<..>
9 октября [1834 года] возвратился я из Вознесенска. Этот смотр долго останется в общей памяти1. Конницы было 352 эскадрона по 12 рядов, 24 батальона пехоты и 144 орудия конной артиллерии. Несмотря на поступившие в стройные ряды обученных войск бессрочно-отпускные нижние чины, успехи, сделанные кавалериею в последние шесть лет, должны были поразить каждого. Государь изъявил всем свою совершенную признательность в самых обязательных выражениях. Драгунский корпус, из 96 эскадронов состоявший, обратил особенное его внимание. На всех парадах и маневрах корпус спешивался с карьера[194]. Были горячие дни. На одном, после тревоги, одна моя дивизия лишилась 99 лошадей, упалыми; сколько же окажется испорченных? Не вспомню без умиления всего снисхождения и милости ко мне государя, перед войсками обыкновенно пылкого. Мне доставались главные роли на маневрах. Большею частью сходили они мне с рук удачно; но иногда ошибки делались важные, а в последний день я испортил весь маневр государя, в котором самое важнее действие (оборона Вознесенска) было мне поручено. Я ожидал гнева, подъезжая к государю; нашел самый обязательный прием. Ошибку он приписал себе; после обеда удостоил продолжительного разговора; согласился с моими примечаниями о несходстве маневров с настоящею войною[195], на расстоянии пушечного выстрела, и, видимо, хотел оставить во мне впечатление своего особого благоволения. Двор последовал этому примеру. На другой день поутру я получил орден Белого Орла, что после недавнего не в очередь производства в генерал-лейтенанты означало особую милость. 3 октября государь выехал из Вознесенска, довольный своими войсками.
Не могу привыкнуть и принудить на маневрах умственные свои способности к тому напряжению, которое настоящая война возбуждает естественно. С трудом успеваю доходить до должного внимания. Этим объясняю свои ошибки. Некоторые весьма были важны. Непонятное и неистощимое ко мне в этих случаях снисхождение государя почти заставляет меня думать, что он разгадал эту тайну и понял, почему в войне я служил и буду служить иначе. Я войною испорчен для маневров.