* * *

Деревня, 2550-07-21 15:32 по местному времени

Когда показался заветный причал, Олли внутренне сжался. Хотя людей внизу было меньше, чем обычно, его заметили. Кто-то побежал к электростанции, которая так и стояла с распахнутыми воротами, кто-то ― к медизбе и Круглому дому, в котором обычно проходили собрания и праздники.

Олли ожидал, что при появлении Птички соберется толпа, но улицы Деревни оставались почти пустыми. Катер сходу влетел в гараж, и молчаливый парнишка в респираторе тут же подсоединил катер к электросети. «В респираторе?!»

Но задумываться об этом некогда! Олли распахнул дверь, подхватил Инн на руки, и…

Парнишка отпрянул от него, как от чумного. Глаза Олли медленно расширились. Он начал понимать.

― Кто ещё болен?

― Почти все, кто был на лодке, ― ответила за паренька Маргарет, быстрым шагом подошедшая к ним. Её голос из-под маски звучал глухо, да и интонация была нейтральной, но слова ударили, словно молотом.

― Хорошо, что ты увез чужака, ― продолжила она после небольшой паузы.

«Иначе его бы растерзали», ― завершили ее глаза.

Олли упрямо мотнул головой, стараясь не захлебнуться в мутном, вязком отчаянии, исходившем от Маргарет.

― Инн нужно в реанимацию! ― он быстрым шагом направился к медизбе.

― Комплекс занят.

― Что, оба? ― очередная волна холодного ужаса пробежала по спине Олли, но он продолжал идти вперед.

― Второй сгорел.

Олли обернулся, в нелепой надежде на то, что Маргарет шутит. Она шла рядом и чуть за ним, и смотрела строго перед собой, словно у нее в голове тоже что-то перегорело, но она, как член совета старших Деревни, изо всех сил пытается мыслить рационально.

― Когда сразу четыре человека пришли в медизбу с сильной лихорадкой, мы подключили слишком много оборудования одновременно. Мощности не хватило, и реаниматор, в который изначально уложили Степана, больше не работает.

«Мощности не хватило». Если бы Птичка была в Деревне, этого бы не случилось.

― Степан, ― хрипло прошептал Олли. Резко выдохнул, поняв, что не имеет ни малейшего представления о том, что, собственно, произошло на лодке. «Семь дней в пути, из которых пять я был в отключке. В итоге: полумертвый чужак и эпидемия». Снова мотнул головой, отгоняя несвоевременные мысли, как лепострич назойливых жуков, ― Есть ещё кто в тяжелом состоянии?

― Пока нет.

― Попробуем справиться мобильным оборудованием.

До медизбы оставалось шагов пятьдесят, когда из-за поворота навстречу им со всех ног выбежал отец Инн. Без респиратора.

― Не подходи! ― рявкнул Олли.

Мужчина замер, словно врезался в стену. Из его глаз вышибло крупные, злые слезы. Яна, его жена, догнала его через пару секунд, натянула ему через голову маску. «Ну, хоть с производством фильтров проблем нет» ― с этой мыслью Олли толкнул дверь лазарета.

* * *

Наземная база, 2550-07-21 06:11

«Высокая вероятность заражения аборигенов хилмидским гриппом», ― введя аннотацию инцидента, Вязиницына посмотрела на Лидию. Ответный взгляд главврача мог, похоже, прожечь Вязиницыну насквозь. «Есть что-то ещё» ― поняла Малиника.

― На теле Ямакавы ― следы побоев и удушения. Вещество, вызвавшее паралич, отсутствует не только на месте битвы с драконом, но и вообще в пробах из Винегрета.

«Что?» ― Малиника на миг нахмурилась. Сразу вспомнился странный аромат, замеченный ею в душе.

От Алии, стоявшей за ее правым плечом, пахнуло таким ужасом, что у Вязиницыной по спине пробежали мурашки. «Боишься аборигенов?» Малиника не боялась:

― Это ничего не меняет. Мы не имеем права оставить людей один на один с смертоносной заразой.

― Да, ― не сказала ― выдохнула Алия и снова взяла Малинику за руку, словно опасаясь, что та передумает. «Ты… Думала, что мы их бросим?!»

Лидия лишь удовлетворенно кивнула. Решение Малиники было именно тем, что она хотела услышать.

* * *

Наземная база, 2550-07-21 13:05

Наземный лагерь экспедиции Б-32 «Вудвейл» кипел, как как следует разогретое масло, в которое плеснули воды: люди перенастраивали производственное оборудование, снаряжали катера для оказания медицинской помощи и перевозки пострадавших, подготавливали дополнительный временный лазарет, проводили мозговые штурмы и строили модели. «Раскаленными каплями» туда-сюда шнырял оранжевый транспорт: людей и оборудование ― вниз, некоторые ресурсы для энергоемких производств ― вверх, на орбиту.

Медицина давно стала одной из самых оптимизированных сфер человеческой деятельности. И речь даже не об умных хирургических роботах или препаратах, в совокупности способных вылечить почти что угодно. Датчики состояния, небольшие квадратики, умеющие мониторить все ключевые показатели пациента, умные инъекционные блистеры, сами находящие вену, а потом разлагающиеся на безопасные составляющие в течение нескольких дней, десятки разновидностей прочих всевозможных расходников ― всё это можно было сравнительно быстро произвести на автономном заводике из простой целлюлозы. С ней проблем на Вудвейле не было: всё покрыто лесом, иди и руби. Однако, целлюлоза на пластик нужна не только для непосредственно медицинских целей. Когда посчитали, сколько надо нарубить леса, чтобы полноценно оборудовать больницу с койко-местами хотя бы на пятьдесят человек, стало ясно, что в окрестностях базы на это потребуется не меньше недели. Кто-то из инженеров предложил радикальное решение: что-нибудь взорвать, чтобы лес упал сам. Пока в округе искали подходящее место, Айдын сообразил запустить сканирование имеющихся снимков планеты на предмет уже имеющихся обвалов. Компьютер вскоре нашел то, что нужно, на берегу океана в другом полушарии. В устье небольшой речушки длинный и узкий кусок берега, видимо, подмытый весенним половодьем, сполз немного вниз с обрыва, а потом, как гигантский ломоть ветчины, завалился поперек русла, заточив поток в трубу из щебня и глины и уложив вдоль реки слабый корнями сосновый бор в почти пятикилометровый штабель, видимый с орбиты. Пляж со стороны океана обеспечивал легкий доступ к этому естественному лесоповалу, так что идею тут же взяли в оборот.

Пробы воды показали ее безопасность, и наверняка те, кому повезло заниматься подготовкой стволов к транспортировке, в свой обед найдут минутку, чтобы искупаться.

