский сюжет фрески Рафаэля для папского дворца в Ватикане. Слуга персидского царя Гелиодор был послан для изъятия сокровищ из храма Соломона в Иерусалиме. Однако он был изгнан из храма тремя всадниками – Богом и ангелами.

¹⁰ Фреска работы Рафаэля в ватиканском дворце, изображающая греческих философов.

¹¹ Через эту дверь ночью 11 марта 1801 г. в комнату Павла I проникли заговорщики.

¹² Картина Ж.-Б. Грёза «Девушка, оплакивающая смерть своей птички».

¹³ Фирма «Лонгман и Бродерип» была музыкальным издательством и владела двумя фабриками музыкальных инструментов, занималась торговлей. В 1799 г. компаньоном фирмы стал известный композитор М. Клементи, фирма стала называться «Лонгман, Клементи и К°», а через год она обанкротилась.

Записка графа Ф. В. Ростопчина о политических отношениях России в последние месяцы павловского царствования

Федор Васильевич Ростопчин был фактическим руководителем российской внешней политики в последние годы царствования Павла I – как первоприсутствующий в Коллегии иностранных дел. В 1800 г. он представил императору по его просьбе записку, в которой охарактеризовал международные отношения и представил свое видение внешнеполитических действий России. Российская империя к этому времени вышла из антифранцузской коалиции, разорвав союз с Австрией и наложив эмбарго на английские товары. Павел I собирался заключить союз с Наполеоном и поручил двум членам коллегии иностранных дел – Ф. В. Ростопчину и Н. П. Панину[323] (племяннику своего воспитателя) – подготовить предложения о дальнейшем развитии внешней политики. Именно записка Ф. В. Ростопчина 2 октября 1800 г. одобрена Павлом I, что свидетельствует о том, что он разделял масштабные планы своего сановника о разделе Османской империи, союзе с императором Священной Римской империи и Наполеоном. Павел I, действительно, вступил в союз с Францией и приступил к подготовке похода в Индию, которая была прервана заговором 11 марта 1801 г.

Копия записки Ф. В. Ростопчина хранилась среди его бумаг и уже в конце XIX в. была передана его сыном, А. Ф. Ростопчиным, издателю «Русского архива» И. И. Бартеневу. В тексте записки имеются замечания Павла I, которые отражают его образ мыслей и характер.

Записка Ростопчина публикуется по изд.: Записка графа Ф. В. Ростопчина о политических отношениях России в последние месяцы павловского царствования // Русский архив. 1878. Т. 35, вып. 1. С. 103–110.

¹ «Честию и верностью».

Письмо И. М. Муравьёва-Апостола из С.-Петербурга в Лондон к графу С. Р. Воронцову

Если Ф. В. Ростопчин отстаивал французское направление внешней политики, то другой руководитель коллегии иностранных дел, вице-канцлер Никита Петрович Панин (1772–1837), представлял английское направление. Племянник Н. И. Панина, рано осиротевший, он воспитывался в доме своего дяди. В своей записке императору в 1800 г. Панин предлагал созвать европейский конгресс держав – участниц антифранцузской коалиции и самому выступить на нем уполномоченным от лица российского монарха. Очевидно, Павел I расценил это предложение как превышение полномочий вице-канцлера. К тому же вектор российской внешней политики поменялся, наступил разрыв с Англией, и Павел I склонялся к союзу с Наполеоном. Н. П. Панин был отстранен от должности, переведен в Сенат и удален из Москвы. Входивший в число заговорщиков, он лишь благодаря ссылке не участвовал в цареубийстве.

После 12 марта 1801 г. он был вновь назначен членом коллегии иностранных дел, но вскоре снова попал в опалу, как и остальные участники заговора. До самой смерти он жил в своем смоленском имении.

Под началом Н. П. Панина служил Иван Матвеевич Муравьёв-Апостол (1762–1851), отец декабристов Муравьёвых. После отставки Панина он описал его злоключения Семену Романовичу Воронцову (1744–1832), российскому дипломату, занимавшему до 1800 г. пост полномочного министра в Лондоне, а после разрыва отношений с Англией отправленного в отставку. С. Р. Воронцов решил не возвращаться в Россию. Александр I восстановил его в должности, но до самой смерти граф Воронцов проживал в Лондоне.

