Храбрые воины!

Непоколебимому мужеству вашему вверил Я усмирение диких и необузданных племен дагестанских: лезгин, чеченцев, галгаевцев и карабулаков¹, увлеченных к восстанию изувером Кази-муллой; водворение прочного между сими народами спокойствия и покорности правительству.

Подвиг сей совершен вами с успехом, ожиданиям моим вполне соответствующим. Повсюду поражали вы непокорных, и быстрого действия вашего не могли остановить ни бесчисленные препятствия, воздвигнутые на пути вашем самою природой, ни отчаянная храбрость мятежников. Толпы их истреблены на стремнинах и ущельях Кавказа, в продолжении многих веков почитавшихся неприступными и непроходимыми, а сам глава мятежа, хищный Кази-Мулла, пал, тщетно защищая против вас последнее убежище диких своих однородцев, знаменитое на Кавказе неприступностью своею, Гимры.

Воины! Вы стяжали полное право на Мою благодарность и Я исполняю долг приятный, торжественно изъявляя вам оную, столько же за примерную храбрость и неустрашимость вашу, сколько за мужественное терпение и твердость в бесчисленных трудах совершенной вами экспедиции, соблюдение во всех частях строгого воинского порядка и благоустройства и [за] все похвальные качества, коими вы в достопамятные кампании 1827, 1828 и 1829 годов стяжали удивление и справедливое уважение окружающих вас иноплеменных народов и упрочили между ними славу оружия Российского.

Я уверен, что слава сия будет всегда вашим уделом.

Николай.