У Малиники едва была минутка на сам обед. Она сидела на ступеньке у входа в вычислительный центр и механически орудовала ложкой, поглощая какой-то салат. Мысли вертелись вокруг вороха моделей. Как далеко находится поселение местных? Какова его численность? Все ли они имеют столь же сильно измененный геном, как тот, кого они встретили в Винегрете? Каково состояние их технологий и устройство общества? Как это всё повлияет на возможную эпидемию?

Данных не хватало, но какие предположения не подставляй, ясно одно: экспедиция Б-32 не выдержит такой нагрузки. Какие идеи не обсчитывай, всё скатывалось к кризису по той или иной причине примерно через месяц. И ладно еда. «В конце концов, тритоны в системе водоснабжения крупные и не ядовитые!»

Малиника на секунду зажмурилась, прогоняя ужас сегодняшнего утра. Ужас, и острое чувство вины за то, что из-за ее решений чуть не погиб Ямакава. «Нам хватит стойкости противостоять голоду и стихийным бедствиям. Но как справиться с тем, что, возможно, мы принесли смерть другим людям?» Взгляд невольно остановился на законсервированном катере, сиротливо стоявшем в стороне от бурлящей суеты. Что, если они принесут смерть нам?

Малиника вздрогнула: на плечо легла чья-то рука. Обернулась.

― Пойдешь со мной в медпункт? ― Алия. В другой руке держит контейнер с едой. Видимо, для Роба.

Малиника молча кивнула. Сгребла ложкой всё, что оставалось на ее тарелке, и поспешно запихнула в рот.

* * *

Наземная база, 2550-07-21 13:12

В медпункт Алия вошла без стука и тут же направилась к столу, за которым сидел Робин. Отстраненный и сосредоточенный, он разглядывал какие-то визуализации на стационарном терминале.

Малиника остановилась в дверях.

Операционный бокс был убран, но пациент всё ещё находился в реаниматоре, едва видимый за окружавшим его тело оборудованием. Большую часть лица закрывала дыхательная маска, однако уже можно было разглядеть, что с кожи ушел жутковатый желтушный оттенок, глаза спокойно закрыты, а брови расслаблены. Казалось, что Ямакава просто отдыхает после сложной процедуры.

Но чувствовалась во всем этом какая-то неправильность. Ещё в старших классах школы Малиника получила базовую хирургическую подготовку, благо с современным уровнем роботизации для этого не требовались годы обучения и практики, но даже ее небольшой опыт говорил, что после успешной операции для восстановления пациенту обычно требуется гораздо меньше приборов. Особенно тревожно выглядели две вещи: корсет, который, как дополнительный комплект внешних ребер, охватывал грудь Ямакавы и мерно пульсировал в помощь аппарату ИВЛ, и Роб, который кивнул Алие, вскрыл контейнер и начал есть, ни на секунду не отрывая взгляда от экрана.

― Что-то не так?

Роб замер с не донесенной до рта ложкой. До этого момента он, похоже, вообще не замечал присутствия Малиники. Проглотил то, что уже было во рту. Пристроил контейнер на стол перед собой. Оберунлся.

― Одно из веществ не вычищается, ни иммунитетом, ни почками, ни печенью, ни гемодиализом. Не могу понять, почему.

Он коротко взглянул на Вязиницыну, но его глаза тут же соскользнули вниз и забегали туда-сюда, словно он ни на секунду не прекращал обдумывать вставшую перед ним метаболическую задачу.

― Небольшое снижение концентрации есть, но очень медленное, и я никак не могу поймать конкретную реакцию.

Роб неопределенно шевельнул челюстью и замолчал. Сосредоточенный, напряженный, сбитый с толку. Такая надежная, такая всемогущая медицина, способная побороть всё, от простуды до рака, на этот раз не знала ответа. «Сколько бы веков мы ни потратили на развитие технологий, сколько бы сил ни положили на расширение наших знаний, всегда будет граница с неизведанным, за которой наши технологии бесполезны». Малиника на один вдох плотно закрыла глаза. «И тогда вместо технологий мы применяем то, что их создало ― собственные мозги».

― Это вещество опасно?

― Нет. Пока нет. Дрянь не токсична, и сама по себе ничего не повреждает, только мешает прохождению сигнала к мышцам, особенно к скелетным, ― врач посмотрел на саркофаг с Ямакавой внутри. Почесал лысый затылок. ― Экзомускулы могут сохранять тело близко к нормальной кондиции довольно долго.

― Долго? ― не поняла Малиника. От чего-то слова Роба звучали немного зловеще.

― Для обычных людей ― до восьми месяцев. Но у Bear из-за особенностей формирования мышц связь с нервной системой, если ее не использовать, деградирует сама по себе намного быстрее. Поэтому их дольше трех недель держать на постельном режиме нельзя. А то, чем Вер отравился, действует по тому же принципу, что ещё сокращает сроки и… ― Роб вдруг замолчал, словно не находя в себе силы продолжить.

― Если не поторопимся, это пожизненный паралич, ― заключила за него Малиника.

* * *

Где-то в лесу, 2550-07-21 17:42

Впереди показался знакомый зев пещеры. Рик с облегчением вздохнул, расслабив плечи и хватку на штурвале. Его, как и большинство вейверов, несколько напрягало обилие растительности на Вудвейле. Почему-то казалось, что в этом живом шелестящем ковре навигация должна работать как-то иначе, и катер не найдет дорогу назад. В последние несколько минут даже Гвен приходила в голову эта странная мысль, но на компьютер суеверия не распространялись, и он без труда вывел машину к темному провалу в скале.

И к Джамилю. Тот сидел на пригорке прямо перед круглой дырой, куда они этим утром загнали чужой катер. Возле ярко-оранжевого силуэта в легком скафандре с закрытым шлемом стояла сумка с пробами и лежал карабин. Два небольших сетчатых шара с чем-то голубовато-сизым внутри спокойно гуляли вокруг вбитого в землю столбика, привязанные к нему трехметровыми ядрено-розовыми тросами. Третий сизый комок человек в скафандре держал у себя на коленях, трогательно перебирая то ли шерсть, то ли перья пальцами в оранжевых перчатках.

Джамиль поднял голову. В забрале шлема отразился кружащий над ним катер. Ал-Каласади, не торопясь, достал из кармана пластиковый кругляш, встряхнул его, расправляя в третью клетку. Отрегулировал ячейки, чтобы комок не смог ходить, и уверенным движением затолкал своего питомца в переноску. Тот не сопротивлялся. Джамиль за тросы подтащил к себе двух гуляющих тварюшек, аккуратно заправил их лапы внутрь, поправил настройки решетки. Щелкнул автосмотку тросов, засунул их в боковой карман сумки. Встал.