Письмо И. М. Муравьёва-Апостола публикуется по изд.: Два письма И. М. Муравьёва-Апостола из С.-Петербурга в Лондон к графу С. Р. Воронцову // Русский архив. 1876. Т. 29, вып. 1. С. 121–126.

Указ императора Павла I об учреждении двадцати командорств ордена Св. Иоанна Иерусалимского

29 ноября 1798 г. делегация капитула ордена Св. Иоанна Иерусалимского торжественно поднесла Павлу I корону и регалии Великого магистра. Этот духовно-рыцарский орден возник в XI в. в Иерусалиме. Его члены назывались иоаннитами, или госпитальерами. В XVI в. иоанниты получили во владение остров Мальту в Средиземном море, и орден стал называться Мальтийским. Французская революция 1789 г. лишила мальтийских рыцарей земель во Франции и поставила под угрозу безопасность Мальты. Помощь ордену оказал Павел I.

В царствование Александра I был издан указ, согласно которому наследники командоров не наследовали это звание, и постепенно орден прекратил свое существование в России. В настоящее время капитул ордена располагается на Мальте, а в его резиденции на мемориальной доске почетное место занимает имя российского императора Павла I.

Указ публикуется по изд.: Полное собрание законов Российской империи. Собрание 1-е. Т. 25. № 19003. С. 681–682.

Манифест об объявлении войны Испании

Покровительство Павла I Мальтийскому ордену отразилось на внешней политике Российской империи. Действия российского флота в Средиземном море под командованием адмирала Ф. Ф. Ушакова имели целью не только поддержку антифранцузской коалиции, но и освобождение Мальты. Другим, весьма экстравагантным решением императора стал манифест об объявлении войны Испании, опубликованный 15 июля 1799 г.

Российско-испанские отношения, начавшиеся в первой половине XVI в., развивались без значительных осложнений. Испания, как и Россия, была одним из членов первой антифранцузской коалиции (1791–1797), из которой вышла в 1795 г., заключив в следующем году в Базеле союзный договор с Францией. Этот договор стал формальным поводом для разрыва Россией дипломатических отношений с Испанией и объявления ей войны.

Однако настоящая причина конфликта заключалась в том, что Испания не захотела признать Павла I Великим магистром Мальтийского ордена – титул, который он принял после захвата Наполеоном Мальты, резиденции рыцарского ордена. Объявление войны Испании не повлекло за собой начало боевых действий, в 1801 г., при Александре I дипломатические отношения между двумя странами были восстановлены.

Манифест Павла I, вошедший в «Полное собрание законов Российской империи», остался образцом дипломатической фразеологии павловского царствования и историческим памятником неожиданного разрыва дипломатических отношений.

Манифест публикуется по изд.: Полное собрание законов Российской империи. Собрание 1-е. Т. 25. № 19034. С. 719.

А. Коцебу

К биографии императора Павла

Склонность Павла I к театральным эффектам и увлечение рыцарской символикой стали причиной дипломатической мистификации, заключавшейся в вызове на дуэль европейских монархов в качестве способа решения международных проблем.

Этот эпизод получил известность со слов одного из его участников – немецкого писателя Августа фон Коцебу (1761–1819), пересказавшего его в автобиографии, опубликованной в 1802 г. сначала на немецком языке, а затем в том же году изданной на французском под названием «Une аппёе memorable de la vie d' Auguste de Kotzebue, publiee par lui-meme» («Достопамятный год из жизни Августа фон Коцебу, изданный им самим»). В 1870 г. русскоязычный перевод появился в журнале «Русский архив» с комментариями его издателя П. И. Бартенева.

Немецкий романист и драматург приехал в Россию в екатерининское царствование, был принят при российском дворе, обзавелся семьей. Спустя несколько лет он покинул Россию, однако в царствование Павла I решил снова посетить страну, чтобы встретиться с детьми. После пересечения российской границы Коцебу был арестован и отправлен в Сибирь за книгу «Северный медведь», в которой император был представлен в неприглядном виде. Однако перо Коцебу сослужило ему добрую службу – Павлу I стала известна его пьеса «Лейб-кучер Петра III», повествующая об одном эпизоде из жизни низвергнутого монарха, и писатель получил прощение.