― Что это? ― Перси удивленно почесал в затылке.

― Джамиль, ― пожал плечами Рик и начал снижаться для посадки.

* * *

Где-то в лесу, 2550-07-21 18:02

Забравшись в катер, Джамиль не стал снимать скафандр, лишь стащил шлем и перчатки, и тут же уткнулся в свой планшет. Не то что ни единого слова ― ни единого взгляда на товарищей. Товарищи восприняли это как должное, поэтому Перси лишь неприязненно поморщился и решил не возмущаться. Прижал клипсу в ухе, чтобы доложить Шмидту о благополучном возвращении «черта» в лоно цивилизации, но канал связи вдруг выдал, что перегружен. И это при том, что перед вылетом Перси специально перенастроил один из ретрансляторов, чтобы улучшить покрытие района операции. Хмыкнул. «Кажется, я знаю, в чем проблема». Обернулся… и вздрогнул от пристального холодного взгляда разноцветных и словно неживых, кукольных глаз.

― Текстом напиши, ― голос под стать, ни намека на интонацию.

Перси медленно отвернулся и потянул из кармана планшет.

* * *

Наземная база, 2550-07-21 18:03

«Примерно сейчас!» Алия на секунду вынула свой планшет, скользнула взглядом по экрану и удовлетворенно улыбнулась.

В личном чате с Джамилем с начала экспедиции у нее было только одно сообщение, отправленное сегодня утром, и несколько секунд назад его статус изменился. После того, как Роб закончил с хирургией и перевел Вера в реанимацию, она отправила лишь одно короткое слово: «Жив». И теперь рядом с ним появился значок «Прочитано».

* * *

Наземная база, 2550-07-21 18:03

Джамиль был занят. Запустить загрузку собранных им данных на центральные сервера. Оповещения с сейсмодатчиков в Винегрете. На всякий случай прокрутить несколько желтых строк. Обычные обвалы, ничего драматического, как он и ожидал. Усилием воли заставить себя посмотреть на сообщения в чатах. Всего два: обычное серое и красное. Открыть первое. Едва заметно выдохнуть. На короткий миг аж в глазах потемнело от облегчения. «Жив». А что тогда красное? Внимательно, три раза перечитать текст аннотации инцидента.

Так, все прямые оповещения просмотрены. Зайти в панель мониторинга состояния вокруг Ковчега, пробежаться по сводке, собранной ИИ. Пометить интересные события, запросить подробности. Некоторые из них ― сразу отправить на детальный анализ.

Глаза метнулись к идущему в левом верхнем углу экрана таймеру обратного отсчета. Он мигнул и погас.

Тут же пришло ещё одно оповещение. Обычное, никаких красных фонов и других спецэффектов. Никакого текста даже, лишь два довольно точных числа. Джамиль на миг замер, недобро нахмурившись, а потом одним слитным движением вынул из подсумков ДР-очки и контрольные перчатки к ним. До прилета на базу нужно было много чего успеть.

* * *

На подлете к наземной базе, 2550-07-21 20:34

― Нет, Этьен, мы не будем сегодня отправлять вторую смену харвестеров. Пока не определимся с текущей ситуацией и планом, я не могу предоставить людей на контроль безопасности добычи, слишком высокая вероятность форс-мажора на планете, ― Арчи медленно выдохнул, выслушивая ответ главного инженера колонии. ― Нет, нельзя заменить спасателей на планетологов. Все руки внизу нужны для подготовки к спасательной операции, а все руки в космосе ― на медпроизводстве.

Семенов оторвался от сборки очередной прогностической модели и посмотрел на сидевшего в пилотском кресле Арчибальда Сильвергейма, лидера команды спасателей экспедиции Б-32. Они вдвоем спускались с космической станции на наземную базу, чтобы оценить ситуацию на месте. Этьен Арбогаст, главный инженер колонии, остался наверху, и никак не мог принять, что добывающая техника будет простаивать до тех пор, пока в ситуации не появится достаточная ясность. Реплик его Семенов не слышал, но, судя по тому, как отражение Арчи в главном экране катера устало вскинуло брови, соглашаться с доводами спасателя Этьен не собирался.

Семенов внутренне подобрался, готовый вмешаться, разрубить бессмысленный спор своим авторитетом руководителя колонии, но в следующий миг понял, что это не нужно: Арчи уверенно ткнул несколько раз в закрепленный перед ним планшет, добавляя в разговор ещё одного участника.

― Айдын, обеспечение безопасности станции сейчас на тебе, пожалуйста, обсуди детали текущего плана с Этьеном.

Пауза. Семенов легко представил, как Айдын Малеба, капитан базового корабля экспедиции, в своей мягкой манере, со спокойной улыбкой, которую слышно даже в голосе, отвечает что-то вроде «Да, конечно».

― Спасибо!

Арчи тапнул по планшету. Блик на его лице из зеленоватого стал белым: лидер спасателей отключился от разговора. Посмотрел на Семенова. Ободряюще кивнул. Семенов кивнул в ответ. Улыбнулся. И эта улыбка словно эхом отразилась в усталых, грустных глазах Арчибальда, впервые за много дней.

* * *

Деревня, 2550-07-21 23:30 по местному времени

В комнате должно быть темно. Ночь, ни свечки, ни единого диода. Но луны Вудвейла не любят темноту. Квадраты света на полу ― произведения абстрактного искусства, созданные тройными тенями побегов фасоли. Обычно комната ночью кажется синей, но восходит новая, четвертая, луна, и ее свет добавляет сумеркам зловещий красный оттенок.

Олли сидит за столом. В руках ― кружка с чаем. Давно остыла. На поверхности воды ― отражение усталого морщинистого лица. В лунном свете на загорелой коже особенно четко проступает симметричный белый узор. Олли смотрит на себя, но будто не узнает.

В ушах стоит тяжелое, вымученное дыхание Инн. Всего два дня назад девочка бодро щебетала, сидя напротив него вот за этим столом, а теперь… Аппарат ИВЛ вроде справляется, а жаропонижающее смогло унять лихорадку.

Олли судорожно вздохнул. Зажмурил глаза.

«Ох, зря!»

Момент, когда он вошел в медизбу, будто отпечатался на сетчатке. Десять кроватей, две из которых ― реанимационные комплексы, а четыре ― раскладушки. Один из комплексов пуст и мертв, второй ― тревожно пищит и мигает красным. Люди на остальных кроватях ― бледные и обессилевшие. Кто-то лежит с прикрытыми глазами в полубреду, кто-то ― забылся тяжелым сном. Рэндалл, сам мокрый от пота, с нездоровым румянцем на щеках, кое-как держится на ногах, но продолжает работать, устанавливает какой-то прибор на руке Алекса.

Но самым ярким и самым жутким элементом этой картины был второй врач. При звуке открывшейся двери Вика обернулась от основного терминала. Узкое, по-мужски скуластое лицо бледно, но ещё без признаков лихорадки. Густые черные волосы убраны под косынку. Яркие, словно нарисованные, губы сжаты в ниточку. А глаза… У Вики невероятные глаза. Вроде бы простой формы и небольшого размера, они всегда притягивают внимание. Больше ни у кого в Деревне таких нет. Они удивительного, темно-темно-бордового цвета, словно перезрелая вишня.

Олли навсегда запомнит этот взгляд.

В нем не было ничего, кроме осуждения и отчаяния, и говорил он доходчивее любых слов: «За каким чертом ты поперся в Долину искать встречи с чужаками, старый дурак?!»

Передав Инн врачам, Олли бросился в Круглый дом. Сейчас в совете старших состояло девятнадцать человек, но в зале собраний он обнаружил только четверых, все ― в респираторах и на значительном расстоянии друг от друга. Олли с горечью и мрачным удовлетворением отметил, что в школе про эпидемии рассказывают не зря. В Деревне раньше они тоже случались, но последний раз был более семидесяти лет назад. С каждым годом знакомые вирусные инфекции становились всё мягче, бактериальные не могли ничего противопоставить продуманному применению антибиотиков, и даже вызывающие рак квантово-гравитационные всплески с Ковчега перестали доставать до маленького поселения. Но вот в их дом пришла новая болезнь, и все дисциплинированно разорвали дистанцию и надели респираторы. Это добавляло Олли уверенности, что его план примут. Входя в Круглый дом, старейший человек на Вудвейле вновь ощущал себя главным инженером Ковчега. В этом была странная тяжелая и мрачная свобода, горько-сладкая, как сок тронутой морозом калины.

Только вот последовавший за этим короткий разговор стал одним из тех моментов, которые сидящий в темной комнате старик предпочел бы забыть.

― Я немедленно отправляюсь на базу новой экспедиции, запрашивать помощь, ― сказав это прямо с порога, Олли развернулся, чтобы броситься к Птичке, но два крупных парня заступили ему дорогу. Со спины нахлынула волна, которой он неосознанно боялся. Волна обреченной решимости уже принятого непростого решения.

― Ты думаешь, нам станут помогать?

Тогда Олифер О’Донохью ответил уверенно и не секунды не сомневаясь:

― Да!

Ни одна из четырех пар глаз над респираторами с ним не согласилась.

И вот он сидит теперь в своей избе, в этом красноватом полумраке, отчаянно надеясь собраться с мыслями. То «да» словно высосало всю его уверенность. Вступить в спор? Прорываться к Птичке силой? Попытаться прокрасться, пока никто не видит? «Как будто у меня хватит духу выдернуть штепсель и отключить катер от сети!»

Непривычно мрачная ночь. Грозы так и не случилось, только сильный ветер. Дом полон резкими, тревожными звуками. Тени за маленькими окошками шевелятся, как щупальца приближающейся беды.

Чтобы не видеть эти жутковатые покачивания, Олли снова закрыл глаза. Память тут же швырнула ещё один тяжелый булыжник в его надежду. Нет, не лежащая под кислородной маской Инн, не красные пятна на щеках Рэнда и не осуждающий взгляд Вики. Мозг вытащил на поверхность сознания то, на что на базе новой экспедиции спешащий Олли не обратил внимания. Тогда, в ярко вспыхнувшем искусственном свете, на шее чужака Олифер увидел огромную гематому.

«Вы его не только траванули». По морщинистым щекам Олли скатилась крупная холодная слеза. Он швыркнул носом. Протер глаза рукавом.

«Трус!» Надо было ещё тогда не сбегать, а спокойно поговорить с этими пришельцами. Не похоже, что они настроены агрессивно. «Не было похоже. А теперь?» Олифер снова швыркнул. Его взгляд бесцельно забегал по комнате. Если бы он раньше обратил внимание, что Инн заболела! Были ли признаки сегодня утром? А вчера? «Она ведь ни слова сегодня не сказала! Такая тихая!» А Олли только сейчас это заметил, старый дурак!

«Ох!» На мгновение у Олли перехватило дыхание от ещё одного запоздалого откровения: «А тот большой парень ведь тоже болен!» Зубы стиснулись сами собой, руки сжались в кулаки. Слабый пульс. Едва заметное дыхание. Потрескавшиеся белые губы. «Он умрет». И Совет Деревни сообразил это быстрее Олли. В такой ситуации никто его на переговоры с чужаками не пустит.

В отчаянии Олли ударил кулаками по столу. Чай расплескался, растекся по темному дереву неровным светлым зеркальцем. «Вот и всё». Каковы свойства вируса? Один это вирус или несколько? Смогут ли они обеззаразить медизбу, если выживут? А те, кто поправятся ― не станут ли они носителями заразы, опасными для не переболевших?

Уютное равновесие его дома, его Деревни, доставшееся такой большой ценой и бережно сберегаемое вот уже сотню лет, оказалось таким хрупким! Комок подкатил к горлу. Олли схватился за голову. Оперся локтями на стол, вдавил лоб в ладони. Левый рукав попал в лужу, холодная жидкость вкрадчиво коснулась горячей кожи.

Олли резко распрямился. Моргнул. Память внезапно вынула из своих глубин другое, но очень похожее ощущение. Тогда он лежал в генно-модифицирующем автоклаве, а медики за прозрачной крышкой суетились, настраивая аппаратуру. И вот, через пару секунд жидкость перестала ощущаться, сравнявшись по температуре с телом. Это была самая первая модификация. Проваливаясь в искусственную кому, он тогда разглядел за выпуклым пластиком сосредоточенно-тревожное лицо Агаты.

«Агата!» В этом липком тумане ужаса и безнадеги он совсем забыл… Имя гениального генетика с Ковчега, фактически создавшей биосферу Вудвейла и сумевшей отстоять крохотную колонию у безжалостного космоса, это имя мостиком из далекого прошлого прокинулось туда, на базу новой экспедиции. «Та женщина утром, она похожа на Агату, как сестра, или, может, как дочь!» По губам Олли скользнула легкая и немного безумная улыбка. Он вскочил и быстрым шагом вышел из избы.

Олли не обратил внимание на то, что ветер стих, а алая луна уже закатилась, и на небе светилась лишь одна из ее белых сестриц. Была глубокая ночь, Деревня спала тяжелым, тревожным сном. Тихонько стрекотали безразличные к человеческим бедам ночные насекомые. И в этот момент, никем не замеченный, под днищем Птички полыхнул маяк.