Коцебу был поставлен во главе дирекции Немецкого театра в Петербурге, ему давались разные литературные поручения. Одним из них и стал перевод вызова европейских монархов на дуэль, сочиненного по распоряжению Павла I. Вызов был опубликован в январе 1801 г. на немецком и французском языках в европейских газетах «Гамбургский корреспондент», «Гамбургские ведомости», «Лондонский вестник», французском журнале «Нижне-Рейнский вестник». Он был воспринят в Европе как шутка – скорее всего, таков и был замысел императора[324].

Эпизод из биографии Павла I публикуется по изд.: Коцебу А.

К биографии императора Павла // Русский архив. 1870. Т. 14, вып. 11. Стб. 1960–1966.

¹ Речь идет об аресте и ссылке А. Коцебу после его приезда в Россию.

² Очевидно, Павел I имеет в виду слухи о его безумии, появлявшиеся в европейской прессе.

[М. А. Фонвизин]

Записки Фон-Визина, очевидца смутных времен царствований: Павла I, Александра I, Николая I

Деспотический характер Павла I привел к очередному дворцовому перевороту. В заговоре принимало участие элитное дворянство, недовольное своим бесправием, полной регламентацией всех сторон жизни, концентрацией всех нитей власти в руках императора, зависимостью от его прихотей и настроения. Инициаторами переворота стали те, кто входил в ближайшее окружение Павла I: вице-канцлер Н. П. Панин, петербургский военный губернатор П. А. Пален и адмирал О. М. де Рибае, член Адмиралтейств-коллегии, некоторое время возглавлявший это учреждение. До второй половины декабря 1800 г. руководителем заговора был вице-канцлер, а после его высылки из Петербурга – петербургский губернатор. В планы заговорщиков был посвящен английский посол Ч. Витворт (Уитворт). Английское правительство сочувственно относилось к ним, надеясь на поворот во внешней политике России в сторону союза с Англией после устранения Павла I. Заговор объединил дворян разной политической ориентации: одни желали введения аристократической конституции, другие – сохранения абсолютной монархии «с человеческим лицом».

Единственными достоверными источниками о событиях 11 марта 1801 г. являются мемуары участников заговора, фрагменты некоторых из них составляют это издание. Заключают же том отрывки из воспоминаний Михаила Александровича Фонвизина (1788–1853), поступившего на службу в Измайловский полк в 1803 г. и на основании устных рассказов офицеров гвардии составившего свое представление о дворцовом перевороте И марта 1801 г.

Впоследствии М. А. Фонвизин участвовал в Аустерлицком сражении (1805) и в войне со Швецией (1808–1809), отличился на полях сражений Отечественной войны 1812 года и принимал участие в Заграничном походе русской армии (1813–1814). После возвращения в Россию он вступил в Союз спасения, а затем в Союз благоденствия – участники этих тайных обществ вышли на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 г. М. А. Фонвизин планировал устроить восстание в Москве. Он был сторонником аристократической конституции и всю историю России в своих записках рассматривал как череду попыток ограничения самодержавия. Так, М. А. Фонвизин полагал, что в юности Павел I был склонен к введению конституции под влиянием просветительских идей своего воспитателя Н. И. Панина.

После подавления восстания декабристов и следствия М. А. Фонвизин был сослан в Читинский острог. Лишь незадолго до смерти, в феврале 1853 г., ему было разрешено вернуться в Москву. Записки Фонвизина были напечатаны в Лейпциге (по традиции либеральные сочинения издавались за границей, во избежание цензуры) в начале царствования Александра II, когда обсуждалась отмена крепостного права и российское общество находилось в предвкушении реформ, в т. ч. и ограничивающих власть монарха.

Записки Фонвизина публикуются по изд.: Записки Фон-Визи-на, очевидца смутных времен царствований: Павла I, Александра I, Николая I. Лейпциг, 1859. С. 52–78.

¹ Эно Ж., Шеншо И. Л. Философская и политическая история России с древнейших времен до наших дней (Esneaux J, Chennechot I.-L. Histoire philisophique et politique de la Russie depuis les temps les plus recules jusqu'a nos juers. Paris, 1828–1830).

² Фонвизин повторяет слухи о намерении Екатерины II лишить своего сына престола. Эти слухи не получили документального подтверждения.

³Указ о трехдневной барщине от 5 апреля 1797 г.