* * *

Наземная база, 2550-07-21 21:02

Пи-лим. Пи-лим. Пи-лим. Тихое попискивание в такт бьющемуся сердцу странным образом наполняло медпункт жизнью. Малиника зашла сюда за Алией, но помимо нее и Роба обнаружила в ярко освещенном помещении ещё четверых вейверов. Их тихий разговор тут же прервался. Все замерли и обернулись к ней. От их пристальных взглядов по спине Вязиницыной пробежал холодок.

― Сбор лидеров колонии через двадцать минут. Пойдешь? ― под сфокусированным прожектором вейверского внимания вопрос прозвучал странновато, но выдержка Малинике не изменила.

― Нет. Я лучше здесь побуду, ― честный и простой ответ.

Алия сидит с ногами на кушетке, прислонившись спиной к стене. Рядом с ней ― худой парень, Гамилькар, его правая рука ― в маленьких ладошках девушки. Их пальцы ― в медленном, но постоянном движении, переплетаются, скользят друг по другу, сжимаются, вновь отпускают.

Вязиницына решительно моргнула, заставляя себя отвести взгляд от этого завораживающего зрелища и посмотреть в лицо собеседнице.

― Ладно, ― Малинике пришлось приложить усилие, чтобы голос звучал легко и нейтрально в таком необычном окружении. К тому же, ей хотелось, чтобы на совещании присутствовал кто-то из планетологов. «Кто-то из вейверов».

Сидят вокруг на табуретах и кушетках, смотрят. Как городские коты в вечерней подворотне Стамбула. Малиника несколько раз бывала в этом огромном транспортном хабе на Земле, но всё проездом. Однажды удачной стыковки не нашлось, и она впервые оказалась в сердце древнего города, в месте, где люди жили не несколько сотен, а несколько тысяч лет. Люди. И коты. Те коты произошли от домашних, но назвать их бездомными язык не поворачивался. Полноправные хозяева улиц, они соседствовали с людьми ещё с до космической эры. Рядом, но не вместе. В тот раз, гуляя вечером по узким, вымощенным брусчаткой переулкам, она повернула голову на какое-то движение и увидела в тени между домами дюжину немигающих, отливающих зеленым глаз. Замерших. Ждущих, когда чужачка уйдет, и можно будет вернуться к своим делам.

Вейверы были невероятно на этих котов похожи.

«Это люди!» ― зарычала про себя Вязиницына. Видимо, гнев как-то отразился на ее лице, потому что на секунду Малинике вдруг показалось, что вокруг нарастает жуткое, противоестественное спокойствие, как в тот вечер, когда Ямакава пропал в долине. От этого волоски на спине встали дыбом. «Так не пойдет!» Надо что-то сказать. Разбить напряжение звуком собственного голоса. Что-то простое, чтобы установить контакт. Как учили в школе, а потом, углубленно, на всех курсах по управлению колонией. Выдохнуть, собраться с мыслями. «Как же сложно!» То, что у нее так легко получалось с другими людьми, с вейверами казалось почти невозможным. «Ну же!»

Малиника ловит взгляд Алии. Та не отводит глаз, словно этого и ждала.

Обе моргают.

Наваждение рассеялось мгновенно.

Пи-лим. Пи-лим.

Алия хмурит идеальные брови. Заглядывает в лицо, то ли со страхом, то ли с надеждой. «Как тот человек, что привез Вернона». Малиника закрыла глаза, восстанавливая перед внутренним взором лицо аборигена. В этот раз не было ни респиратора, ни грима. «Или был?» Симметричный белый узор на смуглом, морщинистом лице не выглядел нарисованным. «Татуировка?» Седой, как лунь, с очень светлыми, почти белыми, но удивительно живыми глазами.

Пи-лим. Пи-лим.

Малиника прислушалась к себе. Ее сердце бьется размеренно, в унисон с успокаивающим пилимканьем.

«У того аборигена генетических модификаций больше, чем у всех в нашей экспедиции вместе взятых!»

Пи-лим.

В этом факте больше не было ничего пугающего. Даже наоборот: появилось беспокойство за того человека. «Он забрал Ямакаву у соплеменников, нашел наш лагерь, прилетел сюда. Его отправили, или он пошел наперекор своим и теперь его ждет наказание?»

Пи-лим. Пи-лим.

Вейверы всё так же молча смотрели на нее. Алия прижала руку Гамилькара к своей груди, подалась вперед, словно желая что-то сказать, но никак не решаясь.

Пи-лим.

В ярко-синих глазах ― бездна тяжелой, пустой, как космос, тоски, с крохотной искоркой надежды. «Ты всё никак не можешь поверить, что, кем бы ни оказались выжившие с Ковчега, мы их не бросим». Медленный вдох. Выдох. «И как раз в этом-то и проблема. Не в нас, и даже не в потере драгоценных ресурсов и времени. Слишком многое зависит от них самих». Маленькое агрессивное племя, плотно населенный городок, слишком юный средний возраст, ослабленный по каким-либо причинам иммунитет ― так много вариантов, при которых спасти их не получится. «Оценка вероятности того, что будут жертвы, сейчас больше девяноста восьми процентов».

Вязиницына медленно переводила взгляд с одного вейвера на другого. От утренней паники не осталось и следа. Даже наоборот, все они, кроме, может, Алии, словно излучали странную умиротворенность. Малиника уже видела их такими. В тот день, когда впервые открылся доступ к информации по Ковчегу. И в день эвакуации с планеты. И когда неделю назад она встретила Дебору в душе перед вылетом на поиски Ямакавы. «Вы готовы к смертям, своим и чужим. А мы ― нет».

Малиника посмотрела на свои руки. «Я паникую?» На секунду плотно закрыла глаза. Она не могла разделить это чувство готовности к смерти. Вспомнилась мрачная история, которую рассказал ей Вернон, когда она в поисках тихого и уединенного места обнаружила его пересаживавшим перцы в Стекляшке. «Каково это, жить в вашем мире? В мире, где люди иногда едят толченое стекло?» Тогда Вернон сказал, что они найдут другой выход. «Ведь найдем же?»

Пи-лим.

Шаг в сторону звука. Ещё один. «Ты всегда знаешь, что людям нужно услышать в определенный момент». Но единственное, на что Верон был способен сейчас, это тихое «пи-лим», считанное кардиомонитором с его сердца.

За день количество аппаратуры, поддерживающей жизнь Ямакавы, заметно уменьшилось. Сложная реанимационная дыхательная маска сменилась обычной, прозрачной. Исчезли катетеры и блок гемодиализа. Сквозь прозрачный короб теперь стало видно свежие швы. На правом боку - светлая розовая полоска под двумя такими же, но полностью зажившими. На левом боку разрезов от пересадки не было. Там свежий шрам образовывал квадрат: Роб вместе с почкой заменил и кусок искусственной кожи, на настоящую. Новые рубцы пересекались со старыми. Взгляд Малиники скользил по лабиринту этих заживших ран, пытаясь угадать причины их появления. Вот одна из линий, чуть более широкая, по диагонали пересекавшая живот, криво изогнулась и нырнула под корсет, помогавший лежавшему в саркофаге пациенту дышать. Мерно вздымавшиеся внешние ребра и соединявшая их мембрана ― из полупрозрачного пластика. Цвет кожи через них видно, а шрамы ― нет. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Машинально сосчитав охватывавшие широкую грудь дуги, взгляд Малиники нашел, где широкий шрам выбирался наружу под правой ключицей, и двинулся дальше, к шее.

Пи-лим.

На шее ― большое желтое пятно с розовато-лиловым полумесяцем. Примененные врачами препараты ускорили рассасывание гематомы, и теперь она выглядела не так страшно, как утром.

Пи-лим.

Малиника сглотнула. В ее памяти, наверное, навсегда отпечатается то ощущение, когда руки скользят по липкой, горячей, натянутой, как барабан, чужой коже. «Липкой?»

Пи-лим.

Не отрывая глаз от лежавшего перед ней Ямакавы, Малиника поднесла правую руку к лицу. Провела пальцами по ладони. Кожа ― необычно мягкая и гладкая. С легким незнакомым запахом.

Пи-лим.

― Все синяки были обработаны какой-то мазью, ― вдруг подал голос Роб. ― А все царапины ― промыты как минимум один раз.

Пи-лим.

Врач замолчал на один удар сердца, а потом продолжил:

― Мазь хорошая. Бактерицидная. И гематомы от нее почти на двадцать процентов быстрее заживают.

Пи-лим.

«Да. Это хорошо». Слова, пусть и произнесенные другим голосом, приятным теплом разлились в голове. Малиника обернулась к внимательно следившим за ней вейверам. Их взгляды больше не казались странными. Она наконец разглядела за ними отражение своего же беспокойства, и желание помочь.

Пи-лим.

Вязиницына чуть улыбнулась. Кивнула Робу, и уверенным шагом вышла из медпункта.

* * *

Наземная база, 2550-07-21 21:35

― Медицинский комплекс может выдавать десять доз вакцины в сутки, но первые ампулы будут только через восемь дней, ― Лидия открыла соответствующий график на проекторе.

― Так долго?! ― ахнул Расти.

― И так мало? ― удивленно вскинул брови невозмутимый Седзима. Заместитель главного архитектора, он занимался организацией производства на планете, и такая низкая эффективность его поразила.

― Вакцина от хилмидского гриппа ― одна из самых сложных, а реанимацию карантинными мероприятиями не заменишь. Либо одно, либо другое, производственные мощности не резиновые, ― Лидия нахмурилась. Невозможность быстро масштабировать фармакологический заводик ее тоже не радовала.

― И при этом оценка численности пострадавших ― от десяти до десятков тысяч. С такой неопределенностью мы много не напланируем.

― Неужели мы бы не заметили десять тысяч человек с транспортом на квантовой гравитации в окрестностях базы? ― спросил Отто Спаррман, заместитель Вязиницыной.

― У них это запросто мог быть единственный генератор. На записях машина выглядит очень странной. Поселение может располагаться в одной из пещер, или их вообще может быть несколько. Вариантов много, ― Расти отчаянно поскреб кудрявый затылок. Он занимался моделированием этого параметра, и уточнять его не получалось, а ведь от него зависели ключевые требования к спасательной операции.

«Наша экспедиция не потянет эпидемию на тысячу человек. Черновые симуляции выдают, что максимум ― это сотня зараженных. Взвалим на себя больше ― и колонию уже не стабилизировать. А ещё есть место расположения поселения, все ли жители генно-модифицированы тем же способом, что и владелец найденной в долине крови, насколько их культура готова принять помощь…» ― перечисляя про себя эти важные неизвестные, Семенов споткнулся на последней. Отчет Маккой о состоянии Ямакавы был беспощаден. «Они настроены враждебно». Владимир покосился на псих-координатора экспедиции, Грегора Морриса. Тот сидел молча. Его холодные серые глаза внимательно следили за происходившим, перескакивая с одного лица на другое. Обычно несколько отстраненный, он присутствовал на совещаниях, чтобы сдерживать чрезмерный энтузиазм, и помогал лидерам колонии не отрываться от реальности, напоминая о самых неблагоприятных вариантах развития событий. «Нынче все варианты неблагоприятные». И Моррис понимал это как никто. Сейчас он пытался найти хоть один позитивный исход.

― Как вообще вышло, что Ямакава заболел? ― снова подал голос Седзима. ― Я думал, с вакцинированными это бывает очень редко, особенно у Bear.

Лидия резко выдохнула.

― О, это надо было постараться! ― ноздри врача гневно раздулись. ― Иммунная система Bear может перебороть даже очень тяжелое отравление, но для этого нужно много воды и… ― Лидия оборвала тираду, но все присутствовавшие про себя продолжили: «И прекратить поступление яда».

Повисла неприятная тишина. Одно дело ― не помогать, и совсем другое ― целенаправленно вредить. Сколько ни прививай гуманизм, а естественная обида назойливо покусывала каждого из присутствующих, делая любое решение только сложней.

― Если так плохо с данными, будем исходить из имеющихся возможностей, ― Арчибальд уверенно разорвал липкое, как паутина, молчание. ― У нас есть двадцать реаниматоров и двадцать криокамер. Все мы переболели или вакцинированы, а производить упрощенные средства реанимации быстрей, чем вакцину. Мы можем изолировать зараженных и оказать им высокотехнологичную помощь. Если ресурсов хватит, это снизит вероятность индивидуальной смерти до… ― Арчи сверился с планшетом, ― двух процентов. Если сделать всё своевременно, массовую вакцинацию можно отложить на неопределенный срок.

* * *

Наземная база, 2550-07-21 21:48

Джамиль вошел на заседание незамеченным. Встал в углу. Взгляд мечется за стеклами ДР-очков, словно видит привидений. Руки движутся перед лицом, то плавно, то резко, будто вейвер то ли ловит этих призраков, то ли ими дирижирует.

Внимание на него обратили, только когда тренькнул планшет. Не его, Арчибальда. Тот отвлекся от обсуждения, бросил короткий взгляд на экран и тут же зашарил взглядом по помещению в поисках автора сообщения. Джамиль продолжал копаться в своем виртуальном барахле.

― Ал-Каласади, это уже второй раз, когда ты задерживаешь передачу жизненно важных для колонии данных спасателям, ― отчеканил Сильвергейм. Резко, с четко отмеренной толикой гнева, но без отчужденной холодности.

Взгляд Джамиля за ДР-очками тут же сфокусировался, он филигранным движением головы отключил дополненную реальность. Опустил руки в контрольных перчатках. Синеватая подсветка на его лице исчезла, спрятав глаза в тени.

― Между сообщениями Вязиницыной и мне о пропаже Ямакавы ― двадцать минут и обвал в Винегрете, зафиксированный сейсмодатчиками. А сейчас ты присылаешь мне две цифры, полученные тобой два с половиной часа назад, ― глаза Арчибальда недобро сузились. ― Или ты работаешь в команде вместе со всеми, или мы запрем тебя в твоей комнате. Будешь наслаждаться видом из окна. Без доступа к сети.

Стоявший слева от своего командира Расти внутренне напрягся: предсказать, как поведет себя Джамиль, было невозможно. «Ещё и это его ружье… Ружье?!» Оружия у Джамиля не было. Как не было и привычного взгляда кукольных глаз, и вызывающей высокомерной смазливости. Взъерошенные, слипшиеся от пота под шлемом волосы, щетина, подчеркивающая шрам через всю правую половину лица, взгляд ― злой, живой и целеустремленный. Ярко-оранжевые рукава легкого скафандра завязаны на поясе, поддерживая свисающую уродливой юбкой верхнюю часть стандартного комбинезона. И никакого карабина за плечом.

Выслушав лидера спасателей, Джамиль уверенным движением руки вернул ДР-экран на очки и одновременно вывел на голопроектор снимок со спутника. Ясный солнечный день, блики играли на ряби широкого изгиба реки, петлявшей между покрытой густой чащей холмов. Два пресловутых числа светились в углу картинки.

― Эй, там же сейчас ночь! ― удивился Спаррман.

― Это из архива, нашего и развед-экспедиции, ― Джамиль запустил демонстрацию, сменилось восемь кадров, с разной погодой и освещением. Каждый из них содержал едва уловимое движение: компьютер собрал несколько последовательных изображений со спутников в объемную и немного живую модель. Ал-Каласади уверенно приблизил пляж на одном из кадров. Кто-то, не разобрать, человек или животное, сделал несколько шагов из-под крон леса к кромке воды, ― а вот эти ― свежие, ― Джамиль переключил слайд. Изображение стало темным, с резкими тенями от лунного света и редкими пятнами светящейся растительности, уже привычной на Вудвейле. На первый взгляд, лес ничем не отличался от любого другого на этой планете.

― Вот результаты гравитационного сканирования, ― снимок покрыла тепловая карта, довольно хаотичная. ― Вот это, ― Джамиль обвел белым кружком одно из ярких пятен, ― электростанция, а вот это, ― ещё одно пятно, ― намного бледнее первого, ― автономное оборудование, наверное, медицинское.

― Погоди-ка, эти значения в пределах естественного фона, ― вдруг перебил докладчика Седзима.

― С орбиты и наша база выглядит немногим ярче. Ни мы, ни разведчики не обратили на эту зону никакого внимания, ― Джамиль отреагировал на замечание спокойно и даже доброжелательно. Вместо хриплого, каркающего голоса ― глубокий баритон, вместо стеклянного взгляда ― живой и вовлеченный. «Где ты потерял того, предыдущего Джамиля?» ― удивленно подумал Расти, но этот вопрос тут же испарился из его головы, когда он увидел следующий слайд.

На нем был детальный план поселения: в основном ― прямоугольные домики, хаотично разбросанные вдоль основной улицы, несколько строений более сложной формы, одно ― даже круглое. Там, где Джамиль предполагал электростанцию, располагалось что-то вроде длинного ангара, и причалы.

― Вот эти три здания построены из композитов, остальные ― дерево и камень, видимо, появились позже. Здесь вот деревья потоньше, наверное, раньше была посадочная площадка. Дорог нет, только тропы. Похоже, весь крупный транспорт подходит к поселку с реки.

― Как ты всё это узнал?!

― А это, ― Джамиль вновь переключил слайд, ― залегание подземных вод! Я доктор геофизики, ― в голосе Ал-Каласади среди спокойных и доброжелательных интонаций прорезалась отчетливая ярость. ― Это ― результат базовых методов предварительной разведки.

Вейвер вернул план поселения.

― Военной разведки? ― осторожно уточнил Расти. ― Или это залежи трудовых ресурсов?

― Археологической, ― Джамиль посмотрел на спасателя как на дурачка.

В следующий момент взгляд Ал-Каласади скользнул куда-то в сторону, он шевельнул рукой и вытащил на проектор ещё горсть свежепришедших цифр.

― Это оценка численности населения, ― недовольно двинул челюстью: верхняя граница в районе семисот человек не обнадеживала.

― Много, ― озвучил общую мысль Расти.

― Ну, наиболее вероятное значение в районе трехсот, ― Седзима задумчиво почесал нос.

― Можно опустить спутник пониже или пролететь на катере, и уточнить, ― буркнул Джамиль.

― Сколько бы их ни было, вряд ли у них в этих халупах полноценный инфекционный стационар спрятан. И Арчи верно сказал, ограничения тут не в их численности, а в наших ресурсах, ― Лидия вернула дискуссию к обсуждению предстоящей операции.

― И в инкубационном периоде хилмидского гриппа, ― Арчи вывел отчет медиков рядом с картой. ― Ямакава заразен не менее трех дней. Это значит, что у тех, кто с ним контактировал, уже могут быть симптомы. Надо поторапливаться. Вылет завтра в пять утра, ― помолчал секунду, глядя на карту. ― Двумя машинами, больше на этом пляже всё равно не поместится. Лидия, ― Сильвергейм обернулся к главврачу, ― нам нужно как минимум четверо медиков, по возможности, с опытом работы со вспышками инфекций. Ещё шестеро со средней медицинской подготовкой и четверо спасателей.

На проекторе появилась частично заполненная таблица. Командиром миссии значился сам Сильвергейм. Арчи на мгновение поджал губы и отвел глаза. Он минимизировал количество участников операции, чтобы снизить риски для колонистов, а не увеличить шансы на выживание пострадавших, и от необходимости делать этот выбор было тошно. «Но если мы не сохраним колонию, все усилия, включая эту спасательную миссию, будут напрасны». И ещё одно неприятное дело:

― Расти, мне нужно, чтобы ты отправился на орбиту. Айдыну нужен кто-то дипломатичный с формальным правом принуждения к следованию протоколам безопасности.

Шмидт нервно хохотнул, видимо припомнив утренний инцидент, но кивнул.

― Есть вопросы по текущему плану?

― Да, ― Малиника.

Она, как и Семенов, молчала всё совещание, но слушала очень внимательно. Сейчас она пристально смотрела на Арчибальда, словно отчаянно пытаясь просчитать последствия своих слов.

― Арчи, включи меня в состав спасательной бригады.

Арчи недоуменно моргнул.

― Сомнительный героизм Ямакавы что, тоже заразный? ― пробурчал за его спиной Моррис, устало проводя рукой по лицу.

― Не думаю, что это хорошая идея, ― Арчи быстро оправился от неожиданности и ответил максимально доброжелательно. ― В составе экспедиции есть те, чьи навыки подходят лучше. К тому же, очень важно не останавливать работы по стабилизации колонии, твоя экспертиза гораздо нужнее здесь, ― он не скупился на объяснения.

― Принцесса права, ― прервал его Джамиль. Снял ДР-очки, чтобы смотреть непосредственно на собеседника. ― Ты себя в зеркале когда последний раз видел? Судя по медицинскому отчету, люди с комплексом Bear местным не нравятся.

Арчи сдвинул брови. Формулировка беспардонного вейвера звучала неприятно, но в ней была логика.

― Хорошо. Операцию возглавит Кейт из моего отряда.

― Арчи, дело не в тебе, ― в голосе Малиники зазвучали жутковатые металлические нотки. Лидер спасателей обеспокоенно обернулся к ней. ― Человек, который привез Ямакаву сегодня утром. Он, похоже, меня узнал.

Вязиницына и сама не очень верила в то, что говорила. Ее взгляд метнулся с изумленного лица Арчи на не менее изумленное лицо Джамиля. Тот захлопнул приоткрывшийся от удивления рот. В гробовой тишине клацнули сомкнувшиеся зубы.

― Так, хватит! ― Моррис встал со своего места и сделал несколько шагов вперед. ― За те несколько секунд, пока абориген находился на базе, в стрессовой ситуации, оценить такие тонкости объективно просто невозможно.

― П-проверь! ― голос Малиники дрогнул, но интонация набрала силу и убедительность. Моррис зыркнул на нее и уткнулся в планшет.

― Даже если и так, это скорее увеличит интенсивность реакции людей с Ковчега на наше прибытие, чем уровень безопасности спасательной команды, ― отрезал Арчи.

― Ну и дурак, ― тут же ответил Джамиль. Шепотом, но услышали все. Фраза это состояла из чистейшей, злой обреченности.

― Поясни, ― мягко включился в накалившийся разговор Семенов.

Джамиль молчал. Смотрел исподлобья живыми полными болью глазами.

Пауза затягивалась, но Семенов не торопил вейвера. Остальные тоже замерли в ожидании. Было видно, что находиться здесь стоит Джамилю огромных усилий. «Что такое мы в тебе задели?»

Джамиль зажмурился. Уставился в пол. На секунду его лицо исказилось болезненной уродливой гримасой.

― На Нью-Церере, перед деактивацией… ― Джамиль сглотнул. ― Вер так же вот говорил, что надо дождаться, когда мой глаз заживет. Что предложенный вариант команды плох. Но Альберт не послушал. Модели показывали девяносто три процента успеха. Промедление снижало шансы на успешное возвращение в Метрополию.

Вейвер то ли усмехнулся, то ли хмыкнул.

― Альберту нужны были расчеты.

Джамиль резко поднял глаза и впился взглядом в Сильвергейма.

― Он оставил две трети тех, кто пошел с ним, в этом чертовом Ковчеге, а по возвращении через пару дней сам вышел в шлюз. И чуть нас всех с собой не забрал. Те крохи безопасности, которые ты пытаешься сейчас наскрести, ни черта не стоят, если Малиника права!

У самой Малиники не было слов. Семенов перевел взгляд с нее на Сильвергейма. Арчи закусил губу.

― Хорошо. Я пересчитаю состав команды. Ещё вопросы? ― тишина. ― Возражения? Тогда за работу! Времени у нас немного.

Все засобирались и начали расходиться. В воздухе всё ещё висело странное недоумение от произошедшего.

Выходя из комнаты предпоследним, Семенов обернулся к застывшему всё на том же месте Моррису. Тот рассматривал что-то на своем планшете. Цветные отсветы от прокручиваемого на повторе короткого видео отплясывали ритмичный вальс на его лице.

― Что там?

Семенов вернулся и заглянул через плечо псих-координатора.

В ролике с камер наблюдения морщинистый загорелый старик со светлыми глазами и белым симметричным рисунком на лице вскидывал брови в, пожалуй, самом универсальном человеческом жесте.

― Она права. Чужак ее узнал.

* * *

Наземная база, 2550-07-21 22:50

Пи-лим.

Неяркий свет за спиной Роба изменился с белого на желтый. Врач устало потер глаза. Встал. Подошел к пациенту. Вгляделся во вроде бы спокойное лицо.

Вернон спал. И ему снился кошмар. Именно на это изменение в активности мозга отреагировала аппаратура. Черные ресницы едва заметно вздрогнули.

Пи-лим. Пи-лим. Сердце заметно ускорилось, но других признаков сквозь паралич не пробивалось.

Тук-тук-тук. Врач постучал по крышке реаниматора. Графики на мониторе над ним снова поменялись, плавно, но довольно быстро: пациент проснулся. Пи-лим, пи-лим! Уровень тревожности снова пошел вверх. Сонный паралич ― неприятная штука, но намного хуже, когда он не сонный.

― Вер, ты в медпункте экспедиции Б-32 «Вудвейл». Тут безопасно, ― Роб знал, что надо сказать, чтобы успокоить пациента, как знал и о причинах кошмара.

Вернон услышал его слова. Графики вернулись к норме бодрствования, почти в точности, как два часа назад, когда сюда заходила Малиника.

Роб тяжело вздохнул. Снова потер глаза. Кончики пальцев, казалось, содержат внутри свинцовые шарики. Усталость шаг за шагом отвоевывала у стимуляторов плацдарм его тела. Роб расфокусированно уставился перед собой. Надо бы отдохнуть. Принять нейтрализующее стимуляторы снотворное и растянуться на кушетке. Он ― не дежурный сегодня. Дежурный занят сборами для завтрашней операции. Пациент стабилен, вероятность кризиса этой ночью ― меньше пятитысячной процента.

― Вер, я не знаю, как тебя вылечить.

Запертый в прозрачном ящике парализованный друг не мог ответить, но Робу показалось, что от Вернона всё равно исходит ощущение заботы и поддержки. Роб вздохнул. Открыл планшет. В безумном наитии добавил к поиску закономерностей всех гостей медпункта из системы мониторинга трафика в помещениях… и подпрыгнул от неожиданности.

Пи-лим?

― Не может быть!